Джули Кэплин – Маленькое кафе в Копенгагене (страница 46)
Поразительно, но от своих родных я всю жизнь не могла этого добиться. Давно уже я перестала надеяться, что дождусь от них помощи по дому. Меня бесила их апатия и раздражало, что они ползают, как сонные мухи, ничего не понимают, да и не хотят понять. Был только один способ сделать что-то нормально – сделать это самой. Я с тоской представляла себе, как и в пятьдесят с лишним, в изношенной до дыр серой кофте и мешковатых джинсах по-прежнему буду копошиться на кухне. Не этого мамочка хотела для меня… и братьев.
– Много бы я дал, чтобы узнать, о чем ты сейчас думаешь. – Голос Бена, к счастью, разогнал унылые картины.
– Ерунда всякая, не стоит даже говорить, – уныло кривя рот, ответила я.
– А вот и Агнета! – радостно воскликнула Ева, когда миниатюрная блондинка показалась в дверях.
– Слава богу, – вздохнул Бен. – Я совсем не уверен, что продержался бы еще хоть немного.
– Как это? Ты мужчина – или жалкая мышь?
– Пи-пи-пи!
Глава 24
Двери лифта раскрылись. Войдя в кабину, я в изнеможении прислонилась к зеркальной стенке.
– Сейчас напущу горячей воды в ванну и буду блаженствовать, – и я потерла ноющую поясницу. – И надеюсь, что отсюда до ресторана недалеко.
Ева порекомендовала ресторан и даже любезно заказала там столик для нашего ужина.
– Она сказала, что это в десяти минутах ходьбы. Как тебе кажется, одолеешь такое расстояние? Встречаемся в вестибюле в шесть?
Я кивнула. Теперь, когда мы остались вдвоем, недосказанность снова повисла между нами, как огненная завеса.
– Правда, тебе, возможно, не хочется ужинать в моем обществе. Ты не обязан.
Бен шагнул ко мне в тесном пространстве лифта и рукой приподнял мой подбородок.
– Кейт Синклер, иногда ты слишком много говоришь.
Двери открылись, и он, выходя, быстро поцеловал меня в губы – я в полной растерянности смотрела ему вслед. Лифт плавно доставил меня на следующий этаж, а воспоминания об этом легком прикосновении все порхали во мне и вспыхивали нежными светлячками.
Как же трудно занять себя чем-то в гостиничном номере. Я наполнила ванну. Пока ждала, снова распаковала вещи. Долго отмокала. Полежала на кровати. Постаралась отключиться и ни о чем не думать. Еще старательнее постаралась отключиться и ни о чем не думать, что, разумеется, привело к обратному результату. Попыталась думать о работе – до нее оставалось уже совсем недолго. Всего два дня, и один из них, судя по всему, мне предстояло провести с Беном.
А дальше все началось сначала, по кругу. Бен, все эти бабочки-светлячки в животе от предвкушения и подавляемое возбуждение. И непрерывно повторяющиеся воспоминания о сегодняшнем дне, об этих его словах:
Этих восхитительных мимолетных прикосновений на бегу, нашего энтузиазма и тепла в груди от внезапного чувства общности? Кто бы мог предположить такое?
– Он сказал «каша»? – шепотом переспросила я, когда официант исчез.
Бен кивнул.
– Не уверена, что меня это радует. – Я немного встревожилась. В детстве я росла на весьма однообразной пище – самым частым блюдом в нашем рационе были макароны с мясным соусом, остальное появлялось редко и считалось экзотикой. Поселившись отдельно, я постоянно заставляла себя расширять меню и храбро пробовала все новое и непривычное. Но не всегда все проходило гладко, иногда мои мозги переклинивало и организм решительно восставал против экспериментов. Вот и сегодня был именно такой случай. Каши мне ну никак не хотелось.
– Мне тоже, – сказал Бен, к моему облегчению, – но Ева уверяла, что еда здесь превосходная.
Ресторан был настолько популярен, что Еве досталась единственная свободная бронь на шесть тридцать. Но, несмотря на это, я не увидела здесь пышности и помпезности лондонских ресторанов. Все были одеты демократично, никаких вечерних туалетов, официанты держались приветливо и неформально. На стенах висели полки, на них в изобилии зеленели растения в горшочках, а над лестницей расположилась целая оранжерея, там красовались корзинки с такой буйной растительностью, что казалось, будто мы сидим на открытом воздухе.
– Может, рискнем и выберем дегустацию вин? – спросил Бен, просматривая меню.
– А что, давай. Кредитка агентства при мне, и мне море по колено. Могу смело с нее расплачиваться, особенно после того, как этот хорек Джош оставил меня здесь.
– О, она вернулась. Ехидная пиарщица. Мне ее не хватало.
– Обращайтесь, – саркастически поклонилась я.
– Но я ошибся насчет тебя. Сегодня в аэропорту ты не воспользовалась шансом сделать шаг по служебной лестнице. Ты же могла бы тоже начать скандалить, поддержав игру Джоша. Знаешь, если бы вы объединились и подняли хипеж, авиакомпании пришлось бы высадить каких-то других людей. Джош, мне кажется, не постеснялся бы использовать свой козырь – антирекламу в прессе.
