Джули Кагава – Закон бессмертных (страница 21)
Кэнин стоял неподвижно. Но я заметила, как развернулся клинок катаны — и Кэнин ударил
Вмпирша завопила в боли и ярости — и вцепилась Кэнину в плечи. Он шагнул вперед, одним быстрым движением выхватил второй клинок, вытащил катану из живота вампирши и одним взмахом снес ей голову с плеч.
Голова, несколько раз подпрыгнув на бетоне, покатилась и остановилась в паре футов от меня, уставившись в пустоту и оскалив клыки в застывшей гримасе. Вздрогнув, я перевела взгляд на продолжающуюся битву — Кэнин все еще противостоял оставшемуся вампиру. Зарычав и показав клыки, противник бросился вперед, целя клинком Кэнину в грудь. Тот сделал шаг назад, взмахнул руками так, словно орудовал гигантскими ножницами, — и клинки вонзились в шею и грудь вампира. Голова упала, а тело оказалось разрезано едва ли не напополам.
Я прикусила щеку изнутри и прижалась лицом к бетонной колонне, борясь с тошнотой. Но долго приходить в себя мне не пришлось — Кэнин подхватил меня, сунул в руку катану и потащил прочь.
— Поторапливайся, — приказал он, и в этот раз я не стала артачиться.
Мы примчались обратно в больницу, где Кэнин велел мне быть наготове и не покидать подземный уровень, пока он не вернется.
— Погоди. А ты куда? — спросила я.
— Мне нужно вернуться и избавиться от тел, — ответил Кэнин. — Выбросить их где-то наверху, чтобы отвести внимание Государя от туннелей. А еще мне надо покормиться, пока ночь не миновала. До рассвета я вернусь.
Он прыгнул в лифтовую шахту и исчез в темноте, оставив меня одну. Я вынула из ножен катану, поглядела на кровавые разводы на некогда девственно-чистой стали и задумалась: от каких демонов спасается Кэнин?
Глава 7
Неделя шла за неделей, мои ночи проходили по устоявшемуся расписанию. Я просыпалась на закате, брала свой меч и шла в офис к Кэнину. Несколько часов он читал мне лекцию о вампирском обществе, о его истории, пищевых пристрастиях, сильных и слабых местах. Он задавал мне вопросы, проверял, как хорошо я усвоила вчерашний урок, радовался, когда выяснялось, что я помню то, что должна помнить. Также он настоял на том, чтобы учить меня математике, заставлял решать сначала простые, потом все более сложные уравнения, терпеливо все объяснял, когда я не справлялась. Он составлял для меня логические задачи, давал читать сложные документы и требовал рассказать, о чем в них говорится. Я это ненавидела, но заставляла себя сосредотачиваться. Это были знания, это было то, что я однажды смогу использовать против вампиров. К тому же мама хотела бы, чтобы я училась, пусть даже я не совсем понимала, где мне может пригодиться деление многочленов.
Пока я трудилась, Кэнин читал, перебирал документы, иногда приносил новые ящики с бумагами. Бывало, что он прочитывал зараз целую стопку и аккуратно отставлял ее в сторону. Бывало, что лишь пробегал документы взглядом, комкал и досадливо отбрасывал. С каждым скомканным листом, с каждой отброшенной в угол бумагой он становился все раздражительнее и нетерпеливее. Когда однажды я набралась храбрости и спросила, что он ищет, то получила в ответ сердитый взгляд и строгое указание учиться дальше. Я гадала, почему Кэнин до сих пор не покинул город, — вампиры явно искали его. Ради чего такого важного он рискует, ради чего торчит в этих обугленных развалинах, пересматривая бесконечные папки и обгоревшие документы? Но Кэнин так загружал меня изучением того, что казалось важным ему — вампирской истории, чтения и математики, — что у меня не оставалось ни времени, ни умственных сил ни на что другое.
И если честно, я уважала его позицию. У него были свои секреты, а у меня — свои. Я не собиралась лезть в его личную жизнь — особенно с учетом того, что
Во второй половине ночи наступало мое любимое время. После того как я несколько часов кряду напрягала мозги, скучала, бесилась и чувствовала, что голова вот-вот взорвется, Кэнин наконец объявлял, что на сегодня хватит. Мы перемещались в приемную, которую Кэнин очистил от мусора и обломков мебели, и он начинал учить меня кое-чему другому.
— Держи голову выше, — командовал он, когда я бросалась на него, целя мечом в грудь.
Вначале меня немного тревожило, что приходится обнажать против него клинок. Меня потрясало то, как быстро я двигаюсь — комната вокруг меня расплывалась, — а меч в моих руках, казалось, ничего не весил. Но Кэнин ясно дал понять, что опасности для него я не представляю: после первого же урока я весь остаток ночи была вынуждена проваляться в постели, покрытая кровоподтеками, — и это при том, что вампиры чертовски быстро исцеляются.
