Джули Кагава – Закон бессмертных (страница 27)

— Я не хочу убить его. — Похоже, вампир был удивлен. — Это слишком большая честь для Кэнина. Он ведь наверняка рассказал тебе, кто он и что он натворил? Нет? — Хохотнув, он покачал лысой головой. — Вечно держишь свои отродья в неведении, да, старый друг? Они даже не знают, почему им придется страдать за тебя.

Он двинулся ко мне, и я отпрянула, но вампир лишь пересек коридор, коснулся пальцами ручки одной из металлических дверей. Он больше не улыбался, лицо его стало пустым как бумажный лист и от этого еще более жутким.

— Я помню, — прозвучал в темноте его холодный задумчивый шепот. — Я никогда не смогу выбросить это из головы. Крики. Кровь на стенах. Как все вокруг превращались в этих тварей. — Он поежился, оскалил зубы, и внезапно его сходство с существами на развалинах стало очевидным. — Меня кололи теми же иглами, вкачивали мне ту же заразу. Но я не обратился. Меня долго мучал этот вопрос — почему я не обратился?

Я бросила взгляд в сторону выхода, оценивая расстояние до тяжелой металлической двери. Времени не хватит. Вампир-психопат, скорее всего, так же быстр, как Кэнин, а это значит, что он гораздо быстрее меня. Мне нужно выгадать еще хотя бы несколько секунд.

Одной рукой держа меч, другую я медленно засунула в карман джинсов, и пальцы сомкнулись на знакомой рукоятке ножа. Я осторожно вытащила его, раскрыла и спрятала крохотное лезвие в ладони.

— Но теперь я знаю. — Вампир-психопат повернулся ко мне, и на лице его снова была мерзкая ухмылка. — Я знаю, почему уцелел. Для того чтобы наказать тех, кто виновен в наших страданиях. За каждый крик, за каждую каплю крови, за каждый лоскут плоти, за каждую сломанную кость он заплатит мне десятикратную цену. Он познает боль, страх и отчаяние всех, кого держали в этих стенах. Я очищу землю от его крови, я сотру с ее лица его потомков. И лишь когда его крики и крики его отродий заглушат те, что звучат в моей голове, когда я больше не буду видеть их лиц и слышать их воплей боли — лишь тогда я позволю ему покинуть этот мир.

— Ты долбаный психопат, — сказала я, но он только рассмеялся.

— Я не жду, что ты поймешь, пташечка моя. — Теперь он стоял напротив меня, вертя в руках клинок и улыбаясь. — Я жду от тебя лишь песни. Спой для меня, спой для Кэнина, и пусть это будет чудесная песня.

Он стремительно бросился на меня, застав врасплох, хоть я и ожидала этого. Я взмахнула катаной, метя в шею, но он уклонился, двинулся на меня и прижал к стене. Моя голова стукнулась о стекло, и я почувствовала, как что-то хрустнуло — не то стекло, не то голова. Я не успела ничего предпринять — холодные мертвые пальцы сомкнулись на той руке, что держала меч, угрожая сломать ее, а кончик клинка уперся мне в подбородок.

— А теперь, пташечка моя… — прошептал вампир-психопат, прижимаясь ко мне всем своим тощим телом. Я попыталась отбросить его, но мускулы у вампира были словно стальные кабели. — …спой для меня.

Я оскалилась ему в лицо.

— Сам спой, — прошипела я, вскинула свободную руку и вонзила карманный нож в безумный черный глаз.

Вампир-психопат взвыл и, схватившись руками за лицо, отпрянул. Я бросилась к двери, но не успела сделать и трех шагов, как крик боли превратился в рев ярости, от которого у меня волосы встали дыбом. Страх придал мне проворства. Я добралась до выхода и скользнула в полуоткрытую дверь, бросила меч, развернулась, чтобы закрыть засов. Я увидела, как вампир-психопат бежит ко мне — лицо превратилось в маску бешенства, клыки обнажены, глаза налиты кровью и пылают жаждой убийства, — и толкнула дверь изо всех сил. Со скрипом она закрылась, и я крутанула колесо влево — в этот момент с другой стороны раздался оглушительный стук.

Я дрожащими руками подобрала катану и отошла от двери. Ощущения были странные — казалось бы, мое сердце должно сейчас колотиться с бешеной скоростью, а воздух — вырываться из груди частыми испуганными толчками. Но, разумеется, ничего подобного не происходило. Лишь легкая дрожь в руках и ногах свидетельствовала, как близко я опять была к смерти. С той стороны двери вновь донесся гулкий грохот — я поморщилась. Сколько времени понадобится вампиру-психопату, чтобы выбраться? И сможет ли он выбраться? Если сможет, то, без сомнения, бросится за мной. Надо убраться от этого кровожадного безумца как можно дальше.

Я сделала еще шаг назад, развернулась, чтобы бежать, и врезалась в кого-то.

— Кэнин! — едва не лишившись чувств от облегчения, я протянула к нему руки, чтобы поддержать. Кэнин чуть пошатнулся и тяжело оперся о стену. Выглядел он еще бледнее обычного, а рубашка была перепачкана засохшей кровью. Его собственной.

— Тебя ранили!

