Джули Кэплин – Уютный коттедж в Ирландии (страница 40)

– Общего? Вообще ничего, – автоматически отозвалась Ханна – и задумалась. Это ведь она взялась за совершенно новый предмет в университете, а Мина выстраивала карьеру на основе своих интересов. Изучение законов стало шагом в неизвестность. А уж как обалдели коллеги, когда узнали, что Ханна состоит в гребном клубе!

После обеда они прогулялись по узким улочкам, застроенным магазинами. Ханна совершенно расслабилась, неспешно прохаживаясь между домов, выкрашенных в самые разные цвета: от ярко-бирюзового до тускло-красного, от небесно-голубого до солнечно-желтого. Вся эта пестрота казалась удивительно целостной. Счастлив, должно быть, город, в котором есть все и для туристов, и для своих. Тут и лавки с джемперами из ирландской шерсти, и «Спар», и аптека, и контора букмекера, товары из кожи, магазины с пластинками и музыкальными инструментами, и все это нагромождено друг на друга. Даже еще один паб нашелся, по совместительству – магазин хозяйственных товаров и прокат велосипедов.

– Давай зайдем в «Дик Мак». Там много сортов виски. Пропустим по стаканчику, заодно продолжишь изучение крепких спиртных напитков.

Английская Ханна заробела бы или хоть что-то буркнула в знак протеста. Пить в полуденное время! И тут же с едва уловимым триумфом подумала, что лучше ничего и не придумать. Кажется, она еще ни с кем не чувствовала себя так свободно. Вся она была как натянутая струна, вызванивающая волнующий мотивчик, пока Конор вел ее сквозь толпу.

Переступить порог «Диг Мака» было все равно что перенестись в прошлое и очутиться именно в таком ирландском пабе, какой и принято обычно представлять. Это не какая-нибудь пластиковая подделка для туристов – вот в чем вся штука. Необычно, потрепанно, не лезет ни в какие рамки. Никто не обращал внимания на сапожника, тачавшего ремень на скамье, протыкая дырки в полосе кожи; напротив тянулась барная стойка с дюжинами бутылок виски разных сортов. Вдоль стен выстроились шкафы и полки, заставленные чем попало: от книг до башмаков, от шнурков до картин, от старых коробок до шикарных сапог. Почти всю середину комнаты занимал длинный стол, по обе стороны которого выстроились стулья; возле бара стояли высокие табуреты. К стойке с обеих сторон примостились маленькие кабинки с окошками, похожие на исповедальни.

– Как интересно, – вымолвила Ханна, глядя на мужчину, мастерившего ремень.

– Здесь бар и сапожная мастерская со дня открытия в тысяча восемьсот девяносто девятом году. Теперь всем заправляет Финн. – Конор кивнул на молодого человека за стойкой. – Праправнук Тома МакДоннелла. Это место принадлежит его семье уже четыре поколения.

– И никто никогда не уезжал из Дингла? – спросила Ханна скорее с любопытством, чем с недовольством. Это же здорово: настолько пустить корни!

– Бывает, уезжают, но потом возвращаются. А почему нет? – Его глаза весело блеснули. – Это земля, благословленная Богом.

Ханна засмеялась.

– Жаль тебя разочаровывать, но я то же самое слышала о Йоркшире, Америке, Новой Зеландии, Австралии и Керале в Индии.

– И все же нет другого места, где я предпочел бы жить. В Дингле полно экспатов и приезжих из Корка и Дублина, не говоря уже о народе из Германии и Штатов. Он вроде Санта-Барбары в Калифорнии. – Конор издал удовлетворенный вздох. – Хорошо быть дома.

Ханна немного помолчала. А могла бы она сама поселиться в таком месте? Она ведь не жила нигде, кроме Манчестера. И даже не думала о других возможностях. Даже когда Майк, ее парень, переехал в Лондон и позвал ее с собой, для нее это был не вариант. Может, это и спасло бы их отношения, но к подобной встряске Ханна оказалась не готова. Как выйти из зоны комфорта, в которой укрывалась всю жизнь? Но сколько возможностей она при этом упустила? Вот решилась она на такой шаг – и смотрите, что получилось. Переспала с Конором, поплавала с дельфином, да еще и кулинарии учится. И как все вдруг заиграло яркими красками! Теперь она жила по-настоящему. До сих пор это было всего лишь существование, унылое и бесцветное. А теперь будто яркий свет выхватил из тени те грани жизни, о которых она и не догадывалась прежде.

– Что будешь? – спросил Конор.

Эх, была не была!

– А что посоветуешь?

– Я бы посоветовал виски, хотя здесь есть своя пивоварня, и кофе тоже отменный.

– Привет, Конор! – Финн перегнулся через стойку и пожал ему руку. – Рад тебя видеть!

– Взаимно. Я слыхал, ваше пиво пользуется спросом?

– Да, но мы никуда не продаем. Хотят попробовать – пускай едут в Дингл. Что будете?

Конор вопросительно посмотрел на Ханну. Та окинула взглядом вереницу бутылок всевозможных форм и размеров и краны у стойки.

– Вот это. – И она ткнула в ближайший кран.

