Джули Кагава – Закон бессмертных (страница 45)
— Спасибо, — церемонно сказал Зик. — Я Зик, а это Эллисон.
— Рада знакомству, — ответила Патриша, подавшись вперед и прищурившись. — Дайте-ка я получше вас рассмотрю — глаза у меня уже не те, что прежде. Боже милосердный, какие молодые. Сколько тебе, мальчик? Семнадцать? Восемнадцать?
— Семнадцать, — сказал Зик. — Кажется.
— Что ж, вам чертовски повезло, что вы смогли пройти по лесу, не наткнувшись на бешеных. Они здесь часто нас беспокоят.
Беспокоят? Как еноты или крысы? Бешеный боров едва не оставил Джо без ноги.
— И что же вы тут делаете? — продолжила Патриша, но уже без опаски и подозрения. В ее голосе звучало лишь любопытство. — Вы двое мне во внуки годитесь. Ох, да неважно, — она махнула рукой. — Не лезь не в свое дело, Патриша. Пойдемте внутрь, пока нас не учуяли бешеные. Вам надо поесть горячего и поспать. У нас есть пара свободных комнат. И можно разогреть пару котелков воды для помывки. Вам она не помешает.
Горячая ванна — о такой роскоши на Периферии я могла только мечтать. Люди говорили, что существуют машины, разогревающие воду до любой температуры, какую захочешь. Я таких никогда не видела. Но Зик покачал головой.
— Спасибо за вашу доброту, — учтиво сказал он, — но нам нужно идти. В лесу нас ждут.
— Так вас больше? — Партиша удивленно поглядела в сторону деревьев. — Господи, ну что же, здесь все могут остаться, честное слово. Дэвид, Ларри! — позвала она двоих мужчин у ворот. — В лесу есть еще люди, — строго сообщила она, когда те подошли с ружьями. — Когда взойдет солнце, найдите их и приведите сюда. И, пожалуй, разбудите Адама и Верджила — пусть они вам помогут.
— Правда, не нужно… — начал Зик, но Патриша не дала ему закончить.
— Тише, мальчик. Не глупи. Вы помогли одному из наших, теперь я сделаю для вас то же. Мы тут не часто видим других людей. Где, говоришь, вы остановились?
Судя по виду Зика, ему не хотелось выдавать наше местоположение и принимать помощь от незнакомого человека. Но я бросила взгляд на верхушки деревьев, туда, где небо начинало светлеть, и почувствовала укол тревоги. Звезды меркли. Близился рассвет.
— В трех милях к югу отсюда, — сказала я, заставив Зика нахмуриться. Я не стала обращать на это внимания и поглядела на обеспокоенную Патришу. — Нас двенадцать человек, правда, половина — дети. Проповедника, пожалуй, придется уговаривать. Он бывает упрям.
— Священник? — Глаза у Патриши загорелись. — О, это чудесно. Он может помолиться о Джо. И ты говоришь — там
— Зачем ты так? — прошептал Зик, когда мы пошли за высокой поджарой женщиной в поселение. — Этим людям не нужны лишние рты — они, может, и себя с трудом прокормить могут.
— Зик, я устала, — ответила я, не глядя на него. — Уже почти рассвет. Я голодная, я вся в чужой крови, я не хочу снова тащиться через лес, и я бы хотела хоть раз поспать в постели, а не на холодной твердой земле, — положим, последнее было враньем, но Зику это знать было не обязательно. — Расслабься — не думаю, что они людоеды или тайные почитатели вампиров; ну разве что эта пожилая леди — загримированный дьявол.
Зик бросил на меня раздраженный взгляд, потом вздохнул и взъерошил волосы рукой.
— Джебу это не понравится, — пробормотал он, покачав головой.
— Почему меня это не удивляет?
Глава 15
Проснувшись на следующий вечер, я почувствовала себя… другой. Не в плохом смысле. Ничего такого, о чем следовало бы беспокоиться. Но что-то определенно изменилось. Тут до меня дошло. Я была чистая.
Отбросив одеяло, я села в постели, потянулась и вспомнила предыдущее утро. Отмокать в ванне, полной прозрачной горячей воды, смотреть, как в воздух поднимается пар и туманит окна, — такой абсолютной благодати я давно не ощущала. Дождь или погружение в мутную бурлящую реку не считается. И еще мне выдали настоящее мыло — на Периферии я о нем лишь слышала. Арчеры сами изготавливали мыло из щелока и козьего молока. Странным желтым комком я соскребала с себя запекшуюся грязь и кровь, пока наконец не увидела бледную кожу. Увы, близился рассвет, и нежиться в воде пришлось недолго, но я сидела там до последнего, пока восходящее солнце не выгнало меня из ванны и не заставило натянуть оставленную на подушке одолженную ночную рубашку и забраться под одеяло. Я встала и осмотрела маленькое помещение. Если судить по веселому солнышку на одеяле и облакам на выцветших обоях, когда-то здесь, наверное, была детская. Я задумалась, что стало с ребенком, чью комнату я теперь занимала, но быстро отбросила эту мысль.
