Джули Кэплин – Уютный коттедж в Ирландии (страница 39)

– Не знала, что обычно я несчастная.

– Да нет, – отмахнулся Конор. – Но ты всегда серьезная, даже когда тебе хорошо. А сейчас ты просто радуешься.

Ханна засмеялась. Как он все точно подметил.

– Я счастлива на все сто. Мало того! – Ее прямо распирало. – Я вообще потрясающе себя чувствую!

Как описать это словами? Будто внутри нее включили свет, без которого, оказывается, там было темно. Прилив энергии. Словно подзарядили батарейки – а она и не подозревала прежде, что они сели. Восхитительная сумятица чувств! Сама не понимая, что на нее накатило, она неуклюже прошлась колесом по траве.

– Это Фанджи тебя вдохновил?

– Типа того. – С ума сойти. Что с ней творится?

– Пообедать не хочешь? Уже, наверное, поздновато, конечно, но в «Фиш бокс» еще успеем.

– Давай! – Только тут Ханна почувствовала, что зверски проголодалась.

– Это все морской воздух!

И что-то еще. Отчего бы она каждой клеточкой отзывалась на все происходящее вокруг?

За обедом в «Фиш бокс», великолепно причудливом семейном ресторанчике, Ханна выяснила, что в Ирландии и впрямь водятся акулы.

– Да, встречаются, – беззаботно ответила официантка на как бы между прочим заданный вопрос. – Это в основном гигантские, они безобидные. Едят планктон. На вид только жуткие.

Она поставила перед ними заказ, и Конор заговорщицки подмигнул ей. Он отправил в рот кусок хрустящего аппетитного морского черта с соусом чили и застонал.

– Вот это объедение! Спасибо, Эймир.

– Для нас большая честь принимать в этом скромном заведении самого Конора Бирна.

– Да ну тебя. – Он повернулся к Ханне. – Дейдре мне сто очков вперед даст.

– Привет маме. Ладно, мне пора. Пока! – И она помчалась дальше, обмениваясь словцом то с одним посетителем, то с другим.

– Ты обязана это попробовать! – Конор протянул Ханне вилку с куском рыбы.

– Ого! – выдохнула она: чили опалил горло. – Но вкусно!

Конор подался вперед и бережно стер крошечный кусочек рыбы у ее рта, мягким движением обведя снизу губу. От этого прикосновения по всему телу разлилось тепло, и Ханна не удержалась – коснулась кончиком языка его солоноватой кожи.

Он ответил быстрой понимающей улыбкой, в синих глазах заплясали чертики. Это напомнило Ханне о самой первой их встрече, и от этого бросило в дрожь. Что-то изменилось между ними, и оба чувствовали это, хотя ни за что не признались бы вслух.

«Фиш бокс» со своими незатейливыми деревянными столами и металлическими стульями, с пластиковыми бутылочками для кетчупа и уксуса на изысканность не претендовал, но тут можно было просто расслабиться в домашней и дружеской обстановке. Здесь было полно народу; кто-то уплетал внушительные порции, кто-то, только что вернувшись с морских просторов, со счастливой улыбкой ждал своего угощения.

И ничего удивительного: меню было потрясающее. Ханна в конце концов остановила выбор на креветках с медом и чили. Аромат просто божественный. Надкусив первую же сочную креветку со сладковатым соусом, она убедилась, что блюдо прекрасно еще и на вкус.

– М-м, объедение!

– Рыбы лучше, чем здесь, не найдешь. Все семейство Фланнери на этом специализируется. У Патрика, одного из братьев, есть лодка «Ку На Мара», с нее они и рыбачат. Рыба совсем свежая, когда попадает на стол. Тут всегда точно знают, когда ее выловили, где и даже кто!

– Впечатляет.

– У них и приправы, и упаковка особые. Все стряпает Дейдре Фланнери, а подготавливают рыбу ее муж и зять. Эймир – их дочь, а сын управляет рестораном.

– Замечательно. – Ханна оглядела маленький битком набитый зал. – Спасибо, что привез меня сюда.

– Несмотря на то что я напугал тебя большущим страшным дельфином?

Ханна растянула губы в улыбке. Она все время думала об этом: надо же, оказаться так близко к животному в его естественной среде обитания. Эти его кувырки, быстрые движения… Увидеть такое воочию – редкая возможность. И знай она о ней заранее, она бы ее упустила. На нее нахлынуло чувство стыда.

– Знаешь, а ведь если бы ты меня предупредил, я бы туда не сунулась.

– Я колебался. Особенно когда ты сказала, что не любишь сюрпризов. Я надеялся, что ты оценишь, хотя поначалу решил, что совершил глупость.

– Ну прости, я струхнула, когда такая громадина сиганула из-под воды прямо перед носом. Такого я уж точно не ждала.

– Прости.

Судя по хитрой ухмылке, на самом деле у Конора и в мыслях не было извиняться, да Ханна этого и не ждала.