Я смущенно пожал плечами, неуверенная, что мой поступок заслуживает похвал.
– Я просто не люблю скандалов и не хотела глупых сцен.
– Ну конечно, дело вовсе не в том, что ты знала, как остальным важно вернуться домой.
Я снова пожала плечами:
– Отказаться от выходных, которые собиралась провести дома, – не такая уж великая жертва.
– Хорошая ты девчонка, Кейт Синклер. – Бен улыбнулся и посмотрел мне в глаза. От этого взгляда ноги у меня превратились в желе, а сердце – и вовсе во что-то кашеобразное вроде пюре.
– Да и ты не так уж плох, Бен Джонсон.
Кровь, бурля и закипая, понеслась по моим сосудам.
– Да, еще одно. Я должен перед тобой извиниться. Конечно, на работе ты должна держаться со всеми по-деловому. Сам не знаю, почему я вчера психанул. А за ужином опомнился. Понял что-то про тебя. Все говорили о том, какая ты искренняя, естественная. А фотографии, которые ты всем подарила? Это же наглядное проявление заботы. Обо всех подумала, не обошла даже меня, хотя я вел себя как отморозок.
– Да уж, мог бы и не получить.
– Нет, не мог – ты бы все равно меня простила, потому что ты хорошая.
– Хотя иногда ты ведешь себя, как капризный придурок.
– Угу. И у тебя единственной кишка не тонка, чтобы говорить мне об этом.
Услышав такое, я неловко заерзала на стуле.
– Да, набралась смелости, потому что ты мне не очень понравился. Сначала. Пока я не разобралась, что под личиной Бешеного лиса, – я уставилась ему куда-то в район подбородка, как будто меня страшно интересовала его рыжеватая щетина, а сама просто прислушивалась к зачастившему пульсу, – скрывается добрая душа. Возможно.
Хотя он продемонстрировал это уже не раз.
– Красиво говоришь. Но вчера я повел себя по-идиотски. Устроил сцену в Музее дизайна. Как я мог решить, что тебя интересуют только полосы и размер колонок текста – надо же было поверить этому болвану Джошу, он, кстати, отморозок еще похуже меня.
– Не думаю, что тебе подобает употреблять такие выражения, – стала я ехидно подтрунивать, чтобы немного сбить пафос и покончить с комплиментами, уж очень они меня смущали.
– Пять человек, Кейт. Шесть, считая Еву, – все думают, что ты очень большая молодец. Потому что так оно и есть.
Я принялась крутить вилку.
– Ну да, все правильно, я крутая.
Я заткнулась и стала сосредоточенно заглаживать складочки на салфетке.
– Так оно и есть. – По голосу Бена было ясно, что ему лучше не перечить.
– Хм, вообще-то ты часто ошибаешься. Ой, смотри. Каша.
К нашему столику приближался официант с двумя тарелками.
Пальцы Бена скользнули к моей руке и сомкнулись на запястье. От этого легкого прикосновения мои нервные окончания начали приплясывать.
Я посмотрела на его лицо, на решительно очерченный рот, на веселое удивление в глазах. Посмотрела, вздохнула и подумала: а что, если – просто допустим – позволить себе хоть разок дать себе волю? И просто стать самой собой. Эта мысль неожиданно помогла мне расслабиться. В конце концов, ничто не мешает посмотреть, что будет дальше. Если даже ничего у нас не получится, не страшно – после этих выходных я никогда больше не увижу Бена. Наши дорожки не пересекались раньше и не пересекутся в будущем, если мы сами этого не захотим. У меня был выбор.
– Ну, что будем делать завтра? У тебя есть идеи? – такой практический вопрос немедленно вернул меня на землю и помог расслабиться. – Может, возьмем напрокат велосипеды? – продолжал Бен.
– Классно! – Я, признаться, давно завидовала молодым датчанам, которые так уверенно разъезжали всюду на своих великах: одна рука на руле, в другой смартфон. – Так мы сможем больше посмотреть. Погоду на завтра обещают хорошую. Можно поехать в замок Розенберг. И в ботанический сад.
– Ты здорово подготовилась, такое впечатление, что все заранее продумала. Давай ты и будешь за это отвечать. – Вид у Бена был слегка пристыженный. – А я, получается, сам себе навредил: от злости ничего не стал читать.
Его честность меня разоружила.
– Это предложила Ева. А я, откровенно говоря, тоже не брала в руки путеводитель – только полистала в самолете по пути сюда. – Я смущенно улыбнулась. – Время у нас есть, в аэропорт нужно выезжать не раньше четырех, так что должны успеть.
Наш рейс был в шесть тридцать, а поезд до аэропорта шел всего двадцать минут.
– Отличная идея. А что насчет нынешнего вечера?
После нескольких дней, проведенных здесь, я ориентировалась уже намного лучше. Копенгаген казался хорошо знакомым и не таким уж большим. В голове мелькнула мысль.