Джозеф Шеридан – Шах и мат (страница 95)

На миг джентльмены оказались под лампой; тут-то и скрестились взгляды мистера Лонгклюза и дяди Дэвида. Последний, изменившись в лице, чуть попятился.

– О, мистер Арден! – восклицает Лонгклюз, делая шаг вперед, как если бы изначально явился именно к дяде Дэвиду.

– Довольно, сэр! – кричит дядя Дэвид, простирая к нему руку, и продолжает, кивнув констеблям: – Это он и есть – Уолтер Лонгклюз.

Лонгклюз оглядывается, переводит мрачный взор на джентльменов; видно, что он внутренне концентрируется для борьбы. В следующее мгновение он делает шаг вперед и как ни в чем не бывало спрашивает:

– Что все это значит?

– Мы имеем ордер на ваш арест, сэр, – ответствует ближайший к нему полисмен и хватает Лонгклюза за шиворот.

– Сопротивление бесполезно, сэр, – предупреждает другой полисмен, тоже вцепляясь Лонгклюзу в воротник и еще дополнительно в локоть.

– Мистер Арден, не изволите ли вы объясниться? – цедит Лонгклюз.

– Спокойно, сэр, – вступает третий полисмен, извлекая из кармана бумагу. – Вы обвиняетесь в убийстве; вот ордер. Уолтер Лонгклюз, он же Йелланд Мейс, именем Королевы, вы арестованы.

– Где мировой судья? А, вон он! Здравствуйте, мистер Харман! Мое имя Лонгклюз, и вам это известно. Попрошу не оскорблять меня, называя Майзом, равно как и другими сомнительными именами. Совершенно очевидно, что произошла ошибка. Разве у вас имеются порочащие меня сведения?

– Я только что их получил, притом заверенные надлежащим образом, сэр, – ответил судья, подкрепив свои слова взмахом руки; при невысоком росте, мистер Харман держался куда как прямо.

– Вон оно что! Да неужели вы сами не понимаете всей абсурдности обвинения? Клянусь спасением души, это просто нелепо! Разумеется, без необходимости вы не доставили бы мне неудобств. Полагаю, обязательство явиться в участок удовлетворит вас?

– Никак не могу принять ваше предложение, – категорически заявил судья.

Ладони его милости, за исключением больших пальцев, пребывали в карманах, сам мистер Харман то привставал на цыпочки, то опускался на пятки, сентенцию же свою сопроводил неумолимым качанием головой.

– Но вы, по крайней мере, пошлете за моим адвокатом? Надувательства я не потерплю, сами знаете.

– Вынужден предупредить вас, мистер Лонгклюз, что я, в свою очередь, не потерплю подобных выражений! – заметил свысока низенький мистер Харман.

– Ваши сведения, даже если они и существуют, не более чем бред сумасшедшего. Я не виню никого из вас, джентльмены. Да что вы так в меня вцепились? Ослабьте хватку, господин полисмен! Я лишь сказал, что ровно ничего не понимаю. Едва ли в Лондоне найдется человек, который не будет возмущен до глубины души, узнав, как со мной обходятся. Вновь предлагаю вам, мистер Харман, отпустить меня под залог. Сумму назначьте сами. Нет, это немыслимо! Что мешает вам согласиться на залог?

– Улики, сэр; они слишком серьезны. При таком обвинении освобождение под залог невозможно, вы это знаете не хуже меня.

Мистер Лонгклюз передернул плечами и усмехнулся.

– Мне хотя бы не придется идти пешком? Моя двуколка у дверей. Или она кажется вам не слишком надежной, мистер Харман? Тогда велите своим людям нанять кэб. А вы, мистер Арден, быть может, позволите мне пока присесть?

– Да, пожалуйте в кабинет, – отвечает Дэвид Арден.

Лонгклюз вступает в его кабинет, сопровождаемый полисменами; лакей отправлен на поиски кэба. Сэр Ричард Арден, можете не сомневаться, давно исчез. Он понял, что дело неладно, и поспешил скрыться у себя дома, откуда, жаждая информации, послал слугу к дяде Дэвиду.

Увидав в окно, что посланник возвращается, сэр Ричард сам открыл ему дверь, после чего крепко задумался (как и всякий человек в ситуации столь критической и опасной) о том, какой же курс избрать. Наипростейшим выходом казалось бегство; на нем сэр Ричард и остановился. Он знал, что Лонгклюз имеет целых два повода, чтобы возбудить против него дело. В любой момент Лонгклюз может уничтожить репутацию сэра Ричарда. Однако не годится бежать на ночь глядя. Пусть страшная весть подтвердится утром, а до тех пор сэр Ричард из дому ни ногой.

В это самое время за Лонгклюзом закрылась дверь кошмарной тюремной камеры. Адвокат пробыл с ним почти всю ночь.

Дэвид Арден, как и обещал, изложил этому джентльмену суть страшного обвинения.

– Не хочу, – добавил он под конец, – никого заставать врасплох или ставить в заведомо невыгодное положение; мне просто нужна правда.

Дядя Дэвид располагал копией заявления Пола Дэвиса с подписями свидетелей (какова бы ни была юридическая ценность этой бумаги) и его же показаниями, данными под присягой незадолго до безвременной кончины. У него имелись и показания фон Бёрена, который пришел-таки в сознание и даже обрел перед смертью дар речи. Притом, совсем неожиданно, показания дала Марта Танси, и касались они шрама нехарактерной формы на левой Лонгклюзовой руке. Этот шрам старая Марта узнала – точно такой же она видела у Йелланда Мейса в жуткую минуту, когда злодей, свершая убийство, стиснул бортик двуколки.