В коридоре раздался скрип, кто-то прошел по деревянным половицам, и я замерла. Кто-то стоит за дверью? Прислушавшись, я различила быстрые шаги от моей двери к лестнице и вниз.
Чуть встревожившись, я осмотрелась кругом и заметила свою одежду — чистая, аккуратно сложенная, она лежала на комоде. Нахмурившись, я вспомнила предыдущий день. Заперла ли я дверь? Вчера я бросила одежду грязной кучей на пол. Кто-то заходил в мою комнату, пусть даже лишь за тем, чтобы почистить и сложить одежду, и это сильно меня обеспокоило. Что, если этот кто-то пытался меня разбудить и не смог? А если он заметил, что я не дышу? Моя катана лежала на стопке одежды, а не у кровати, где я ее оставила, и от этого я занервничала еще больше.
Я натянула одежду и повесила меч за спину, поклявшись себе больше с ним не расставаться. Нельзя позволять себе подобную беспечность, особенно сейчас, когда вокруг столько незнакомых людей. Набросив на плечи плащ, я уже собралась выйти в коридор, но тут в дверь постучали.
— Элли? — раздался голос с другой стороны. — Ты уже встала? Это Зик.
— Открыто, — ответила я.
Дверь скрипнула, распахнулась, и моему взгляду предстал очень чистый, улыбающийся Зик со свечой. На нем были белая рубашка и немного мешковатые джинсы, а мягкие волосы падали на глаза и воротник — так и хотелось их потрогать. Пистолет, мачете и прочее оружие были при нем, но выглядел Зик расслабленным — таким я его еще ни разу не видела.
И хотя я старалась не думать об этом, я слышала, как тихо, умиротворяюще бьется в груди его сердце. Я чувствовала пульс на его горле, чувствовала, как течет по его жилам горячая сильная кровь.
Мысленно обругав себя, я постаралась отвлечься. Возможно, это все из-за случившейся ночью перегрузки — пришлось смотреть на рану, ощущать запах крови, вымазаться в ней. Я была так близко к человеку, не имея возможности вцепиться ему в горло, и это делало жажду крови еще сильнее. Скоро мне придется покормиться, иначе я начну сходить с ума.
Или это все из-за Зика. Тогда у меня проблемы.
— Ух ты, — негромко воскликнул Зик, поднимая свечку, в его голубых глазах зажегся плутовской огонек. — Вы только гляньте. Под грязью и кровищей, оказывается, была девчонка. Правда, ты немного бледнее, чем я думал.
Я фыркнула, подавляя внезапную тревогу.
— На себя посмотри.
Зик добродушно засмеялся.
— Да ладно. Я только встал, но думаю, Джеб и остальные сейчас в сарае. Они пришли через пару часов после того, как мы легли спать. По крайней мере, так сказала Марта — после того как сообщила мне, что постирала мое исподнее, и я получу его назад завтра, — Зик наморщил нос. — Кажется, старушка пыталась ко мне подкатить.
— О’кей, я просто сотру эту картину из своей памяти. — Я изобразила на лице ужас, и мы вместе вышли в коридор. — Хочу заметить, что слова «старушка» и «исподнее» вообще не следует употреблять вместе.
Зик ухмыльнулся. Мы спустились по лестнице, прошли по темным коридорам древнего фермерского дома. Это была настоящая громадина: три этажа, высокие окна, деревянные полы и многократно залатанная крыша. Когда-то дом расширяли и перестраивали, и задняя его часть не очень сочеталась с передней, однако, полагаю, дом хорошо выполнял главную свою задачу — давать кров клану Арчеров.
— Где все? — спросила я, когда мы спустились на первый этаж, так и не встретив никого из многочисленного семейства. Прошлой ночью Патриша с гордостью сообщила нам, что в доме проживают три поколения Арчеров: братья, сестры, тети, дяди, двоюродные братья и сестры, золовки и свояки, бабушки, дедушки, все генеалогическое древо. В доме я видела по меньшей мере шестерых — они заботились о Джо — и подозревала, что еще больше людей спят в своих комнатах. Где же все они теперь? Из кухни доносился стук, но больше никаких звуков я не слышала.
Зик пожал плечами:
— Думаю, почти все снаружи, ухаживают за скотиной, заканчивают работу в поле и проверяют, крепко ли стоит стена. Марта сказала, что козы и овцы днем пасутся снаружи, но на ночь их загоняют внутрь. Иначе до них доберутся бешеные.
— Зик? — донеся из кухни слабый женский голос. — Это ты?
Скорчив гримасу, Зик задул свечу и спрятался за угол, а из кухни меж тем вышла маленькая седая старушка со сковородкой в высохшей руке. Увидев меня, она оторопела. Очки с толстыми стеклами и беззубый рот придавали ей сходство с ящерицей.