– Брось. Сначала, конечно, мне было не по себе, но потом… Я бы много потеряла. Сколько людей мечтают такое увидеть, но не получается! Он был совсем рядом с нами, знаки нам подавал! Вот было бы обидно такое упустить!

А ведь многое и правда было упущено. Промелькнули воспоминания. Бассейн во французской деревушке. Первый день каникул, прекрасное солнечное утро, все помчались к воде. Мина, порывистая, как всегда, прыгнула, свернувшись бомбочкой и подняв тучу брызг. Тетушка застонала: «Здесь же глубоко! Даже не проверила! Это же опасно. Она совсем как… Ханна, хоть ты будь осторожна!» И Ханна потащилась к самому мелкому краю и чинно вошла в воду, вместо того чтобы поддаться внутреннему зову и бултыхнуться по примеру сестры. С этого и повелось. Быть осмотрительной. Не расстраивать тетушку. Не походить на мать.

– Ты о чем задумалась? – Конор мягко сжал ее руку. От этой необременительной поддержки возникло приятное чувство.

– Да так, о том, как мы становимся теми, кто мы есть.

– Серьезная штука.

– Извини. Стыдно признаться, но я трусиха. Знай я, что там Фанджи или акулы, ни за что бы в воду не полезла. Все время прокручивала бы в голове возможные риски, прикидывала, что может пойти не так.

– Это можно назвать не трусостью, а здравомыслием.

– Да, но иногда здравомыслие зашкаливает. Порой надо и рисковать. Делать то, что может быть опасно, потому что иначе потеряешь слишком много.

Теперь она понимала: случай в бассейне ее не отпускал до сих пор. Как она представляла себе ощущение стремительного полета и всплеска брызг – но так этого и не испытала. Зато помнила, как вынырнула, сияя от восторга, Мина с облепившими лицо белокурыми волосами. Мина и в Швейцарии остаться не побоялась – и в итоге повстречала Люка.

– Согласен. Я тоже немало рисковал. Повидал и Нью-Йорк, и Лос-Анжелес, жил, в ус не дуя, и, хотя по итогам выгорел, ни о чем не жалею. Надо было пройти через это все, чтобы разобраться, что мне нужно.

– Не скучаешь по этому всему?

– Нет. Я люблю кулинарию, и при этом вовсе не гонюсь за совершенством. К тому же я знаю, что на что-то гожусь и в других вопросах. В нашей семье все всегда крутилось вокруг готовки. Фергюс этого избежал, он у нас младшенький, а вот на Мейрид, Шинед и меня крепко давили: не посрамите, мол, фамильное знамя. Нелегко это – быть вторым поколением поваров Бирнов.

– Ты когда-нибудь говорил об этом… с матерью?

Конор выразительно приподнял бровь.

– А почему?

Конор устремил задумчивый взгляд куда-то в окно поверх ее головы; глаза его сузились.

– Потому что она своей школой живет и дышит. Какой смысл говорить? Она и так разочарована из-за того, что я на все рукой махнул. Я же прямо звездой был, с мишленовским рестораном в Дублине. Распространитель ее идей и все такое. Телешоу с миллионной аудиторией в США и в Ирландии. Она на меня такие надежды возлагала, а я возьми да и брось это все.

– Уверена, она в тебе вовсе не разочаровалась, – нахмурилась Ханна. – Если ты так считаешь, то почему же вернулся?

– Сам так решил. Вообще это из-за дедушки Франклина. Изначально здесь все на нем держалось. В детстве я за ним как пришитый таскался. Он мне подарил первый набор инструментов, когда мне было шесть. Он все здесь делал, но возраст берет свое. Он уже слишком стар, чтобы работать. Вот я и впрягся. Но я люблю это все.

– То есть ты все равно в семейном деле.

– Я, похоже, к деду с бабушкой гораздо ближе, чем мои родители. Нас растили именно они. Не пойми неправильно, я чертовски горжусь мамой и всем, чего она добилась. Она сногсшибательная женщина.

– Это точно.

Некоторое время оба молча жевали, не зная, чем заполнить повисшую тишину.

Ханна понимала: и ферма, и кулинарная школа – это тяжкий труд, это то, чему посвящаешь жизнь. Вроде того места, где они сейчас находились. Семья. Традиции. Преемственность. Как много вложено в эти слова. Она завидовала сплоченности семьи Конора, на протяжении поколений создававшей нечто незыблемое. И с болезненной ясностью ощущала, как сильно ей не хватает сестры.

Почувствовав, что Конор не намерен дальше распространяться о матери, Ханна почла за благо сменить тему.

– Мине бы здесь понравилось. – Она жестом указала на зал ресторана. – И на ферме тоже. Она знает толк в кулинарии.

И все оставшееся время ужина Ханна рассказывала Конору о своей сестре, о ее переезде в Швейцарию и о пирогах, фотографии которых Мина присылала в их семейном чате.

– Она у меня вообще любит риск.

– А ты? По мне, так ринуться во что-то новое в чужой стране – та еще авантюра. Может, у вас с сестрой больше общего, чем ты сама осознаешь.