Джозеф Нокс – Улыбающийся человек (страница 24)

Раздался женский голос, сиплый от выпивки, возраста или от того и другого одновременно:

– Ты рановато…

– Я друг Маркуса, где его искать?

– Друг Маркуса? – За дверью замолчали, потом послышался низкий безрадостный смех. – Теперь меня уже ничем не удивить в этой жизни.

Я отступил. Дверь открыла женщина среднего возраста в ночнушке леопардовой расцветки, примерно на размер меньше нужного, обдав меня запахом марихуаны.

– Привет… – Соседка оглядела меня с ног до головы. – Нужна компания, дружок?

– Нет, я не за этим.

– Маркус тебе деньжат задолжал?

Я показал ей удостоверение.

– С такими друзьями и врагов не надо, – рассмеялась она.

– Как вас зовут?

– Джин. – Она прислонилась к дверному косяку. – Потри меня, и твои желания сбудутся.

– У вас есть ключ от его комнаты, Джин?

Она собралась что-то сказать, но передумала.

– Возможно, я не замечу, что` вы курите…

– Да-да. – Соседка с притворным разочарованием поджала губы и исчезла в комнате. Потом ногой захлопнула дверь, видимо на всякий случай. Спустя минуту появилась снова и горячей влажной рукой вложила ключ мне в ладонь. Придвинулась ближе.

– Могу обслужить по дружбе…

– Я женат.

Она смерила меня долгим взглядом, потом отодвинулась:

– Не верю, красавчик. Женатики у меня, наоборот, в постоянных клиентах. Будешь уходить, ключ под дверь подсунь.

Я вернулся к комнате Маркуса и открыл дверь.

Каморка, провонявшая сыростью. На полу смятая форма охранника, будто человек испарился, а одежда осталась. Из мебели кровать, стул и письменный стол. Я осмотрел кровать, сдвинул грязные простыни. Пусто. Потом обошел комнату. Коробки от фастфуда, оставленные на жаре, покрылись плесенью, на полу валялись грязные салфетки и почти неотличимые от них платежные квитанции. В карманах форменного кителя обнаружились протекшая ручка, разменная мелочь и маленький пакетик. Я аккуратно его достал.

«Здоровая жизнь».

Такой же презерватив, что и в номере четыреста пять, где, похоже, оказывали секс-услуги. Значит, в отеле действительно промышляли проститутки. Теперь ясно, что имел в виду Али, говоря о предприимчивости Маркуса.

Но где он сам?

Я подсунул ключ под дверь комнаты номер 4 и крикнул:

– Где искать Маркуса?

Ответа не последовало.

– Эй! – Я пнул дверь.

– У водокачки, – ответила Джин.

– Это где?

– Да паб так называется, здесь, рядом. – Она рассмеялась. – Дошло?

4

Смеркалось, но жар по-прежнему висел в воздухе густой пеленой. Земля под ногами, казалось, гудела от зноя. Солнце целый день пропекало дороги, дома, заряжало теплом асфальт. Следуя указаниям Джин, я шел по неблагополучным кварталам. Подростки в худи что-то орали мне вслед из-под капюшонов, из окон обшарпанных многоэтажек неслись ритмичные басы.

Сначала я подумал, что меня обманули и здание давно заброшено: окна первого этажа заколочены исцарапанными листами железа, буквы вывески падают одна за другой. Замызганная штукатурка облупилась со стен, обнажив шлакобетонные блоки. Новехонькие магистрали, проложенные в стороне, сделали придорожную забегаловку ненужной, и теперь ее дожирал ненасытный кризис.

Дверь, липкую на ощупь, я предпочел открыть ногой. Внутри воняло мокрой псиной и перегаром. В зале сидели с десяток посетителей одинакового вида. Белые, примерно одного возраста, лысые или очень коротко стриженные. Большинство уставились в широкоэкранный телевизор, орущий на дальней стене. Там шла нарезка лучших моментов футбольных матчей. От слишком яркой цветопередачи заломило глаза. Несколько присутствующих глянули на меня, не выпуская из рук кружек с пивом цвета мочи. Над стойкой бара криво висел линялый британский флаг. Присмотревшись, я заметил, что он приколочен гвоздями. Как же, предмет гордости.

Бармен за стойкой выпрямился, изобразив подобие улыбки. Лицо его было отмечено печатью возраста, злобы и пьянства. Я успел насчитать у него во рту три золотых зуба. Он молча кивнул. Ревущий телевизор перекрывал все прочие звуки.

– Добрый вечер, – обратился я к бармену. – Не знал, что тут открыто…

– Да я сам никогда не знаю, откроюсь или нет. Сегодня вот футбол.

– Я кое-кого ищу.

Бармен уставился перед собой бессмысленным взглядом:

– По-твоему, те, кто сюда приходят, жаждут найтись?

– Мне нужен Маркус Кольер.

– Не слышал про такого, приятель. – Бармен равнодушно отвернулся.

– Говорят, он тут частенько.

– Частенько что?

– Ага, смешно, – согласился я. – Он такой бледный, лысый…

Бармен засмеялся и глазами указал мне на десяток посетителей – под это описание подпадали все.

– Ладно, я буду пиво. Про пиво-то вы слышали?

От этих слов бармен встрепенулся, но я направился в туалет. На сей раз присутствующие удостоили меня суровыми взглядами. В туалете обнаружилась единственная грязная кабинка. Дверцу так часто пинали, что верхняя и нижняя половинки открывались независимо друг от друга. Я прочел граффити поразборчивее и совершил доведенный до автоматизма пятиточечный обыск. В плафоне светильника обнаружился пакетик с чем-то, похожим на амфетамины. Ну да, мощь белых.

– Три фунта, – сказал бармен, когда я вернулся.

Я выложил на стойку три монеты, и он указательным пальцем подвинул их к себе по одной.

На стойке лежал красно-бело-синий барный коврик с надписью: «НА НАШЕМ ФЛАГЕ НЕТУ ЧЕРНОГО ЦВЕТУ»[10].

Пока я отсутствовал, в зале стало на одного человека меньше. Я отхлебнул пива и повернулся к бармену:

– А в субботу вечером он тут был?

– Кто?

– Маркус Кольер.

– Я же уже сказал…

– Его именем все стены в сортире исписаны. Типа самый большой хрен на районе.

Бармен не шелохнулся.

– Хотя соревноваться есть с кем.

– Чего тебе от него надо?

– Это наше с ним дело.

– Номер телефона оставь.

Я посмотрел на него, выудил из кармана ручку и написал на коврике номер полиции.