Джули Кагава – Закон бессмертных (страница 59)

— Добро пожаловать в мой дом, старый друг. Надеюсь, тебе тут нравится — потому что ты пробудешь тут какое-то время. Может, даже останешься тут навечно — разве не чудесно? О, но прежде чем ты мне ответишь, позволь мне официально поприветствовать тебя в аду.

Кончик кочерги внезапно пронзил мой живот и вышел из спины, в воздухе разлился запах крови и горелого мяса.

И тут пришла боль.

Я проснулась с оскаленными зубами, подпрыгнула от вида незнакомых теней надо мной и рухнула с кровати. С шипением поднялась, осмотрелась — фантомная боль от пронзившего меня стального прута уступила место реальности.

Я расслабилась, убрала клыки. Опять странный кошмар. Только этот был безмерно хуже прошлого. Все было таким настоящим, я словно и правда свисала с потолка, а добела раскаленная кочерга пронзала мое тело. Я вздрогнула, вспомнив тот холодный вкрадчивый голос.

Он казался знакомым, я будто бы слышала его раньше…

— Эллисон! — В дверь постучали. — У тебя все хорошо? Мне показалось, я услышал крик.

— Все в порядке, — откликнулась я, и чувство облегчения вытеснило все остальные. Зик никуда не делся. Не уехал и не отрезал мне голову во сне. — Я сейчас выйду.

Когда, взъерошенная и усталая, я выбралась в коридор, Зик поднял брови.

— Дурные сны? — спросил он, и я злобно на него зыркнула. — Не знал, что вампирам снятся кошмары.

— Ты многого о нас не знаешь, — буркнула я, проходя мимо него на кухню.

На столе, в окружении открытых банок с консервированными бобами и оберток от вяленого мяса, мерцала свеча. Зик, должно быть, нашел продуктовые запасы.

— Давай сюда, лучше сменить тебе повязку перед тем, как мы выдвинемся в путь.

— Вообще, я тут кое о чем думал, — признался Зик, хромая направляясь вместе со мной в гостиную. Сегодня он выглядел явно лучше: еда, отдых и болеутоляющие сделали наконец свое дело. — О том, что ты сказала мне прошлой ночью. Я хочу больше узнать о вампирах… от тебя. Так-то я знаю о них лишь со слов Джеба.

Фыркнув, я взяла с пола рюкзак.

— Что мы злобные бездушные демоны, у которых на уме одно — пить кровь и обращать людей в монстров? — шутливо спросила я, ища бинты и марлю.

— Да, — серьезно ответил Зик.

Я подняла на него глаза, и он пожал плечами.

— Ты была честна со мной прошлой ночью, — сказал он. — Ты не стала говорить то, что я хотел услышать, то, что я от тебя ожидал. Поэтому я подумал, что могу… выслушать другую сторону. Послушать тебя, если ты захочешь рассказать. Почему ты стала вампиром. Что заставило тебя захотеть… — он запнулся.

— Сделаться нежитью? Пить кровь живых? — Я достала перекись, бинты и марлю, разложила на полу у дивана. — Чтобы больше никогда не беспокоиться, что обгоришь на солнце? Ну, если только один последний раз.

Зик демонстративно нахмурился.

— Если ты не хочешь рассказывать, ничего страшного.

Я махнула рукой на диван, и Зик сел, уперев локти в колени. Склонившись рядом, я принялась разбинтовывать его ногу.

— Что ты хочешь знать?

— Сколько тебе лет? — спросил Зик. — То есть как давно ты… вампир?

— Недавно. Всего несколько месяцев.

— Месяцев?

В голосе Зика прозвучало изумление, и я подняла на него глаза.

— Ну да. А ты думал, сколько мне?

— Ну… не несколько месяцев. — Зик тряхнул головой. — Вампиры бессмертны, так что я думал… возможно…

— Что думал? Что мне сотни лет? — Я усмехнулась и вновь склонилась над его ногой. — Хочешь верь, хочешь нет, Зик, но для меня все это совершенно в новинку. Я до сих пор учусь быть вампиром.

— Я не знал, — тихо произнес Зик. — Так мы с тобой и вправду сверстники. — Он помолчал, обдумывая это, потом покачал головой. — Что с тобой случилось?

Я медлила с ответом. Я не хотела ни обсуждать, ни вспоминать свою прошлую жизнь; прошлое прошло — к чему ворошить то, что уже не изменишь? Но Зик все же пытался меня понять, он заслуживал по крайней мере объяснения. Правды.

— Я не врала, когда говорила, что родилась в вампирском городе, — начала я, сосредоточившись на перевязке, чтобы не смотреть на Зика. — Мы с мамой… жили в маленьком домике в одном из секторов. Она была Отмеченной, и это означало, что дважды в месяц ей надо было ходить в клинику «на сдачу». Все было очень цивилизованно — или так пытались это представить вампиры. Никаких принудительных заборов крови, никакого насилия, никаких отвратительных смертей, — я фыркнула. — Вот только люди все равно все время пропадали. Вампиры — охотники. Никакой цивилизацией из них — из нас — это не вытравить.

Я чувствовала, что Зику неуютно, ему неприятно было, что я внезапно признала: все вампиры в той или иной степени убийцы. Что ж, он хотел правду. Никакой больше лжи, никаких больше иллюзий. Я вампир, и все тут. Оставалось лишь надеяться, что он сможет это принять.