– Хороший выбор. Полпинты или пинту?

– Пинту, – твердо заявила она под ошарашенным взглядом Конора.

– Тоже неплохо. А почему ты выбрала именно это?

– Местное, такого больше нигде не попробуешь. Влияние твоей мамы. – И она кивнула на надпись: «Кофейный стаут Мак Дик».

Конор возвел глаза к небу.

– Мне то же самое.

Бармен протянул им напитки, и они уселись за видавший виды деревянный стол, за которым наверняка сиживало не одно поколение завсегдатаев. Ханна задумалась: что за люди побывали здесь за все эти годы?

Как ей нравилось, что все вокруг любили Конора не за то, что он знаменит, а за то, что он – частичка их мира. Дома в квартире сверху жил человек по имени Аластер. Один раз к ней заглянул, чтобы одолжить молока, и больше не показывался, потому что у нее, такой же безнадежной, этого молока ни капли не нашлось. Пара напротив вкалывала еще больше, чем она сама. Женщину звали Клэр, но Ханна знала об этом только потому, что слышала, как ее зовет муж. Негусто за четыре года жизни в доме.

Она попробовала густое, темное пиво, обхватив кружку обеими руками.

– Какое хорошее!

– По мнению некоторых, лучше «Гиннесса». Они сами его здесь варят. Надо бы тебе пивной тур устроить.

Ханна улыбнулась, припомнив, что Эйдан нечто подобное уже предлагал, но она отказалась.

– Можно, – объявила она к собственному удивлению. Обычно она от всего подобного отмахивалась автоматически. Да и что она вообще знает о пиве? Ну вот во время тура и узнает!

– А еще я хочу вернуться в Дублин. Я там еще столько всего не видела.

– Вообще мне надо туда съездить, кое-какие документы подписать. Если хочешь, махнем вместе. На выходных можно.

– Если ты не против, то было бы замечательно.

– Я не против. – Кажется, Конор сам себе удивился.

Возникла короткая пауза. Не то чтобы неловкая, но Ханна предпочла прервать ее.

– Мне нравится это место. Представляю, как люди приходят сюда из года в год.

– Некоторые так и делают. Надо всегда смотреть – вдруг ты чье-то любимое место занял. У старого отца О’Мэлли даже собственный стакан был.

– У священника?

– Ну да. Он любил выпить пинту после мессы. Всегда говорил, что это лучший способ приглядеть за паствой. Думаю, он так напоминал людям о себе и о том, что в следующее воскресенье им снова в церковь. Хитрюга был. Новый совсем не такой. Поумнее, и стрижется не раз в год.

– Прежний по описанию смахивал на персонажа из «Отца Теда».

Конор засмеялся и сделал глоток.

– Отец Джек. Не такой чокнутый, но много повидал и знал человеческую натуру. Новый весь такой опрятный, аж глаза слепит. У меня все время такое чувство, будто он меня застукал за кражей печенья.

Ханна приподняла бровь. Тут же всплыли в памяти фотографии Конора, увешанного воздыхательницами.

– Я не безгрешен, и на исповедь уже не хожу, но с людьми стараюсь поступать по совести. Газеты слегка передергивают.

– Знакомо. – Ханна нахмурилась. – Моя бедная сестренка так влипла, когда завирусился один пост с ней в соцсетях.

– Как ее угораздило?

– Она сделала едва ли не публичное предложение своему парню, а тот, оказывается, уже изрядно остыл, но ей сообщить об этом не удосужился. Как и о том, что замутил с ее лучшей подружкой. Подружка все это записала и выложила у себя. Пост мигом разлетелся.

– Ничего себе подружка.

– Вообще она не специально. Она думала, что запись закрытая, и не проверила настройки, а кто-то перепостил – и понеслось. – Ханна передернула плечами. – Мою сестру выставили озабоченной маньячкой, которая только и думала, как бы захомутать мужика. Хотя на самом деле это он всегда обсуждал и в какой церкви венчаться, и как детишек назвать.

– Бр-р. Вот же бедолага.

– Я просто взбесилась: это же было сплошное вранье! И мы ничего не могли поделать. – Руки Ханны, лежащие на столе, судорожно подрагивали. – По счастью, Мина как раз уехала из страны и выкинула все из головы.

– Стало быть, ты знаешь, что может натворить пресса. – Конор вздохнул и отпил большой глоток из своего стакана; лоб прочертили отчетливые линии морщин. – Болтаю с какой-то дамочкой. «Ой, мне так нравится ваше шоу!» – пропищал он высоким голоском, передразнивая американский акцент. – И я такой: «Да, очень любезно с вашей стороны. Как поживаете?»

Ханна захохотала.

– Ага, Конор Бирн, так я и поверила. Я-то тебя в деле видела, не забывай.

Он состроил кроткую мину.

– Ну, может, я иногда и заигрываю, но газеты же тотчас раздувают, будто у нас роман на всю катушку. Да переспи я хоть с половиной женщин, которых мне приписывают, я бы уже ласты склеил.

Она хихикнула.

– А по-моему, такой вызов тебе вполне по плечу.