Джули Кагава – Закон бессмертных (страница 63)

— Я в порядке, — процедил он. — Давай двигаться дальше.

Мы полезли наверх — лестница мерзко скрипела, и я чувствовала, как она покачивается под нашим весом. Однако она все же выдержала — мы добрались до верхней площадки и сквозь разбитое окно забрались внутрь здания.

— Я ничего не вижу, — пробормотал Зик, почти прижимаясь к моей спине.

Я кое-что видела. Комната, в которой мы оказались, походила на все прочие комнаты в городе — облезлая, замусоренная, потолок в трещинах, со стен обваливается штукатурка, пол завален щебнем и хламом. Я присмотрелась — и едва сдержала порыв зашипеть. Из сумрака на меня таращились белоглазые люди, некоторые — в обрывках сгнившей одежды, у многих не хватало рук и ног или они валялись рядом. Спустя пару мгновений я догадалась, что это не живые люди. Просто пластиковые фигуры.

Зик оторопел, рука его потянулась к пистолету. Он тоже увидел зловещих пластиковых людей, а в темноте, с обычным человеческим зрением, такое могло напугать не на шутку.

— Расслабься, — сказала я ему. — Они не настоящие. Статуи или что-то типа того.

Поежившись, Зик убрал руку от пистолета.

— Я много странного видел, — пробормотал он, качая головой, — но это заслуживает первого места. Пошли отсюда, не хочу, чтобы они мне во сне являлись… или чтобы они зашевелились.

Я бросила взгляд на валяющуюся на полу конечность, вспомнила выражение «протянуть руку помощи», но сейчас было не время для шуток. Мы осторожно выбрались из комнаты и оказались в темном узком коридоре.

Дверь, скрипнув, захлопнулась за нами, погрузив коридор в непроглядную тьму. Моим вампирским глазам мир в полной темноте представал в сумрачно-сероватых тонах. Но я хотя бы могла что-то различать. Зик шел, выставив одну руку вперед, а другой держась за стену.

— Сюда, — тихо сказала я и взяла его руку. Зик напрягся, хотел было отпрянуть, но потом расслабился и сдержанно кивнул. — Просто иди за мной, — велела я, стараясь не обращать внимания на стук пульса на его запястье, на биение жизни в его венах. — Я не дам тебе упасть.

Мы пробрались по коридору мимо комнат, забитых пыльными ящиками, стопками гниющей одежды и покрытой пластиковой пленкой мебелью. Было очевидно, что этой частью здания мародеры не пользовались — пыль и порошок от штукатурки годами не тревожил никто, кроме бесчисленных крыс и мышей, прятавшихся при виде нас в щели в стенах и полу. Один раз я наступила во что-то мягкое, похожее на грязь, посмотрела наверх и обнаружила, что потолок кишит чем-то вроде мышей с крыльями. Я не стала говорить об этом Зику, хотя по какой-то странной причине эти крохотные причудливые существа показались мне загадочным образом родными. Задняя часть здания напоминала заваленный мусором лабиринт с бесчисленными комнатами и коридорами. Некоторые стены обвалились, и иногда приходилось перебираться через упавшие куски потолка или огибать провалы в полу. Пока мы двигались по лабиринту, Зик крепко держал меня за руку, изредка спотыкаясь, когда подводила раненая нога, но по большей части не отставал.

Когда мы перелезали через упавший брус, раздался пронзительный, как выстрел, скрип, и кусок пола под нами провалился. Одной рукой я отчаянно ухватилась за ржавый край бруса, другой — крепко держала руку Зика. Вес его тела едва не вырывал мою руку из плеча.

Мы повисли в темной пустоте. Я слышала, как тяжело дышит Зик, чувствовала под пальцами его бешеный пульс.

Над нами, осыпая меня пылью, угрожающе стонали половицы, но сам брус не шевелился.

Держащийся за мою руку Зик судорожно вздохнул и крепче стиснул мое запястье. Мои вцепившиеся в брус пальцы чуть сползли.

— Зик, — процедила я сквозь стиснутые зубы, — прямо над нами — брус. Если я тебя подтяну, сможешь за него ухватиться?

— Я… ничего не вижу, — ответил Зик, в его напряженном голосе слышался подавленный страх, — так что тебе придется быть моими глазами. Просто скажешь мне, когда брус окажется рядом.

Чувствуя, как протестующе вопят мышцы, я немного раскачала его и подтянула к краю дыры.

— Давай, — пробормотала я, и Зик выбросил вперед свободную руку и с первой попытки нащупал брус.

Тащивший меня вниз вес исчез — Зик ухватился за брус, словно за спасательный трос, и подтянулся.

Я тоже подтянулась, выбралась из дыры и легла на полу на спине рядом с застывшим в такой же позе Зиком. Он тяжело дышал, дрожа от кипящего в крови адреналина, сердце неистово колотилось в его груди. Я не чувствовала ничего. Ни бешеного сердцебиения, ни затрудненного дыхания. Я едва не умерла — и никаких ощущений. Хотя погодите-ка. Кое-что я все же ощущала. Облегчение. Из-за того, что Зик жив и со мной. И теперь, когда волнение немного улеглось, внутри меня начал подниматься жуткий страх — не за себя, но за то, что могло бы случиться. Я едва не потеряла Зика. Если бы я его уронила, он бы погиб.