Отступив в сторону, Кэнин огрел меня по затылку палкой от швабры — сильно огрел. В черепе загудело; рыкнув, я повернулась к нему.
— Ты убита, — сообщил Кэнин, взмахнув своим оружием. Я оскалила клыки, но это его не впечатлило. — Перестань орудовать мечом, будто топором, — приказал он, когда мы снова закружили друг вокруг друга. — Ты не дровосек, которому надо срубить дерево. Ты танцор, и меч — продолжение твоей руки. Двигайся вместе с клинком и смотри на верхнюю часть тела противника, а не на его оружие.
— Я не знаю, что такое дровосек, — огрызнулась я.
Кэнин бросил на меня раздраженный взгляд и жестом велел нападать.
Я стиснула рукоять катаны, расслабила мышцы. «Не сопротивляйся мечу, — говорил мне Кэнин бесчисленное множество раз. — Меч уже знает, как резать, как убивать. Если ты будешь напряжена, если будешь применять лишь грубую силу, твои удары будут медленными и неловкими. Расслабься и двигайся вместе с клинком, не против него».
На этот раз, атакуя, я позволила клинку вести себя, бросилась вперед в серебристом тумане. Кэнин отступил в сторону и снова нацелился огреть меня палкой по голове, но я чуть повернулась и отбила ее мечом. Я двинулась вперед, мой клинок устремился к шее Кэнина, и он мгновенно упал назад, избегая ранения в горло.
Я замерла, а Кэнин поднялся на ноги, слегка удивленный. Как и я. Все произошло так быстро — я даже подумать не успела, что делаю.
— Хорошо, — поощрительно кивнул Кэнин. — Теперь ты видишь разницу, верно? Удары должны быть мягкими, скользящими — чтобы убить противника, его не обязательно колошматить.
Кивнув, я посмотрела на свой клинок и впервые почувствовала, что мы работали сообща, что я не просто размахивала, как попало, куском металла. Кэнин отшвырнул палку в угол.
— На этой ноте мы на сегодня закончим, — объявил он, и я нахмурилась.
— Уже? Я только-только приноровилась, и еще рано. К чему заканчивать? — Я ухмыльнулась и картинно взмахнула мечом. Тот сверкнул, словно бросая Кэнину вызов. — Боишься, что я стану слишком хороша в этом деле? Ученик наконец превзошел учителя?
Кэнин поднял бровь, но больше никак эмоций не проявил. Я задумалась: интересно, он хоть раз в своей жизни нормально смеялся?
— Нет, — ответил он и жестом пригласил меня на выход. — Сегодня мы идем на охоту.
Вложив катану в ножны за спиной, я поспешила вслед за Кэнином; внутри меня боролись волнение и тревога. Мы не покидали больничный подвал уже больше трех недель, с того самого столкновения с вампирами. Теперь бродить по туннелям было слишком опасно, а подниматься наверх, где кто угодно мог нас увидеть, — слишком рискованно. Я ела где-то две недели назад — когда я проснулась, Кэнин принес мне термос, наполовину заполненный остывающей кровью. Он не сказал, откуда взял ее, но кровь на вкус была водянистая, грязная и неуловимо воняла человекомкротом.
Я хотела выбраться из темных комнат и вызывавших клаустрофобию коридоров больницы. С каждой ночью это желание лишь нарастало. От мыслей об охоте меня охватывало возбуждение, но при этом я боялась, что превращусь в то рычащее, голодное создание, каким была в ночь встречи с Кровавыми ангелами. Я боялась, что потеряю контроль над собой и убью кого-нибудь.
Но где-то в глубине души мне было все равно. И это пугало больше всего.
Мы поднялись по лифтовой шахте и быстро и осторожно двинулись сквозь жилые районы, стараясь не наткнуться на вампиров и охранников. Несколько раз Кэнин сворачивал с улицы, и мы ныряли в проулок или в заброшенное здание, прятались в темноте. Однажды мимо нас прошли трое охранников — так близко, что я могла разглядеть оспины на щеке одного из них. Если бы он развернулся и посветил фонариком в проулок, то заметил бы нас. В другой раз домашний в сопровождении двух хорошо вооруженных солдат остановился прямо у дверного прохода, в который мы юркнули пару секунд назад, и уставился внутрь дома. Я видела, как он прищуривается, всматриваясь в темноту, как прислушивается, стараясь различить какой-нибудь звук. Но вампиры, как теперь мне было известно, умеют замирать в полной неподвижности и оставаться в таком положении столько, сколько им требуется. Кэнин даже требовал от меня упражняться в этом нехитром умении в больнице. Я стояла в углу часами, не двигаясь, не дыша, не испытывая потребности ни переминаться с ноги на ногу, ни кашлять, ни моргать. Даже когда Кэнин метал в меня свой кинжал, попадая в стену в нескольких дюймах от моей головы, мне нельзя было пошевелить и ресницами.