Джули Дювер – Меченая кровью (страница 4)

– В стародавние времена, когда ещё на небе было две луны, на краю заветного обрыва, что на Острове Буяне, князья русские заключили уговор с богами. Здесь, на острове Камень схоронен намоленный, щедро политый кровью ворогов.

Он делал многозначительно паузы. Просил поднести ему то воды, то чарку медовухи.

Я украдкой слушала речи Волхвов, в надежде поверить в их правду. В правду отца. В надежде поверить, что они нас не убьют. Но увы поверить в сказку не удавалось. А Волхвы продолжали вещать.

– Поэтому на острове Буяне решили заложить великий храм. А недалеко от нового храма, на самом краю у обрыва, князья с богами и уговорились. Вот поэтому девы и отправляются к богам выполнять уговор с этого самого места.

В этом месте глазки деревенских девок заблестели. В грезах каждая из них под представила себя на моем месте. Дурехи, я бы с радостью поменялась с любой из них местами. Жаль, что кровь не подменить княжескую.

– Князья уже тыщу лет дарят дочерей. Древний старцы сказывали, что мост был, но враки это. Всегда девы уходили через воду, как через утробу матери земли.

Я бездумно слушала и не знала верить или нет. Страх крепко держал за душу, не давал вздохнуть вольно. Мешал влюбиться. Парализовывал волю. Неужто умереть придётся по воле родного отца.

Злосчастный день настал. Меня с Маринкой и Олькой привели загодя, на зорьке. Робкие лучи солнца едва коснулись тёмной гладит неба. Мы зябко кутались в накидки. Подготовка к празднику шла полным ходом. Волхвы развели костры. Служки расставили лавки. Для князей, с боку от лавок соорудили помосты на возвышение. Князья сидели ближе всех к краю пропасти. Младших княжеских дочерей усадили отдельно от простого люда, перед княжьим помостом. Девочки одна младше другой. Все беленькие, светленькие, пухленькие, глазки голубенькие. И только я выделялась на их фоне. Чернявая, худенькая. Кожа да кости, как кричала мне в спину Любавка.

Стражники притащили три больших барабана. Важные напыщенные служители культа неустанно работали руками выдавая чёткий ритм. Весна выдалась холодная. Промозглый ветер пробирал до костей. Люд жался ближе к ритуальным кострам. На краю поляны, там где начинался обрыв шумел океан. Вода была не спокойна. Волны вскрывались белыми барашками. Обрушивали всю ярость богов на заговоренную скалу.

Когда солнце стояло над головой Верховный Волхв начал обряд. Аню привели босой, в простой белой рубахи до пят. Венок засушенных алых цветов на голове. Светло русые, почти белые волосы распущены и спадали до колен. Красивая. Молодая. Бледная. Она безразлично смотрела в даль на бушующий океан. Приехавшие Князья зашушукались, переглядывались, да лыбились.

– Красна.

– Примут.

– Гарна княжна.

И совсем не к месту, женский шепоток.

– Жаль дивчину.

– Сгинет бедняжка.

Отец встал. Нарядный кафтан распахнут на груди. Глаза неотрывно следят за Анютой. Кулаки сжаты. Ярополк вышел на середину. площади. Барабаны смолкли. Волхв Каспар встал рядом с князем. Его, нарядный алый плащ, укутывал до самых пят. Старый, дряхлый, он еле передвигал ноги. Наш волхв склонив голову стоял поодаль, возле самого края и пожирал глазами Анюту. Каспар простер руки к небу начиная обряд.

Толпа зашумела, всяк хотел подойти поближе и прикоснуться к невесте богов. Стражники безостановочно работали плетками. Свист хлестких ударов разрезал плотный воздух. Били в пустую, для острастки, не задевая. Но вот самый смелый пригнулся и прыгнул к Маринке. Коснулся её подола. Та завизжала, как одержима. На спину несчастного опустились сразу три плети. Брызги крови веером разлетелись в стороны, пачкая нарядные белые сарафаны княжон. В воздухе запахло кровью. Толпа стихла. Свист кнута ещё пару раз щелкал, отгоняя любопытных.

Анютку поставили у края обрыва. Ветер трепал волосы. Сестра обернулась и нашла меня глазами. Она плакала. Следы слез, мокрыми дорожками блестели на щеках. Я хотела ей улыбнуться, поддержать, подарить надежду. Она не умрёт. Она идёт замуж. Ей в мужья достанется кто-то из всесильных богов. Но слезы сомнения текли и по моим щекам. Я сморгнула и ища поддержки посмотрела на Ольку. Младшенькая сестрёнка тоже тихо плакала, и только Маринка злорадно хихикала. Остальные девочки были так юны, что вряд ли через год вспомнят этот день.

Верховный Волхв упал на колени и неожиданно зычным громким голосом стал просить:

– О высшие боги! Я Каспар и люд Земли смиренно просим принять первую жертвенную дочь племени. Впустить дарственную жену, царской крови, в сады Ирия.

Он умолк. Его низко склоненная голова коснулась земли. Тишина повисла нестерпимой болью. Рядом с Каспар приклонил колени Мельхиор.

