Джозеф Най – Мягкая мощь. Как я спорил с Бжезинским и Киссинджером (страница 21)
По традиционным меркам ни одно суверенное государство не может превзойти нас, а террористы не могут нас победить. Но информационная революция ставит более тонкие задачи, меняя саму природу государств, суверенитета и контроля, а также роль «мягкой силы». Все меньше вопросов, которые нас волнуют, будут решаться с помощью нашей доминирующей военной мощи. Политикам придется уделять больше внимания политике доверия и важности «мягкой силы». И им придется выходить на сцену, переполненную вновь наделенными властными полномочиями субъектами и лицами, не относящимися к верховной власти. Как мы увидим в следующей главе, все это будет происходить в очень разнообразном мире, в котором глобализация сокращает расстояния, обеспечивавшие защиту в прошлом.
Глава 3. Глобализация
Американцы все больше ощущают, как на их жизнь влияют события, происходящие за пределами страны. Террористы из разных уголков мира устроили хаос в Нью-Йорке и Вашингтоне. Или вот экономический пример: кто бы мог подумать, что неосмотрительная банковская практика в небольшой экономике, например, в Таиланде в 1997 г., приведет к обвалу российского рубля, массовые займы для предотвращения кризиса в Бразилии, а действия Федерального резервного банка Нью-Йорка по предотвращению краха хедж-фонда нанесут ущерб американской экономике? В качестве экологического примера можно привести недавнюю дезинфекцию многих американских городов с помощью вертолетов в попытке уничтожить потенциально смертельный вирус Западного Нила, который мог попасть в кровь путешественника, через птицу, провезенную через таможню, или в кишечник комара, залетевшего в самолет. Опасения по поводу «биоинвазии» заставили некоторые экологические группы разместить в газете New York Times объявления на всю страницу с призывом сократить объемы мировой торговли и путешествий. А с началом XXI века улицы Вашингтона, Праги, Квебека, Генуи и других городов, где проходили встречи лидеров, заполнили демонстранты, протестующие против глобализации.
Глобализация — рост всемирных сетей взаимопроникновения — практически так же стара, как и история человечества. Примером «тонкой» глобализации может служить древний Шелковый путь, связывавший средневековую Европу и Азию и включавший в себя небольшое количество предметов роскоши и элитных покупателей (хотя все более широкие слои населения Европы страдали от вирусов, сопровождавших торговцев). Экономическая глобализация резко усилилась в XIX веке. В «Коммунистическом манифесте» 1848 года Карл Маркс и Фридрих Энгельс утверждали, что «все старые национальные отрасли промышленности уничтожены или уничтожаются… На месте прежней местной и национальной замкнутости и самодостаточности мы имеем сношения во всех направлениях, всеобщую взаимозависимость наций».
Идея о том, что глобализация равнозначна американизации, является распространенной, но упрощенной. Сами Соединенные Штаты являются продуктом глобализации XVII–XVIII веков. Как писал Адам Смит в 1776 году, «открытие Америки и прохода в Ост-Индию через мыс Доброй Надежды — это два величайших и важнейших события, зафиксированных в истории человечества,… объединившие в какой-то мере самые отдаленные части света». Но верно и то, что Соединенные Штаты являются гигантом современного этапа глобализации. По словам министра иностранных дел Франции Юбера Ведрина, «Соединенные Штаты — очень крупная рыба, которая легко плавает и господствует в водах глобализации. Американцы получают от этого большие выгоды по целому ряду причин: из-за своих экономических размеров; из-за того, что глобализация происходит на их языке; из-за того, что она организована по неолиберальным экономическим принципам; из-за того, что они навязывают свои легальные, бухгалтерские и технические практики; из-за того, что они являются сторонниками индивидуализма».
Понятно и, вероятно, неизбежно, что те, кто повторно посылает американскую власть и популярную культуру, используют национализм для борьбы с ней. В 1940-х годах французские чиновники пытались запретить кока-колу, и она была окончательно разрешена к продаже во Франции только в 1953 г.
В 1999 г. Жозе Бове, французский фермер-овцевод (который, кстати, провел первые годы своей жизни в Беркли, Калифорния), стал французским героем и привлек внимание мировой прессы, защищая «кулинарный суверенитет» путем уничтожения ресторана McDonald's. Никто не заставляет французскую публику входить в золотые арки, но успех Бове в СМИ говорит об амбивалентности культуры по отношению ко всему американскому. Как жаловался в 1999 г. президент Ирана, «новый мировой порядок и глобализация, которые пытаются заставить нас принять некоторые державы и в которых игнорируется культура всего мира, выглядят как своего рода неоколониализм».
