Джули Кагава – Закон бессмертных (страница 69)

Дрожа, я сумела забраться в разбитое окно, пока руки и ноги совсем не ослабели, и растянулась на плиточном полу, уставившись в потолок.

Я не могла пошевелиться. Боль и Голод раздирали меня, но я ощущала внутри абсолютную пустоту. Из меня выкачали всю жизнь.

Я никак не могла возместить нанесенный моему телу ущерб и чувствовала, как угасаю. Хотелось нырнуть в черноту спячки, подальше от боли.

Не знаю, сколько я так лежала. Где-то в глубине души я понимала, что надо двигаться, искать убежище. Надвигался рассвет, совсем скоро первые лучи солнца должны были содрать кожу с моих костей и обратить меня в факел. Я попыталась отползти, заставить руки и ноги шевелиться, но они были такими тяжелыми, а я так устала. Уже разозлившись, я изо всех сил старалась не заснуть, сражалась с засасывающей меня темнотой, пыталась двигаться. Но чем ближе подбиралось солнце, тем очевиднее становилось, что мое время наконец вышло.

Обессилев, я снова рухнула на пол. Вот и все. Мне ничего больше не осталось. Рассвет наступит меньше чем через час, и он застанет меня здесь, на открытом пространстве, совершенно беспомощную. Я сгорю и избавлю от себя этот мир. Вот и хорошо.

— Эллисон!

Голос доносился словно ниоткуда, пробиваясь сквозь слои темноты. Не до конца веря своим ушам, я слабо пошевелилась. Возможно, это сон. Возможно, я уже умерла. Тут кто-то опустился рядом со мной, положил мою голову себе на колени и принялся нежно меня баюкать. Я хотела отодвинуться, хотела сопротивляться, но тело меня попросту больше не слушалось, и я сдалась.

— О Господи, — прошептал голос, знакомый, искаженный мукой, и я почувствовала, как что-то коснулось дыры в моем животе. — Эллисон, ты меня слышишь? Очнись. Ну же, нам надо выбираться отсюда.

«Зик?» — ошарашенно подумала я. Нет, быть такого не может. Зик ушел, я велела ему выбираться из города с остальными. Он сейчас должен быть далеко. Но это его голос побуждает меня очнуться, открыть глаза. Я сама этого хотела, но спячка затягивала меня, засасывала, и голос звучал все слабее. Я не могла ему ответить. Он поудобнее устроил меня на руках, я услышала стон боли, и внезапно в воздухе разлился горячий запах крови.

— Пожалуйста, пусть это подействует, — прошептал он и прижал что-то к моему рту.

Теплая жидкость потекла по моим губам. Инстинктивно я с силой сжала зубы и услышала, как кто-то надо мной охнул. Я этого почти не заметила — и не хотела замечать. В рот мне лилась жизнь, и я жадно глотала ее, чувствуя, как возвращаются в тело силы, как уходит слабость. Мой Голод с ревом воспрял, словно осознав, как близки мы с ним были к смерти, и я остервенело сжала челюсти, погрузила клыки глубже. Раздался сдавленный крик, и плоть и мышцы под моими зубами напряглись. Я уже с ума сходила от желания. Кровь текла недостаточно быстро, я хотела вскрыть вены, чтобы она хлынула горячим потоком. Я чувствовала биение пульса на запястье в унисон с биением сердца и хотела пить и пить, пока не заставлю их ослабеть и наконец утихнуть.

Рыкнув, я высвободила руку и потянулась к горлу добычи, туда, где кровь билась сильнее всего, где жизнь струилась прямо под кожей. Обнажив клыки, я уже готова была вонзить их в его шею, выпустить на свободу этот великолепный поток жара и силы, но тут его тело напряглось. Я услышала, как ускорилось и усилилось сердцебиение, и до меня дошло.

Зик! Нет, я не могу. Дрожа от отчаянной нужды и Голода, я остановилась в одном вздохе от его горла — так близко, что чувствовала исходящее от его кожи тепло. Зик застыл, прерывисто дыша, оцепенев от страха и предчувствия того, что сейчас случится. Где-то в самой глубине души я хотела отпрянуть, но не могла заставить себя пошевелиться. Только не сейчас, когда его пульс трепетал в дюйме от моих губ, а сладкий пьянящий аромат крови переполнял меня. Я придвинулась ближе, и мои губы коснулись его кожи, мягко, совсем легонько, и Зик охнул. Я стояла на коленях, дрожа, пытаясь найти в себе силы отодвинуться, и тут Зик шевельнулся. Совершил одно-единственное, почти незаметное крохотное движение. Он вздрогнул, глубоко вдохнул и поднял подбородок, обнажая горло. Предлагая его мне. И я не смогла удержаться.

Я накинулась на него, глубоко вонзила клыки в его шею. Сдерживая крик, Зик напрягся, выгнул спину и стиснул мои руки. Его кровь, горячая и сладкая, хлынула мне в рот, растеклась по всему телу, словно жидкий огонь. На вкус она была как земля, как дым, как жар, как страсть и сила, и главное — как Зик. Он выдохнул мое имя, и в голосе его звучали благодарность и желание — о, быть бы к нему еще ближе, мне все было мало. Его сердцебиение грохотало у меня в ушах, выбивая дикий ритм, и я забылась в этом мгновении, словно коконом, оплетенная экстазом, чувствуя, как сама суть этого невероятного человека струится сквозь меня.

