Джули Кагава – Закон бессмертных (страница 62)

Таща за собой Джебедайю, Шакал сошел со сцены под какофонию одобрительных криков и воя. Зик крепко стиснул мою руку, словно ища защиты от того, что должно было сейчас произойти.

Занавес отодвинулся, и вышли еще двое мародеров, ведя человека с темным мешком на голове. Открыв клетку, они сдернули мешок, втолкнули человека внутрь и захлопнули дверь.

— Дэррен, — простонал Зик, подавшись вперед.

Я крепче сжала его руку и схватила за плечо, удерживая на месте.

— Зик, не надо. — Он бросил на меня отчаянный взгляд, но я держала крепко. — Если пойдешь туда, тебя просто поймают или убьют, — я взглянула в его полные страдания глаза. — Мы сейчас ничего не можем сделать для Дэррена.

Леденящий душу визг заставил меня вновь обернуться к сцене. Охваченный ужасом Дэррен стоял посреди клетки и смотрел на конуру у дальней стены. Только сейчас я заметила привязанную к ее двери веревку — другой конец был в руках у мародера, и он готовился дернуть. И внезапно я с ужасающей ясностью поняла, кто сидит в конуре.

На долю мгновения в Яме воцарилась тишина, голоса смолкли, все затаили дыхание. Дэррен, один на сцене, отчаянно заозирался в поисках пути к бегству — тщетно, бежать было некуда. Зик застыл, я чувствовала, как он дрожит под моими руками, не в силах отвернуться. На мгновение Дэррен поднял глаза, и их с Зиком взгляды встретились…

А потом в тишине раздался гулкий лязг открываемой двери, и Дэррен даже не успел повернуться, когда на него с визгом бросился бешеный и сбил с ног.

Толпа взревела и вскочила на ноги, и на мгновение Дэррен исчез из моего поля зрения, хотя его крики были слышны сквозь общий гам. Зик беззвучно всхипнул и, вырвавшись из моих рук, отвернулся, но я заставила себя смотреть, впечатала все себе в мозг. Это было самое меньшее, что я могла сделать для Дэррена — запомнить его последние мгновения и напомнить себе, кем я могла стать. Не бешеным, а кое-кем похуже — дикой, безжалостной, жадной до власти, истинным чудовищем вроде короля мародеров. Шакал давно уже лишился всего человеческого, но я не забуду. Я запомню этот миг, и смерть Дэррена не будет напрасной.

К счастью, все закончилось очень быстро. Руки и ноги Дэррена еще даже не перестали подергиваться, а Шакал уже снова выскочил на сцену и распростер руки навстречу вопящей толпе. Джеб стоял позади него, весь бледный, дрожа от горя и гнева.

— Как вам развлечение? — спросил Шакал, и толпа разразилась одобрительным ревом. Во мне поднялась ненависть, захотелось спрыгнуть вниз и разорвать все эти гогочущие рты. — Вот вам хорошая новость: у нас еще полно жертв! — Сверкая глазами, он повернулся к Джебу: — Ну, что скажешь, старина? Мне кажется, следующей в клетку должна пойти та милая девочка. Или, может, кто-то из детей? Мне-то все равно. Или… у тебя есть еще какие-то соображения на этот счет?

За шумом толпы я не могла расслышать ответ Джебедайи, но я видел, как двигались его губы, когда он повернулся к Шакалу, страх и ненависть исказили его черты.

Мне показалось, что он сказал:

— У меня нет выбора, — и Шакал, улыбнувшись, кивнул. — Я сделаю что ты хочешь.

— Ну вот, совсем не трудно ведь было, верно? — Шакал подал знак одному из мародеров, и Джеба увели.

Снова повернувшись к толпе, вампир усмехнулся, продемонстрировав пару необычайно длинных смертоносных клыков.

— Слуги мои верные, я обещал вам бессмертие, и я дам его вам! Теперь надо лишь выбрать, кого я обращу первым, когда мы получим лекарство. Кто удостоится этой великой чести? Хмм, — он щелкнул пальцами. — Может, нам просто устроить грандиозное махалово всех против всех, и те, кто останется в живых, получат бессмертие, что скажете?

Толпа снова взревела, люди принялись ломать сиденья, размахивать кулаками и оружием, скандировать имя Шакала. Тот воздел руки вверх, наслаждаясь всеобщим одобрением и восхищением, а кровь Дэррена меж тем стекала из клетки в воду.

Зик издал такой звук, словно бы задыхался, и пьяной походкой направился прочь с балкона. Никто не обратил на него внимания — глаза у всех были прикованы к Шакалу и его представлению. Но когда я подалась назад, готовясь последовать за Зиком, Шакал устремил взгляд своих сверкающих желтых глаз поверх толпы — и встретился с моим. На лице Шакала мелькнуло удивление, но тут я выскочила за дверь и устремилась вслед за Зиком по темному коридору.

Глава 21

— Зик!

Я поймала его и затащила за угол, как раз когда в коридор, хохоча и ругаясь, вышли двое головорезов. Мародеры прошли в зал, из открытых дверей которого до сих пор доносилось эхо воплей толпы. Что там делает Шакал? Хотелось надеяться, что больше «развлечений» на эту ночь запланировано не было.

