Джули Кэплин – Маленькое кафе в Копенгагене (страница 47)

– Тиволи, конечно. – Я застенчиво посмотрела на Бена. – Мне очень хочется снова попасть туда.

Уголки его рта поползли вверх.

– Что? Ты хочешь повторить поездку на Демоне?

Кровь так и бросилась мне в лицо: я поняла, что тот поцелуй помним мы оба.

– Я… Там в парке так красиво вечером, а мы совсем по нему не побродили. – Наши глаза встретились. Черт, неужели я только что сделала слишком нескромное предложение? Уединенные уголки. Тенистые аллеи. Романтические волшебные огни. – А еще там есть бар, я читала, – поспешно договорила я. – «Пригнись и беги». Коктейль-бар. Очень датский. Выглядит симпатично.

Бен наморщил нос, но при этом улыбался.

– Коктейли не особо по моей части. Но, уверен, приличное пиво у них тоже найдется.

Мы неторопливо принялись за еду, чувствуя легкость оттого, что определились с планами на ближайшее будущее. Телятина, насчет которой я сомневалась, как и каша, насчет которой я сомневалась еще сильнее, оказались фантастически вкусными. Дегустация вин, подобранных к каждой перемене блюд, тоже удалась на славу. Мы и оглянуться не успели, как добрались до последнего бокала ароматного десертного вина, поданного к муссу из ревеня и песочному торту.

На улице было еще светло, когда мы вышли, смущенные тем, что Ева, как оказалось, уже оплатила наш ужин. Она явно была лично знакома с владельцем.

– Удачно, еще и вин напробовались, – пошутил Бен, выходя на свежий воздух, но я чувствовала, что он так не думает. Это было не в его стиле – пользоваться щедростью Евы.

Дождь наконец кончился, так что вечер был просто прекрасный – ясный и тихий, нисколько не холодный. Было только начало восьмого, и мы неторопливо шли по спокойным тихим улицам к парку.

В какой-то момент Бен взял меня за руку, и я улыбнулась, замирая от восторга из-за спокойной уверенности этого жеста и наслаждаясь прикосновением его теплой сухой кожи. Я не знала, куда нас может завести этот вечер, но была твердо намерена извлечь удовольствие из каждой минуты.

Мы вошли в парк. Воздух был наполнен звуками «Времен года» Вивальди. Я, будто очарованная пением сирены, схватила Бена за руку и потащила туда, откуда лилась музыка.

– Идем, – я тянула его по дорожке, освещенной цветными гирляндами лампочек, к указателю «Озеро».

Мы подошли ближе, и я ахнула от восторга и удивления. Перед нами лежала зачарованная волшебная страна, неземная, таинственная. В середине озера, точно в ритм с музыкой, вздымались и опадали струи фонтанов. Подсветка под водой то и дело меняла цвет, становясь то пурпурной, то синей, то золотой. Поверхность немного рябила, так что в воде плясало и дрожало отражение стоящей неподалеку пагоды.

Вивальди сменился торжественным «Прибытием царицы Савской»; к радостной перекличке скрипок и труб присоединились деревянные духовые инструменты, их голоса сплетались, мелодия плыла и танцевала в воздухе. Я замерла. Величественно. Великолепно. Волшебно. Я мало понимаю в музыке, но знакома с популярными хитами классики. И сейчас у меня пело сердце, тело само собой покачивалось в такт, и я даже чуть слышно мурлыкала себе под нос.

Бен одной рукой обнял меня за плечи и привлек к себе. Мне хотелось, чтобы мгновение остановилось, этот миг абсолютного совершенства – я купалась в музыке. Чистая радость. Огни. Цвет. Музыка. Нежный плеск и журчание воды. И возможность разделить все это с кем-то.

После Генделя зазвучала «Маленькая ночная серенада» Моцарта.

– Мне почему-то представляется, как мы с то- бой вальсируем или что-то в таком роде, – тихо шепнул Бен мне в ухо. – И на тебе прекрасное длинное платье.

– Мне кажется, ты немного перепутал и вообразил, что мы в Австрии, – ответила я в тон, тихо и чуть хрипловато, и почувствовала его теплое дыхание на своей щеке.

– А ты, оказывается, очень музыкальна.

Повернувшись к нему лицом (при этом само собой получилось, что он обнял меня обеими руками), я набрала полную грудь воздуха, стараясь не показать, как действует на меня его близость.

– Не особенно. Раньше я любила петь, и мы с мамой часто слушали компакт-диски – знаешь, такие, где всего понемногу. Дальше этого мои познания не распространяются. Мы с ней всегда мечтали, как в один прекрасный день пойдем на концерт в Альберт-холл. И обе понимали, что этого никогда не будет. Мама бы боялась, что она недостаточно стильно выглядит.

Он крепче прижал меня к себе и улыбнулся, как будто лучше кого бы то ни было понимал, что я там бормочу.

– Это безобразие.

– Да нет, нормально. Мама сводила меня на концерт «Тейк Зет»[30]. – Я улыбнулась. – Это, кстати, было очень здорово.

– Ну и ну. – Бен потряс головой. – Я начинаю понимать, что в тебе многое сокрыто, прозреваю тайные глубины.