Зик пошевелился, приподнялся на локте, прищурился в темноту.

— Элли? — неуверенно позвал он. — Ты тут?

— Ага, — пробормотала я и почувствовала, как он расслабился. — Я тут.

Зик сел на колени, осторожно вытянул вперед руку.

— Ты где? — прошептал он, нахмурившись. Я глядела в темноте на его лицо — Зик смотрел прямо на меня, не видя. — Ты такая тихая, словно тебя тут вообще нет. Даже толком не дышишь.

Я нарочно вздохнула, просто чтобы издать какой-то звук.

— Такое бывает, когда умираешь, — прошептала я, поворачиваясь к нему. — Дышать становится необязательно.

Я потянулась к его руке, но Зик внезапно коснулся пальцами моей щеки. По коже разлилось тепло, и я застыла, ожидая, когда Зик отдернет руку.

Он ее не отдернул. Несколько секунд кончики его пальцев касались моей кожи. Потом его рука медленно-медленно двинулась вперед — и вот уже моей кожи касалась вся ладонь. Замерев, я рассматривала его лицо, а его пальцы меж тем скользнули по моему лбу, по подбородку, словно пальцы слепца, который ощупывает черты человека, создавая в мыслях его портрет.

— Что ты со мной делаешь? — прошептал Зик, и его рука двинулась вниз по моей шее, коснулась ключицы. Я не могла ответить при всем желании. — Ты заставляешь меня сомневаться во всем, что я знаю, во всем, что я усвоил. Тех истин, что я затвердил еще ребенком, больше нет, — он вздохнул, и я ощутила пробежавшую по его телу дрожь, однако руку он не убрал. — Что со мной не так? — простонал он тихо и мучительно. — Я не должен этого чувствовать. Ни в коем слу…

Зик осекся, но несказанные слова отчетливо, болезненно повисли в воздухе между нами. Внутри Зика шла борьба: возможно, он пытался найти в себе силы отдалиться от меня — или сделать что-то, идущее вразрез со всем, чему его учили. Я отчаянно желала наклониться к нему, ответить на его прикосновение, но я боялась, что, если пошевелюсь, Зик отпрянет и все будет испорчено. Поэтому я сидела неподвижно — замершая, нестрашная, предоставляя ему решить, чего он хочет. Между нами повисло молчание, но рука Зика, его мягкие пальцы все еще касались моей кожи.

— Скажи что-нибудь, — наконец прошептал он, обнимая ладонью мою щеку, словно не в силах убрать руку. — Я тебя не вижу и… я не знаю, о чем ты думаешь. Поговори со мной.

— А что тебе сказать? — прошептала я.

— Не знаю. Просто… — Зик склонил голову, в голосе его зазвучало тихое отчаяние. — Просто… скажи мне, что я не сошел с ума, — прошептал он. — Что это… не такое безумие, как мне кажется.

Его неровное сердцебиение эхом отдавалось в моих ушах. Любопытный Голод поднял голову — он всегда был готов, — но в этот раз я сумела отвлечься. Я не думала о крови Зика, стремительно текущей прямо под поверхностью кожи. Я не думала о биении его сердца, о биении его пульса на горле. Сейчас я думала только о Зике.

— Я не знаю, — тихо сказала я, и Зик придвинулся ближе, даже сквозь мокрую одежду излучая тепло. Я знала, что мне следует отодвинуться, но какой был в этом смысл? Я устала сражаться. Здесь, в полной темноте, где никто не мог увидеть нас и осудить, наша тайна была в безопасности. — Может, мы оба немного сошли с ума.

— Это я переживу, — пробормотал Зик и наконец сделал то, чего я боялась, на что я надеялась и о чем мечтала все это время. Вторая его рука коснулась моего лица, он наклонился ко мне и поцеловал.

Губы Зика были теплыми и мягкими, его запах окутал меня. Я стиснула его руки, поцеловала его в ответ… и внутри меня поднялся Голод, мощный как никогда, однако какой-то иной. Мне хотелось не просто укусить его и выпить его кровь — мне хотелось втянуть его в себя, сделать его своей частью. И хотелось поделиться частью себя с ним, чтобы мы стали одним целым.

Я чувствовала, как ноют мои клыки, стремясь вырваться из десен. Стремясь вонзиться в горло Зика, туда, где под кожей сильнее всего бьется пульс. Меня охватило желание запрокинуть голову, обнажив свое горло так, чтобы и он мог сделать то же.

И тут страх привел меня в чувство.

Прервав поцелуй, я отпрянула прежде, чем мои клыки удлиннились и вырвались из десен. Зик удивленно посмотрел на меня, но в темноте он не мог различить чудовища, стоящего на коленях в паре дюймов от его горла.

— Зик… — начала я, обретя контроль над собой. Но продолжить не успела — лицо у Зика сделалось виноватое, и он отпрянул.

— Прости, — прошептал он. Судя по голосу, он был в ужасе от самого себя. Он быстро встал, и я сделала то же, испытывая едва ли не облегчение оттого, что все закончилось. — Господи, о чем я думал? Прости, я не должен был так нас задерживать. Нам надо искать остальных.