Что касается гипсовых слепков, которые фигурировали в показаниях барона фон Бёрена и Дэвида Ардена, их удалось создать по матрицам, и они были опознаны; в частности, сходство с силуэтным портретом Йелланда Мейса подтвердил мистер Плюмз.

Нашлись и свидетели, показаниями которых пренебрегли, когда убийство Гарри Ардена было шокирующей новостью. В целом дело виделось поверенному практически безнадежным. К мистеру Лонгклюзу, как к пациенту в критическом состоянии, среди ночи вызвали адвоката; он имел разговор с поверенным, в ходе коего вел записи, чтобы затем над ними поразмыслить.

Рано поутру, как только позволили тюремные порядки, адвокат вновь явился в камеру, где бдел с Лонгклюзом его поверенный.

Вид у мистера Блинкинсопа был куда как мрачный.

– То есть выхода, по-вашему, нет? – напрямик спросил мистер Лонгклюз после долгой дискуссии.

– Позвольте задать вам всего один вопрос. Но, прежде чем я это сделаю, мне хотелось бы уточнить: вы нам полностью доверяете, мистер Лонгклюз?

– Да, полностью.

– В таком случае, если вы невиновны, мы могли бы пойти на риск: мы построили бы линию защиты таким образом, что в результате была бы опровергнута версия государственного обвинения. Но, если вы виновны, такая линия станет фатальной.

Адвокат смущенно взглянул на мистера Лонгклюза.

– Я знаю, что в подобных обстоятельствах всегда задают этот вопрос, и без колебаний говорю, что не являюсь невиновным. Вот и действуйте соответственно, – отчеканил Лонгклюз.

Поверенный, который до сих пор барабанил пальцами по столешнице, обрывает мотивчик и вперяет взор в Лонгклюза; затем опускает глаза и продолжает барабанить. На лице его скорбь. Он уже обсуждал шансы подзащитного с мистером Блинкинсопом, и ему известно, что скажет прославленный королевский адвокат.

– Одним из пунктов приговора будет конфискация? – уточнил мистер Лонгклюз.

– Да, – отвечал адвокат.

– Иными словами, все имущество отойдет Короне?

– Абсолютно верно.

– Что ж, у меня нет ни жены, ни детей. Заботиться не о ком. Ну а если я составлю завещания прямо сейчас? Разве это не будет умный ход – ведь всякое может случиться, глядишь, до суда дело и не дойдет?

– Пожалуй, – одобрил мистер Блинкинсоп. – Нет суда – нет конфискации.

– Ну а теперь скажите честно, как врач больному: как мне поступить? – спрашивает мистер Лонгклюз, откидываясь на спинку стула и глядя в лицо Блинкинсопу взором темным и серьезным.

– Дело скверное.

– Не бойтесь, продолжайте. Я хочу знать, каковы шансы – два к одному не в мою пользу, так?

– Увы, да.

– Или десять к одному? Прошу вас, сообщите ваше мнение.

– Да, вероятно, десять к одному.

Мистер Лонгклюз побледнел. Повисло молчание. Минуту спустя он проговорил глухо, едва слышно:

– То есть, по-вашему, у меня нет шансов? Не лукавьте со мной, заклинаю вас.

– Все очень плохо.

Мистер Лонгклюз прижал ладонь к губам. Поверенный и адвокат не произносили ни звука. Возможно, мистер Лонгклюз пытался скрыть некое движение души. Вот он встал, прошелся по камере, остановился возле сидящего мистера Блинкинсопа, держась за спинку его стула.

– Это должен быть оглушительно громкий процесс! – вдруг выдал Лонгклюз. – Мы бросим все силы; мы должны выиграть. И мы выиграем, потому что… – Он умолк на секунду и добавил мягко: – На сегодня хватит. Я хочу отдохнуть. В другой раз продолжим. Прощайте.

Оба джентльмена двинулись к выходу, но Лонгклюз жестом попросил адвоката задержаться.

– На два слова, будьте так любезны.

Мистер Блинкинсоп вернулся, и некоторое время эти двое провели наедине.

Глава LXXXVII. Заключение

Итак, сэр Ричард узнал, что случилось с мистером Лонгклюзом. Решимости насчет бегства у него поубавилось. В самом деле, покинув страну, он мог возбудить подозрения; да и вообще, разве не исчез сам мотив? С утра сэр Ричард места себе не находил, а в обед к нему явился мистер Рук, Лонгклюзов поверенный. Увиливать от встречи было бы неразумно, и визитера провели к хозяину.

– Это для вас, сэр Ричард, – произнес мистер Рук, протягивая большой конверт. – Мистер Лонгклюз написал это письмо три часа назад и велел передать его вам лично, что я и делаю.

– Это ведь не официальная бумага… – начал сэр Ричард.

– Я понятия не имею, что в конверте, – прервал мистер Рук. – Мистер Лонгклюз отдал мне письмо уже запечатанным. Я был занят хлопотами по его делу, ездил к мистеру Дэвиду Ардену, а не успел вернуться домой, как за мной вновь послали. Полагаю, вы уже в курсе?