В некоторых аспектах глобализации сегодня действительно доминирует деятельность, базирующаяся на Уолл-стрит, в Силиконовой долине и Голливуде. Однако межконтинентальное распространение христианства на много веков опередило открытие Голливудом способа продвижения на рынок фильмов о Библии. И глобальное распространение ислама, продолжающееся по сей день, не является «made in USA». Английский язык, на котором говорит около 5 % населения Земли, изначально был распространен Великобританией, а не США. Связи между Японией и ее латиноамериканскими соседями не имеют никакого отношения к США, как и связи между франко-, испано- и португалоязычными странами, соответственно. Не имеет отношения к США и современное распространение СПИДа в Африке и Азии. Не имеют отношения к этому и европейские банки, кредитующие развивающиеся рынки Азии и Латинской Америки. Самая популярная спортивная команда в мире — не американская: это «Манчестер Юнайтед», имеющая двести фан-клубов в 24 странах. Три ведущих «американских» музыкальных лейбла имеют британских, немецких и японских владельцев. Некоторые из самых популярных видеоигр родом из Японии и Великобритании. Рост реалити-шоу, ожививший или развенчавший стандарты телевизионных развлечений последних лет, распространился из Европы в США, а не наоборот.
Как отмечает британский социолог Энтони Гидденс, «глобализация — это не просто доминирование Запада над остальными; она влияет на США так же, как и на другие страны». Или, по словам сингапурского дипломата Кишора Махбубани: «Запад будет все больше впитывать хорошие умы из других культур. И по мере того, как это будет происходить, Запад будет претерпевать значительные изменения: он станет внутри себя микрокосмом.
Глобализация не является американской по своей сути, даже если ее нынешнее содержание во многом зависит от того, что происходит в Соединенных Штатах.
Ряд отличительных качеств США делает их уникально приспособленными для того, чтобы служить центром глобализации. Американская культура формируется и ориентируется на многонациональное общество, демографическая структура которого постоянно изменяется под воздействием иммиграции. Америка всегда отличалась синкретической культурой, свободно заимствующей самые разные традиции и постоянно открытой для остального мира.
И европейские опасения по поводу американского влияния не новы. Еще сто лет назад на эту тему был опубликован целый ряд книг, например, британский ученый У.Т. Стид в 1902 г. написал книгу «Американизация мира». Соединенные Штаты также являются прекрасной лабораторией для культурных экспериментов, крупнейшим рынком, где можно проверить, найдет ли тот или иной фильм или песня отклик у той или иной подгруппы населения, а может быть, и у всех людей в целом. Идеи свободно приходят в США и так же легко уходят — часто в коммерческой форме, поддерживаемые предпринимателями, опирающимися на глубокие резервы капитала и талантов. Пицца Хат в Азии выглядит по-американски, хотя еда, конечно же, итальянская. По-видимому, существует связь между возможностями глобализации и этими характеристиками американского общества.
Американская культура не всегда проникает в другие общества без изменений и не всегда имеет политические последствия. Идеи и информация, поступающие в глобальные сети, «загружаются» в контексте национальной политики и местных культур, которые выступают в качестве селективных фильтров и модификаторов того, что туда попадает. В Китае меню «Макдоналдса» отличается от меню других ресторанов, а американские фильмы дублируются с разным китайским акцентом, чтобы отразить восприятие китайцами передаваемого сообщения. Политические институты зачастую более устойчивы к транснациональной передаче, чем популярная культура. Хотя китайские студенты на площади Тяньаньмэнь в 1989 г. построили копию статуи Свободы, Китай практически не перенял американские политические институты.
Глобализация сегодня американоцентрична, поскольку большая часть информационной революции происходит из США, и значительная часть контента глобальных информационных сетей создается в настоящее время в США и способствует укреплению американской «мягкой силы».
Но Ланг упускает из виду открытость американского общества, которое принимает и перерабатывает культуру остального мира. Более того, некоторые американские практики очень привлекательны для других стран: честное регулирование лекарственных средств, как это делает Управление по контролю за продуктами и лекарствами (FDA); прозрачные законы о ценных бумагах и практика, ограничивающая мошеннические операции, за которыми следит Комиссия по ценным бумагам и биржам (SEC). Иногда трудно обойтись без американских стандартов, как, например, в правилах, регулирующих работу Интернета. Однако другие американские стандарты и практика — от фунтов и футов (вместо метрической системы) до смертной казни и права на ношение оружия — вызывают недоумение или даже откровенную враждебность в других странах. Мягкая сила — это реальность, но она присуща Соединенным Штатам не во всех сферах деятельности и не является единственной страной, обладающей ею. Глобализация — это не просто американизация.