Зик стоял в углу, прислонившись спиной к стене, но, когда я подошла, сполз на пол и так и остался сидеть там, глядя в пустоту. Застыл на несколько мгновений с мертвым, оцепенелым лицом. Потом его начала бить дрожь, и он медленно согнулся, уткнул голову в колени, лицо — в ладони и тихо заплакал.

Я молча смотрела на него, и у меня самой в горле назревал подозрительный ком. Если бы только я знала, — что сказать, какие слова подобрать, чтобы его утешить, но умение сочувствовать никогда не значилось в числе моих сильных сторон, и к тому же все, что я скажу, скорее всего, выйдет вымученным. Особенно после того кошмара, который мы только что видели.

Решив, что Зику нужно побыть одному, я оставила его в конце коридора — оплакивать гибель друга. Сказать по правде, мне тоже требовалось немного побыть в одиночестве. Глаза саднило, и я позволила кровавой слезе пробежать по щеке и лишь потом вытерла ее. Сначала Дороти, теперь Дэррен. Дэррен, который смеялся и шутил со мной, который заступался за меня даже перед Зиком. Он был хорошим охотником, хорошим товарищем, возможно, даже другом. Я поняла, что мне будет его не хватать. Он не заслуживал такой смерти — столько пройти лишь для того, чтобы бешеный разорвал его на куски. Я стиснула кулаки, почувствовала, как ногти впились в ладони. Шакал заплатит за это.

Он за все заплатит.

Я пошла обратно к Зику, пытаясь сформулировать какой-то план, надеясь, что в голове у Зика досточно ясно, чтобы он смог мне помочь. Он так и сидел в углу, пялясь на стену, но лицо и взгляд у него были осмысленные.

Я присела рядом.

— Ты в порядке? — не самый умный вопрос и далеко не лучший способ утешить, но ничего другого я не придумала.

Зик покачал головой.

— Надо найти остальных, — прошептал он и поднялся на ноги. Он снова оперся о стену, сделал глубокий вдох, посмотрел на меня и сказал уже увереннее: — Как думаешь, где Шакал их держит?

— Понятия не имею, — пробормотала я. — Но подозреваю, что где-то рядом. Раз тут все залито водой, водить пленников туда-сюда, наверное, нелегко. Он будет держать их под рукой.

— Надо обыскать здание, — кивнул Зик, — когда все разойдутся…

В зале публика радостно завопила. То ли Шакал был в ударе, то ли кого-то еще рвали на части. Я поежилась — лишь бы не второе. Подумав об одном и том же, мы с Зиком переглянулись.

Времени не было совсем. Каждую минуту, что мы ждали, кто-то мог погибнуть, брошенный в клетку к бешеному для всеобщего увеселения. Шакал был безжалостен, и я не сомневалась: чтобы получить желаемое, он способен принести в жертву Калеба или даже Бетани. Надо найти наших немедленно.

— За кулисами, — прищурившись, прошептал Зик. — Джеба и Дэррена вывели из-за занавеса. Может, и остальных там держат.

Я кивнула:

— Звучит логично. Стоит начать искать оттуда.

Но от сцены нас отделяли две сотни бандитов и тридцать футов воды, не говоря уже про Шакала. Я понятия не имела, насколько силен король мародеров, и не испытывала ни малейшего желания это выяснять.

— Где-то должна быть задняя дверь, — тихо сказала я, — чтобы попасть за сцену с другой стороны.

— Тут много окон, — заметил Зик.

— Точно, — ответила я. — Надеюсь, ты готов к заплыву. ***

Прячась в тени наружной стены, мы плыли в окружавшей здание темной грязной воде. Пловец из меня, в отличие от Зика, был не ахти какой, но в стене попадалось много выщербин, за которые можно было цепляться. И конечно, утонуть мне не грозило. То и дело что-то — ветка, шест или крыша машины — касалось моей ноги, заставляя задуматься, что еще может скрываться в глубине. Хотелось надеяться, ничего живого там нет. А если и есть, то оно не захочет нами пообедать. Я представила себе огромную бешеную рыбу, тихо плавающую в черной воде вокруг наших ног, и решила Зику об этой тревожной фантазии не сообщать.

— Сюда. — Я показала на примыкающую к стене ржавую металлическую лестницу. Вся погнутая, она зигзагом шла вверх — к площадке на верхнем этаже. Пробравшись по темной мутной воде между мусором, трубами и ржавыми брусьями, я наконец сумела уцепиться за нижнюю перекладину. Подтянувшись, я схватила Зика за руку и помогла ему взобраться. Он весь трясся, зубы стучали — мне пришлось напомнить себе, что он всего лишь человек. Вода здесь была холоднее, чем в реке, гораздо холоднее. Меня это не беспокоило, но Зик мог замерзнуть до смерти, так что следовало быть осторожнее.

— Ты как? — спросила я. Дрожа на ветру, Зик обхватил себя руками. Его светлые волосы прилипли ко лбу, а рубашка — к груди, подчеркивая его худобу. Лицо его было строгим. — Тебе нужно отдохнуть? Если хочешь, я пойду одна.