Джули Кэплин – Маленькое кафе в Копенгагене (страница 23)
– Ты уже прежде бывала в Копенгагене? – спросил Бенедикт у Фионы, поглощенной фотографированием оперного театра.
– Нет.
Ее колючий ответ ясно означал, что она не желает продолжать разговор, и даже заставил меня сочувственно улыбнуться, но я недооценила Бена.
– Как ты вышла на идею своего блога, «Полчасика с Ханнинг»? – снова обратился он к Фионе. Я восхитилась его настойчивостью. – И заголовок очень удачный, – добавил он негромко и даже нежно, как ветеринар, имеющий дело с перепуганным котенком.
Его прикосновения могут быть не менее нежными, некстати вспомнила я и вздрогнула.
– С-спасибо. – Она кивнула, как клюнула, поглаживая объектив своей камеры. Катер резко сбросил скорость, потому что теперь нам открывался превосходный вид с воды на Русалочку.
Фиона встала, чтобы сфотографировать Русалочку со спины. При этом она шаталась и покачивалась, что-то бормоча себе под нос. Развернув камеру под углом, девушка сделала очередной снимок и чуть не упала на Бена. Выбросив вперед руку, он помог ей устоять.
– Осторожнее, не стоит падать.
Фиона покраснела как рак.
– Спасибо.
– Да не за что. – Его лицо вдруг осветила очень симпатичная улыбка, та самая, которую я так хорошо помнила. – Скажи, а ты не могла бы сделать для меня пару фотографий на обратном пути? Новый оперный театр – это интересный сюжет. Крупный бизнес, который может быть либо альтруизмом, либо уклонением от уплаты налогов. История с его финансированием весьма противоречива. Я мог бы написать хороший материал, будь у меня пара приличных снимков. Не возражаешь?
– Нет, – Фиона одарила его лучшей, как мне показалось, улыбкой в ее жизни, – это здорово.
Она сделала еще пару кадров и определенно с довольным видом опустилась на скамью, чтобы рассмотреть, что получилось.
– Вид у этого аппарата прямо устрашающий. Но ты, судя по всему, знаешь, что делаешь. – Когда Бен разговаривал с Фионой, его голос звучал непривычно мягко. А еще я заметила, что он держится от нее на приличном расстоянии, чтобы не спугнуть.
– Это Никон D500. Десять кадров в секунду, – и она разразилась тирадой на пару минут о технических достоинствах камеры. Для меня это был абсолютно пустой звук, и для Бена, подозреваю, тоже, хотя он все время кивал с умным видом. Я впервые слышала такую длинную речь из уст Фионы. Было поразительно видеть, как она расцветает, со знанием дела рассуждая о фотографии.
Чертов Бен Джонсон не давал мне покоя. Он меня прямо заинтриговал. Ведь сколько распинался о том, что находится здесь против своего желания, а в последние десять минут (я наблюдала за ним краем глаза) он слушал нашего экскурсовода с живейшим интересом. Куда подевался бешеный лис, давеча чуть не покусавший меня по телефону? Этот человек, так внимательно слушающий гида, эти острые умные глаза, жадно смотрящие вокруг, это лицо – то оживленное, то задумчивое, – всё это напоминало мне о Бене с вечеринки и о том, что могло бы произойти между нами. Если бы я не струсила и не сбежала.
Катер ушел с открытой акватории, как будто убегая от хлеставшего нас соленого морского бриза, который снова загонял нас в безопасное место. Канал тянулся прямо посередине спокойной жилой улицы. Вдоль набережных выстроились дома с остроконечными крышами. Было немного похоже на Амстердам, архитектура которого, как рассказал нам гид, и впрямь вдохновляла здешних строителей.
– Мы приближаемся к церкви Спасителя, одной из красивейших церквей Копенгагена, с ее знаменитым спиральным шпилем и наружной винтовой лестницей. Сейчас ее будет видно вон там.
Все как по команде вытянули шеи, стараясь рассмотреть церковь и черную с золотом лестницу, змеей обвивающую башню.
– Те, кто на корме, пожалуйста, сядьте, впереди низкий мост. – Голос гида в микрофоне прозвучал равнодушно-устало, было понятно, что ему надоело многократно повторять эту фразу (а у меня невольно возник вопрос: многие ли туристы были обезглавлены на маршруте)?
На борту, однако, нашлось несколько храбрецов, которым во что бы то ни стало нужно было захватить в объектив последние мгновения, пока церковь еще виднелась между домов. Среди них особенно выделялся немолодой итальянец, получивший несколько замечаний за то, что выскакивал, пренебрегая инструкцией. Гид явно был сыт по горло его выходками, как и сконфуженная дочь, которая тянула отца вниз.
Казалось, на канале мы были надежно укрыты, но вдруг откуда ни возьмись налетел шквал. Ветер подхватил палантин Аврил, тот взметнулся, будто парус на яхте, и окутал голову девушки. Лицо, облепленное тончайшей и легкой как пух тканью, было похоже на античную маску смерти. В приступе панического ужаса Аврил вскочила, дрожащими руками пытаясь стянуть шарф, но ветер продолжал озорничать: он вздымал его все выше, как завиток дыма, и, как ни пыталась Аврил ухватить его, палантин не давался ей в руки.