— Со мной все хорошо, — отмахнулся Кэнин. — Это старая кровь. Я уже покормился, так что не переживай за меня. — Прищурившись, он пристально осмотрел коридор. — Саррен сюда спустился?

— Саррен? Ты про психованного вампа с изрезанным лицом? Ага. Ага, спустился. — Я ткнула большим пальцем в сторону стальной двери — из-за нее как раз снова донесся грохот, а затем — отчаянный скрежет. — Это твой дружок, Кэнин? Ему очень хотелось снять с меня кожу.

— Тебе повезло, что ты осталась жива, — пробормотал Кэнин, и мне показалось, что в его голосе я различила едва заметную нотку восхищения. — Он удивил меня прошлой ночью. Я не думал, что он найдет меня так скоро.

— С тобой точно все хорошо?

Кэнин встряхнулся и отступил от стены.

— Нам надо уходить отсюда, — продолжил он, разворачиваясь. — Поторопись. Времени мало.

— Думаешь, мистер Улыбка сможет отсюда выбраться? — я покосилась на дверь. — Серьезно? Тут фута два крепкой стали.

— Нет, Эллисон, — Кэнин обернулся ко мне, и лицо его было мрачным. — Твой друг пошел этим вечером к властям. Сообщил им, что двое вампиров-нелегалов находятся в районе старой больницы. Люди Государя уже направляются сюда. Нам надо спешить.

Я в ужасе смотрела на него, не веря собственным ушам.

— Нет, — сказала я ему в спину, когда он снова повернулся. — Ты ошибся. Шест не мог так поступить со мной. Это всем известный закон — мы не сдаем друг друга кровососам.

— Ты сама теперь кровосос, — глухой, утомленный голос Кэнина эхом отдавался в коридоре. — И это неважно. Кто-то донес властям, и они уже на подходе. Если нас здесь поймают, то убьют. Нужно выбраться из города.

— Мы уходим? — Я спешила за ним, чувствуя, как сводит живот. — Куда мы пойдем?

— Не знаю. — Кэнин внезапно впечатал кулак в стену, заставив меня подпрыгнуть. — Проклятье, — прорычал он, склонив голову. — Проклятье, я был так близок к цели. Еще бы только немного времени… — Он снова врезал по стене, пробив в ней дыру, и я зябко поежилась. До меня дошло, что поиски и исследования Кэнина окончились неудачей. То ли он не нашел того, что искал, то ли этого здесь и не было. Несколько недель работы, чтения бесконечных папок и документов — и в итоге все зря.

И тут все — исследования, больничные комнаты, сумасшедший вампир и его вендетта — встало на свои места. И я поняла, какой дурой была, что не догадалась раньше.

— Это был ты. — Я во все глаза глядела на сгорбленную фигуру у стены. Трудно было сказать наверняка, но мне показалось, что от моих слов плечи Кэнина чуть дрогнули. — Ты был тем вампиром, тем Мастером, который сдал своих, чтобы найти лекарство от Красного вируса. Это ты работал с учеными. И именно тут, — я бросила взгляд на стальную дверь, — все и случилось. Об этом говорил мистер Улыбка. Эксперименты, крики. Это ты в ответе за бешеных!

Кэнин выпрямился, но на меня не глядел.

— Того вампира больше нет, — произнес он таким холодным голосом, какого я от него еще не слышала. — Он был глупцом и идеалистом, и его вера в человечество была абсолютно неоправданна. Было бы лучше позволить эпидемии развиваться — сколько-то людей выжили бы, они всегда выживают. И если бы наш род охватил голод, если бы вампиры вымерли, это, возможно, было бы предпочтительнее того, что происходит сейчас.

Я молчала, не зная, что сказать. Я думала, что возненавижу его — ведь его поступки привели к чудовищным последствиям, он был в ответе за появление бешеных, он невольно обратил весь людской род в рабство. Но даже самые сильные, самые страшные мои приступы ярости не шли ни в какое сравнение с той злобой, что слышалась в голосе Кэнина, с его беспредельной ненавистью к вампиру, обрекшему на страдания обе расы, и отчаянным желанием все исправить.

— Пойдем, — наконец сказал он, направляясь к выходу. — Надо торопиться. Возьми с собой только самое нужное, путешествовать придется налегке, и у нас будет лишь несколько часов, чтобы пройти под стеной и выбраться из развалин.

— Я готова, — сказала я, поднимая меч. — Кроме этого, у меня ничего нет.

Это вообще-то было печально. Я прожила на свете семнадцать лет и ничего не имела за душой, кроме меча и той одежды, что была на мне. Да и одежда была не моя. На мгновение я подумала: вот бы у меня что-то осталось от мамы, что-то, что напоминало бы о ней, — но вампиры забрали и это.

И тут до меня по-настоящему дошло. Мне предстояло уйти. Покинуть единственное знакомое место, бывшее мне домом всю мою жизнь. Что находится за Стеной, за развалинами — я понятия не имела. Из рассказов Кэнина я знала, что среди пустошей существуют другие вампирские города, но я не представляла, где они расположены. Кэнин всегда неохотно говорил о своих странствиях, о мире снаружи, так что эти темы мы почти не обсуждали. Есть ли где-то люди, отвергающие защиту вампиров, живущие свободно? Или мир снаружи — пустошь, усеянная руинами и заросшая лесами, где кишат бешеные и прочие ужасы?