Нет! Сквозь Голод и жажду крови пробилась, еле дыша от ужаса, крохотная частичка здравого смысла. «Это же Зик! — кричала она. — Это от Зика ты сейчас кормишься, это сердце Зика ты сейчас слышишь. Его кровь спасает тебе жизнь, и ты убьешь его, если не остановишься немедленно!»

Голод взревел — он еще не насытился, даже еще не успокоился. Меня едва не убили, и для полного излечения мне нужно было больше крови. Но я не могла взять больше, не рискуя жизнью Зика. Он был не в том положении, чтобы оттолкнуть меня, — я должна была сама себя контролировать. «Стой, — твердо сказала я себе, вновь подавляя Голод. — Довольно. Хватит!»

Неимоверным усилием я отодвинулась от Зика, заставила себя втянуть клыки. Я почувствовала, как Зик вздрогнул, когда они вышли из его горла, почувствовала, как обмякло его тело.

Несколько мгновений мы оба не шевелились. Я в ужасе посмотрела на Зика. Под моим напором он упал назад и теперь полулежал, опираясь на локти, тяжело дыша, а я сидела на нем верхом. Из двух крохотных отверстий на его шее еще сочилась кровь. На лице у него так и застыло ошарашенное выражение, но, когда он наконец поднял голову и посмотрел на меня, глаза были ясными.

Я замерла. Он видел. Он видел меня в худшем моем проявлении, в вампирском рычащем оскаленном кровавом безумии. Видел меня — чудовище, едва не убившее его по велению инстинкта. До этого, хотя он и знал, кто я такая, я по крайней мере представала перед ним в более или менее человеческом облике. Я могла лишь догадываться, что он думает обо мне теперь.

Зик смотрел на меня, и от этого пристального взгляда хотелось забиться в какую-нибудь глубокую нору, но в то же время хотелось снова наброситься на него, пригвоздить к полу и закончить то, что я начала. Я чувствовала, как он дрожит подо мной, как колотится под моими ладонями его сердце.

— Зик… я…

Я не знала, что сказать. А что тут можно было сказать? Прости, что чуть тебя не убила? Прости, что не смогла удержать под контролем своего демона? Прости, что хотела пить твою кровь, пока от тебя не останется лишь пустая безжизненная оболочка? «Я не хотела, чтобы ты видел меня такой, — в отчаянии подумала я, закрывая глаза. — Я так не хотела, чтобы именно ты увидел чудовище».

— Ты только… — Зик запнулся, выдохнул, словно что-то, стискивающее его ребра, наконец исчезло. — Ты только ответь мне на один вопрос, — произнес он дрожащим голосом. — Это значит… что я… это ведь не значит, что я теперь обращусь, так?

Я тут же замотала головой.

— Нет, — прошептала я, радуясь, что могу что-то ему ответить. — Это не так работает. Чтобы стать вампиром, ты должен выпить моей крови.

А еще для этого я должна почти убить тебя.

Зик вздохнул и чуть расслабился.

— Тогда… хорошо, что я вернулся.

Я слезла с него и поднялась на ноги. Зик встал и посмотрел мне в лицо, бледный от холода, боли и кровопотери. Я отвернулась, поглядела в разбитые окна на танцующие на ветру искры от пожара. Спиной я почувствовала взгляд Зика, и стыд обжег меня, точно пламя.

— Почему ты вернулся? — прошептала я. — Я же тебе не велела. Ты должен был…

— Я не мог тебя бросить, — ответил Зик. — Только не после всего, что ты сделала для нас. Для меня. Я должен был вернуться. — Я услышала его шаги, почувствовала его у себя за спиной. Уголком глаза я заметила, что он смотрит на город и языки пламени. — Остальные в безопасности, — сообщил Зик. — Они на окраине города, ждут нас. Нам надо идти. Как я понимаю… — его голос чуть не сорвался, он сглотнул. — Как я понимаю, Джеб с нами не пойдет.

Джеб. Я почувствовала страшный укол вины. И еще — пустоту, оттого что понимала, как подвела обоих.

— Зик, — начала я, наконец повернувшись к нему. — Джеб…

— Я знаю, — прошептал он, показав на разбитое стекло. Лицо его напряглось. — Я видел… что он сделал, когда ты была под окном. Я как раз подходил к зданию, когда они… упали.

Внутри у меня все похолодело.

— Джеб не…

— Нет, — Зик покачал головой и закрыл глаза, словно пытаясь избавиться от воспоминания. — Я ничем не мог ему помочь.

— Я так тебе соболезную. — Это были неподходящие слова. Глядя на дрожащие плечи Зика, на его стиснутые кулаки, я жалела, что не смею прижаться к нему хотя бы на мгновение. — Я пыталась.

— Ты не виновата, — голос у Зика сорвался в конце фразы, и он глубоко вдохнул. — Это Джеб так решил. Он выбрал закончить все таким способом, пусть даже это означало спасти… — Зик помолчал, провел рукой по волосам и тихо закончил: — Ты, должно быть, как-то сумела произвести на него впечатление. Я знал Джеба четырнадцать лет, и он никогда не менял своего решения.