– Аврил, сядь. Сядь сейчас же! – закричал Бен, потому что на нас медленно, как предвестие надвигающейся беды, наплывала тень моста.
– Мой шарф, шарф улетит! – выкрикивала Аврил, не подозревая об опасности и всё размахивая руками в тщетных попытках схватить ткань. Последним рывком расшалившийся ветер сорвал палантин, а обезумевшая девушка продолжала стоя крутиться, бессмысленно размахивая в воздухе руками.
–
Ужасающе медленно и неотвратимо, как в фильме ужасов, за спиной у Аврил замаячил мост. Я слышала вокруг себя сдавленные крики. Люди ахали в ужасе, а я пыталась встать, но ватные ноги меня не держали.
Вдруг что-то метнулось к ней так стремительно, что я даже не успела понять, что это было. Аврил взвизгнула и рухнула на пол.
Это падение ее и спасло. А точнее, спасла молниеносная реакция Бена, ведь это именно он стремглав кинулся к Аврил через два ряда и подкатом, как в регби, повалил ее на пол – в тот самый миг, когда наше судно плавно скользнуло под мост. Непостижимо, но одновременно Дэвид ухитрился поймать летящий палантин и теперь растерянно держал его перед собой, как трофей, не зная, что с ним делать.
Гид, опомнившись, крикнул что-то, и мотор катера заглушили, оставив нас покачиваться на волнах под мостом в потрясенном молчании.
Аврил неподвижно лежала на полу лицом вниз, а вокруг блестящих черных волос короной растекалась ярко-алая лужица – разительный контраст.
Я в ужасе опустилась рядом с ней на колени и, хватая ртом воздух, поняла, что боюсь до нее дотронуться. Меня бросало то в жар, то в холод. Боже. Груз ответственности меня почти раздавил.
Нужно что-то делать. Действовать, а не торчать здесь без всякой пользы.
Дрожащей рукой я дотронулась до плеча несчастной и только тогда, по легкому движению спины, поняла, что она дышит.
– Аврил.
Бен опустился на колени рядом со мной и, удивив меня неимоверно, взял меня за руку и коротко пожал:
– Мне показалось, что я успел вовремя. – Он кусал губы, глаза были полны тревоги.
Я ответила на пожатие. Все-таки он потрясающий.
– Ты успел. Она ударилась головой о сиденье, когда падала.
Немного осмелев, я пошевелила ее за плечо и почувствовала, что она дрожит всем телом.
– Аврил. Ты слышишь меня?
В ответ раздался слабый, приглушенный стон.
Над нами склонился гид, перепуганный и, кажется, чувствующий себя бесполезным под откровенно любопытными взглядами остальных пассажиров.
– Она в сознании, – шепнула я Бену. Наши лица оказались так близко, что я заметила пару капелек пота у него на лбу. – Это хороший признак… мне кажется.
– Да, – прошептал он в ответ. – А что нам теперь делать?
Украдкой мы обменялись тревожными взглядами («Вот так дерьмо, мы крайние!»).
– Первым делом надо остановить кровотечение, – решила я, почувствовав, что джинсы на коленях намокли от крови, – и понять, откуда идет кровь и насколько серьезна рана.
– Хороший план. – Его одобрительный кивок вселил в меня уверенность, которой мне так не хватало.
Бен прикрывал меня от назойливых взглядов, а я, вдохнув поглубже, сунула палец под волосы Аврил. Ни шишек, ни дырок.
Девушка со стоном перевернулась на бок и посмотрела на нас непонимающим затуманенным взглядом.
– Лежи смирно, Аврил, – предостерегла я. Только сейчас мне стал виден слева у нее на лбу глубокий порез, заходивший под волосы. Из него-то и текла так обильно кровь.
Дотянувшись до своей сумки, я нащупала упаковку бумажных платков и зажала ими рану.
Поморщившись, Аврил снова прикрыла глаза.
– Больно до ужаса.
Я взяла ее за руку.
– Не волнуйся. Все будет хорошо.
Непонятно почему, но эти слова ее успокоили – к счастью, потому что я понятия не имела, что делать дальше. Но в это мгновение, как нельзя более кстати, в моей памяти всплыла весьма полезная информация.
– Раны на голове очень сильно кровоточат. Они всегда кажутся намного хуже, чем на самом деле, – заявила я громко, надеясь, что это успокоит всех, включая Аврил. – Тем не менее кровь нужно как-то остановить, – обратилась я к Бену шепотом, кивая на рану, как артистка из сериала про «Скорую помощь», где все на каждом шагу изрекают подобные банальности. На мое счастье, он не возмутился, а кивнул. Бумажные платки к этому времени уже намокли, насквозь пропитавшись темно-красной жидкостью.