Джули Шэкман – Кафе у озера (страница 3)

– По крайней мере, сейчас, – добавила Вера.

– Ее зовут Ханна, папа. И почему бы мне с ней не поговорить? Она последняя видела Мака живым. – Из моего горла вырвался хриплый смех, больше похожий на карканье. – Я говорю «видела», но мы все знаем, чем они там занимались. Уж точно не кроссворды разгадывали!

Папа заключил меня в объятия, и я разразилась безудержными всхлипами. Через несколько минут мне полегчало.

– Тебе пора подстричься, – пробормотала я в папино плечо. От него пахло влажной землей, под ногтями едва заметно чернела грязь.

Он выпятил грудь.

– Решил примерить образ брутального садовода.

Я оглядела его волнистые, цвета соли с перцем, волосы длиной до воротника.

– Вообще-то, – признала я, вытирая покрасневший нос, – тебе идет.

Папа сжал меня крепче.

– Ты всегда можешь на нас рассчитывать. Если что-нибудь нужно, только скажи.

В памяти всплыли голубые глаза Мака. Привстав на цыпочки, я запечатлела на папиной щеке поцелуй.

– Знаю.

Внезапно мысленный взор заслонило напудренное, угловатое лицо Ханны, упорно не желавшей оставлять меня в покое. На каждом шагу мне мерещилась одна и та же картинка: они с Маком совокупляются в постели, точно два кролика на батарейках.

Прекрасно зная, как папа и Вера воспримут мое намерение, я все же решила его озвучить. Какой смысл откладывать неизбежное?

– Вообще-то, мне действительно кое-что нужно.

– Что именно? – спросила Вера.

Я перевела на нее заплаканные глаза.

– Поговорить с Ханной.

Разинув рты, папа с Верой проследовали за мной из гостиной.

Собрав волю в кулак, я зашла в спальню, старательно отводя взгляд от кровати с кофейно-кремовым покрывалом и двумя декоративными подушками ванильного цвета. Будильник издавал едва заметное тиканье.

– Что у тебя на уме? – осторожно поинтересовалась Вера. – Что ты ищешь?

На белой тумбочке со стороны Мака лежала его записная книжка.

– Так и знала, что она здесь, – пробормотала я.

– Ты о чем? – Папа встал в дверях. – Послушай, дорогая, ты пережила ужасное потрясение. Почему бы тебе не прилечь, а я принесу чашку свежего чая.

Я тряхнула головой.

– Не самая лучшая идея. Стоит мне закрыть глаза, и я вижу их вдвоем.

Я пролистала страницы, пока не наткнулась на номер мобильного телефона Ханны, записанной под новой фамилией. И тут меня осенило: случившееся больно ударит не только по мне, но и по ее мужу, Марку. Впрочем, эгоистичную, разъяренную фурию в моем лице это не волновало.

Папа обеспокоенно вздохнул.

– Лейла, если подумать, сейчас не самое подходящее время…

– И когда же оно наступит? Скажи, когда будет подходящее время узнать у бывшей жены моего жениха, почему он был с ней в постели перед смертью?

Повисла гнетущая тишина.

– Мой мобильник лежит на каминной полке, – сказала я Вере, выходя в коридор. – Рядом с фотографией.

Мгновение поколебавшись, Вера прошла мимо меня в гостиную и взяла телефон с полки возле ухмыляющейся физиономии Мака. Складывалось впечатление, что он вот-вот выскочит из рамки. За его спиной сверкали нью-йоркские огни.

Игнорируя безмолвные просьбы Веры и папы, я положила телефон на журнальный столик и вновь пролистала записную книжку до страницы с номером Ханны. При виде похожего на паутину почерка Мака у меня заныло сердце. Влажные от слез щеки пылали.

– Вера, ты не могла бы заварить свежий чай?

Она склонила голову, будто смирившись с поражением.

– Конечно. И сделаю тост с маслом. Не спорь. Тебе нужно поесть.

Пока я слушала гудки, Вера предложила папе составить ей компанию на кухне.

– Пойдем, Гарри. Лейла уже все решила.

Отец бросил на меня тревожный взгляд.

– Сам вижу.

Они прошествовали в кухню и начали возиться с кружками. Разумеется, они беспокоились, но, если я буду прятать голову в песок, никому лучше не станет, особенно мне.

Прервав мои размышления, хрипловатый голос в трубке проблеял: «Алло?»

Глава 4

– Алло, – повторила Ханна. – Кто это?

– Это Лейла. – Я принялась расхаживать по комнате.

– А, Лейла… – равнодушно произнесла она.

В повисшей на секунду тишине меня захлестнула волна негодования. Я мельком увидела свое отражение в овальном зеркале над камином – и тут же пожалела: на меня смотрела бледная тень с потухшим взглядом. Наконец я выдавила первое, что пришло в голову:

– Ты задолжала мне объяснение.

Я хотела узнать, что произошло. Услышать обо всем от Ханны.

– Пожалуй, сейчас не лучшее время, – спокойно ответила она.

В груди полыхнул гнев.

– И когда же будет лучшее время? За послеобеденным чаем? Или тебя больше устроит следующая среда?

– Не надо ерничать.

– Не смей указывать, как мне себя вести! – Я крепче прижала телефон к уху и провела рукой по растрепанным волосам. – Пять минут назад выяснилось, что мой жених умер в постели со своей бывшей. Можно сказать, я сорвала джекпот, ты так не считаешь?

Трубка испустила надтреснутый всхлип. Я на секунду зажмурилась и вновь открыла глаза, наблюдая, как лучи полуденного солнца омывают босые пальцы ног.

– Прости. – Ханна тяжело сглотнула. – Меньше всего Мак хотел причинить тебе боль, но нас столько связывало… Нельзя просто вычеркнуть двадцать четыре года.

Я задохнулась, точно от удара в живот.

– Хочешь сказать, это не единичный случай?

В кухне Вера с грохотом опустила кружку, а папа вытаращил глаза.

– Давай не… – Ханна запнулась. – Давай не будем сейчас, Лейла. Рана слишком свежа.

Неслыханная наглость! Неужели она не осознает, что натворила?

– Ты не в том положении, чтобы диктовать условия. – Слезы навернулись мне на глаза. – И давно?

Послышалось фырканье, затем шорох.

– Я задала тебе вопрос.