– Ничего такого во мне не сокрыто, – отмахнулась я, немного дрожа. Он обнял меня, решив, что я замерзла, но дело было не в этом. Мне было очень тепло и уютно от этого непривычного ощущения – что я не сама по себе, а с кем-то вместе. Одна из двоих.

– Ладно, тайные глубины побоку. – Бен так улыбался, что мне казалось, будто на меня направлен прожектор. – Да здравствует простота и откровенность.

Это прозвучало немного резковато.

– Можно и так. – Зато мой шепот был еле слышен.

– Усёк. – Но почти тут же насмешливый огонек в его глазах погас, и мы долго смотрели друг на друга, а потом он опустил голову, а я подняла лицо ему навстречу.

Это не было похоже на наш первый поцелуй. Тот родился неожиданно, под воздействием импульса, мы бросились в него сломя голову. К сегодняшнему мы подошли не сразу. Взгляды украдкой. Невольные жесты и движения. Скрытые сигналы. И растущее напряжение. Когда наконец этот поцелуй случился, он разгорался медленно, словно бикфордов шнур, постепенно набирая жар.

Мы будто решили наверстать все упущенное время, начиная с того вечера в Лондоне. Нежный, медленный и глубокий, он не прерывался, пока наши губы знакомились. Сначала лидировал Бен, он вел меня, а я следовала за ним, мы были как партнеры в танце – знакомые друг с другом целую вечность, чутко улавливающие каждое движение.

А когда между нами установился постоянный, легкий ритм, его язык коснулся моего, поцелуй стал глубже, в небо взвились фейерверки. Шок. Восторг. Меня захлестнули невероятные эмоции, а тем временем его объятия становились все крепче. Звуки музыки отступили на дальний план – не более чем приятный фон. Я целиком сосредоточилась на нем, на его прикосновениях, сердце мое неслось вскачь. Мне хотелось одного: чтобы этот момент длился вечно.

Когда наконец я оторвалась от него, чтобы вздохнуть, голова шла кругом, как от алкоголя, но как приятно было увидеть, что и у него глаза такие же пьяные.

Ошеломленные, мы просто молча смотрели друг на друга.

– Кейт. – Он погладил меня по щеке. – Тот вечер в Лондоне.

Невысказанный вопрос горел в его глазах. Я сглотнула, ладони вдруг стали холодными и влажными, я не могла выдавить ни слова, боясь, как бы все нечаянно не испортить.

Долго мы стояли молча. Я не решалась первой нарушить молчание.

Ласково улыбаясь, он провел пальцем по моей шее, потом палец спустился к ключице. Я стояла не шевелясь, как будто замерла на краю скалы над пропастью.

– В тот вечер… – Он так глубоко вздохнул, словно собирался прыгать в воду с высоченной вышки, не зная, какая внизу глубина. – В тот вечер… – Серо-голубые глаза впились в меня, и мне вдруг вспомнилась магия того вечера. – Ты… ты прямо засела у меня в голове. Я зациклился на тебе, мне казалось, что ты особенная, уникальная, и еще… Я никогда… никогда не говорю подобных вещей… но я подумал, что это предопределение.

Он нервно закусил губу.

Не раздумывая, я стиснула его руку, потому что точно понимала, о чем он говорит. Это же чувство напугало меня до смерти, потому я тогда и сбежала. Бен был намного смелее, он решился произнести это вслух, открыться перед мной.

– Мы тогда были на одной волне. А потом, когда оказалось, что ты… это ты, – его лицо исказила горькая усмешка, – меня как холодной водой окатили. Я понял, что ошибся. Что ты совсем не та, за которую я принял тебя в тот вечер. Потому я вел себя так резко и по-хамски. Видимо, подсознательно стремился наказать тебя за то, что разрушила иллюзию. И довольно долго пребывал в таком настроении, но потом все же понял, что ошибался. Ошибался насчет тебя.

Я молча сжимала губы. Меня переполняли грусть и понимание. Потом – и откуда только в голову иногда приходят такие мудрые мысли – я промолвила:

– Самое лучшее в ошибках то, что их можно исправить.

– Скажи, в тот раз, когда мы впервые встретились…

Я нерешительно подняла взгляд на Бена, и между нами что-то промелькнуло, неуловимое, то ли искра, то ли рябь в воздухе. Я хотела закрыть на это глаза, проигнорировать. Притвориться, что этого не было, но Бен был дьявольски упорен, как сыщик, который не успокоится, пока не добьется своего. Вот только я была не его…

– Я почти слышу, как ты все это отрицаешь. Да я сам ни разу не романтик. Но ты скажи, скажи, что ничего такого не почувствовала. Ты говорила, что испугалась.

Блин. Искренность, порожденная адреналином, очень плохая штука.

– Что тебя испугало? – От его тихого голоса меня корежило, слова извивались, как змеи.

Я не могу ему сказать. Ну не могу. Тогда я слишком откроюсь перед ним. А я все еще боялась. До сих пор. Боялась, что подпущу его слишком близко. Что могу влюбиться. Мне некогда было ни в кого влюбляться.