– Просим одарить народ, верный древнему уговору. Просим даровать богатые урожаи.

Рядом с родовитыми Волхвами на колени упали три пришлые волхвы князей. И уже в пять голосов продолжили:

– Просим смилостивится над жертвой.

– Просим даровать ей дитя.

– Просим даровать следующего князя Артании. Князя, одной крови с богами.

– Просим даровать дитя, чтобы правил на земле.

– Восхвалял небесного отца и исполнял уговор.

Аня стояла с гордо выпрямленной спиной. Не пристало княжеской дочки, наречённой богам, высказывать страх перед челядью. Она пристально всматривалась в бушующий океан. Ледяные брызги не долетали, но ветер пробирал до костей.

Я старалась ловить каждое движение старшей сестры. Высматривала, не сводила взгляд с неспокойно глади воды. Через год буду стоять сама, и молить богов принять в свои сады.

Ветер на мгновенье стих. Малая часть океана, прямо под скалкой, замерла и покрылась зеркальной гладью. Аня оглянулась и прошептала.

– Вот он, шанс. Туда прыгай.

Я улыбнулась сквозь слезы, и оттолкнув опешившего стража стремглав кинулась к ней. Аня порывисто обняла и прижалась лбом к моему лбу. Мы часто делали так в детстве, как ритуал. Потом сестра резко выпрямилась, отняла  мои руки и прыгнула со скалы. Я подскочила к краю скалы провожая Анютку взглядом.

За спиной услышала грозное шипение старого волхва.

– Несносная девчонка, прикажу высечь в назидание другим.

Я не обратила внимания. Какая разница, все равно, через год и меня с почестями скинут со скалы. Два раза не умру.

Я во все глаза смотрела, как Аня падала в океан. Не было ярких всполохов в небе. Не появилась летающая колесница. Не прискакал бог на крылатом коне. Ничего не было. Мне оставалось молиться, чтобы то затишье в воде и было входом в сады Ирия. Пусть сестрёнка долетит туда. Пусть пройдет через затишье, а не разобьется о скалы.

Аня летела в центр глади. Я задержала дыхание. Сзади на меня кричал уже отец. Никто не смел коснуться следующей жертвы без разрешения князя. А он не велел.

Вдруг вода двинулась. Волны забурлили, стремились налезть одна на другую. Океан бушевал по всей глади. Аня не успела. Гребень волны накрыл её с головой. Через пару секунд голова показалась над водой, а следующая ударила сестру об выступающие скалы. Я закричала видя, как безвольно Аня болталась на волнах, как тело бьется о скалы. Младшие жрецы по команде отца схватили меня и силой увели от края. Я сопротивлялась билась кричала и плакала:

– Ты убил её! Отец! Ты убил Аню!

Паства замерла, боясь потревожить плач княжны. Люд ждал решения Волхвов. Приняли ли боги жертву. Но постепенно поднимался ропот видя, как убивается вторая дочь, следующая жертвенная жена. Самые смелые хотели посмотреть вслед Ани со скалы. Но стража никого не подпускала. Каспар со скалы следил, как младшие служки гарпунами вытащили тело жертвы и убрали с глаз. Тогда он поднял руки и произнёс:

– Жертва благосклонно принята богами. Княжна отправилась в сады Ирия. Возрадуемся и восславим богов.

Меня насильно привели в храм, уводя подальше от толпы. Незнакомый волхв раздвинул мне рот и зажав пальцами нос влил горький настой. Я закашлялась. Отвратительная жижа текла по горлу. Рефлекторно глотнула мерзкую вонючую настойку. Мир привычный зашатался. Внутренний кокон который я старательно простила вокруг враждебного мира трещал. Вера в будущее счастье в Ирии покрылась коркой льда и осыпаясь больно ранила осколками рухнувшей надежды. Отец, он обещал, что мы не умрём. Пустые слова. Он предал нас. Волхвы убили Аню. Сознание стало меркнуть и приятная пустота, исцеляющее небытие погасило мой разум. Я ничего не помнила и ничего не чувствовала. В этом, моем потустороннем не реальном мире Аня была жива и нам нет нужды умирать.

Вечером, в маленькую келью, в которой меня заперли, зашёл поседевший князь. Плечи опущены, глаза впали. Я отвернулась от него. Предал, убил, и ещё раз убьёт.

– Арина, посмотри на меня.

Конечно, приказал, мне же нельзя перечить отцу. Я порывисто втянула воздух. Медленно повернулась и подняла глаза. Слезы слепили, и на мгновенье мне почудилось, что и он плачет.

– Почему боги не взяли Анютку?

– Верховный Волхв провозгласил, что жертва принята.

Я отвернулась и глядя в пол сквозь зубы зашипела:

– Её накрыла волна с головой, потом тело ударилось о скалы. Она погибла отец! А через год утопну и я.

Отец молчал. Плечи поникли, руки нервно теребили Анюткин платок. Злость внутри поднимала голову. Ненависть кралась в душу. Чёрная часть моей сущности, проклятое наследие матери, поднимал голову. “Не жалей, он тебя не пожалеет”. Я сорвалась на крик. Посмела кричать на князя, на отца.