— В общем, — продолжала я, отворачивая марлю, чтобы открыть рану — выглядела она глубокой и зловещей, но не инфицированной, — однажды мама заболела. Она не могла встать с постели, поэтому пропустила очередную сдачу крови. Два дня спустя к нам явились вампирские домашние люди и взяли у нее требуемое количество крови насильно, даже не поглядев, что от слабости она не могла ни есть, ни даже двигаться. — Я помолчала, вспоминая крохотную холодную комнату и маму, лежащую под тонким оделялом, бледную как снег. — Она так и не оправилась, — закончила я, прогоняя воспоминание обратно в самые темные глубины сознания. — Вскоре она просто… угасла.

— Соболезную, — прошептал Зик. И, судя по его голосу, он был искренен.

— С тех пор я возненавидела вампиров. — Смочив тряпку в перекиси, я прижала ее к ране, чувствуя, как Зик напрягся и стиснул зубы. — Я поклялась, что никогда не стану Отмеченной, что меня не заклеймят, как скот, что я не дам им ни капли своей крови. Я нашла других таких же, Неотмеченных, и мы старались как могли: воровали, побирались, разыскивали повсюду съестное, лишь бы выжить. Мы едва не умирали от голода, особенно зимой, но это было лучше, чем служить вампирам кровяными дойными коровами.

— И что произошло потом? — тихо спросил Зик.

Я принялась разматывать бинт, но толком его не видела. Воспоминания снова захлестнули меня — темные, ужасные. Дождь, кровь и бешеные, я лежу в объятиях Кэнина, а мир вокруг тает.

— На меня напали бешеные, — наконец сказала я. — Они убили моих друзей и сильно порвали меня, произошло это за пределами города. Той ночью меня нашел вампир, и он предоставил мне выбор — быстрая смерть или стать такой, как он. Я все равно ненавидела вампиров и в глубине души понимала, во что превращусь, но еще я понимала, что не хочу умирать. И вот что я выбрала.

Какое-то время Зик молчал.

— Ты жалеешь об этом? — в конце концов спросил он. — О том, что стала вампиром, выбрала такую жизнь?

Я пожала плечами.

— Иногда, — оторвав кусок марли, я посмотрела на Зика, ожидая увидеть в его глазах упрек. — Но если бы меня заставили выбирать между смертью — настоящей смертью — и жизнью, я бы, скорее всего, выбрала то же самое.

Зик задумчиво кивнул.

— А ты сам? — бросила я ему вызов. — Если бы ты умирал и кто-то предложил бы тебе выход, ты бы принял такое предложение?

Он покачал головой.

— Я не боюсь умереть, — сказал Зик, и в голосе его не было ни бахвальства, ни осуждения, лишь спокойная уверенность. — Я знаю… я верю, что после смерти в этом мире меня ждет что-то лучшее. Надо только ждать и стараться жить как можно правильнее, пока не придет мое время.

— Это славно, — честно сказала я. — Но я собираюсь жить как можно дольше, а если повезет, то вечно. — Собрав медицинские принадлежности, я встала и посмотрела на него: — Так скажи мне, что происходит с вампирами, когда они наконец дают дуба? Если верить Джебу, душ у нас нет. Что происходит, когда мы умираем?

— Не знаю, — пробормотал Зик.

— Не знаешь или не хочешь мне говорить?

— Не знаю, — сказал Зик чуть тверже и вздохнул: — Ты хочешь, чтобы я сказал, что думает Джеб, или мое личное мнение?

— Я думала, Джебу ты обязан всем, что знаешь.

— Так и есть, — ответил Зик, глядя мне в глаза. — И он очень старался выковать из меня такого лидера, каким он хочет меня видеть. — Он снова вздохнул, вид у него был застенчивый, дерзкий и устыженный одновременно. — Но на тот случай, если ты не заметила, мы с ним не во всем согласны. Джеб говорит, что я упрям и непокорен, но у меня есть свое мнение по определенным вопросам, и не важно, во что он верит.

— Вот как? — я подняла бровь. — Например?

— Он ошибался насчет тебя. Я… ошибался насчет тебя.

Я удивленно моргнула. Зик резко поднялся с дивана, лицо у него было растерянное, словно он сказал то, чего говорить не собирался.

— Нам пора двигаться, — заявил он, не глядя на меня. — Мы ведь уже недалеко от Старого Чикаго, верно? Я хочу найти наших как можно скорее.

На небе только-только появились звезды. Во дворе я заметила три холма свежей земли, при каждом — кучка камней, и вопросительно посмотрела на Зика.

— Их надо было похоронить, — сказал он, глядя на свежие могилы. В его голубых глазах сверкнуло беспокойство, и он вздохнул: — Я надеюсь только, что мне больше никого не придется упокаивать.

Я не хотела давать ему ложных надежд, поэтому ничего не ответила. Запрыгнула на мотоцикл, подождала, пока он сядет сзади и обхватит меня за талию — на сей раз Зик сделал это не колеблясь. Я вывела мотоцикл на дорогу, дала по газам, и мы понеслись навстречу вампирскому городу, что ждал нас в конце пути. ***