Джозеф Кэмпбелл – Богини: тайны женской божественной сущности (страница 35)

Вы можете трактовать все это как хотите. У вас есть авторитеты, которые считают, что христианство – это продолжение мистической традиции или что оно представляет собой нечто совершенно особенное, где Господь, если вы понимаете, что это такое, спустился на землю совершенно особым образом.

Гностическое Евангелие от Фомы, обнаруженное в Египте в 1945 г., легко соотносится и с буддизмом, и с христианством, и с античными мистическими религиями. Иисус говорит: «Тот, кто напился из моих уст, станет как я. Я также стану им»[133] (Евангелие от Фомы, 112). Это то же самое, что говорит Будда: «Все вокруг – это Будда». Все живые существа вокруг – это воплощения Христа, и нужно найти Христа в своем сердце, принять и превратить его в источник нашего существования. Это чистой воды буддизм, просто здесь мы пользуемся именем Христос вместо термина буддийское сознание. Таким образом, вы можете применить понятие буддийского сознания к мистическим религиям. Одно из традиционных универсальных представлений о смерти и возрождении – смерти вашей природной сущности и возрождения вашего духа – уже проникло из мистических традиций в христианскую традицию.

В Ветхом Завете, с моей точки зрения, ощущается самая жестокая патриархальность. Как я уже упоминал, Богини там вообще нет. Ее (Инанну, Астарту, Иштар или каких-то других богинь) там называют мерзостью.[134] В этой чисто мужской мифологии отсутствует представление о воплощении божественного в мире людей. Иудеи считают Мессию не Сыном Божьим, а человеком, чье величие и облик таковы, что он достоин называться Сыном Божьим, здесь отсутствует буквально воспринимаемый, античный мотив непорочного зачатия, который внушал такое отвращение представителям библейской традиции. Здесь Богине места нет.

А дальше апостол Павел разворачивает христианскую традицию лицом к миру античной Греции. Изящно выражая свои мысли на греческом языке, он в своем евангелии сумел совместить мир синагоги и афинский мир. Здесь появляется Богиня в образе Непорочной Девы и Матери Бога. На протяжении последних двух тысячелетий мы становимся свидетелями постепенного роста авторитета Непорочной Девы, когда ее начинают почитать практически как богиню. Теперь ее, как и Христа, тоже считают Спасительницей, признавая ее страдания и лишения, как ее великого сына. Она дала ему жизнь и привела в этот мир, а ее смиренное принятие Благовещения равносильно акту Спасения.

Но Церковь все равно проводит очень яркое различие между верой в Бога и почитанием Непорочной Девы. Все же она – смертная женщина, обычный человек. Но то, что она приняла на себя миссию высшего порядка, возвышает ее, превращая в «Бодхисаттву» – божественный символ, превосходящий по значимости даже сам божественный символ Христа. И вот она снова с нами, друзья мои, – та самая древняя Богиня. Она вернулась, и вы больше не сможете сбросить ее с пьедестала.

Я рассказывал о древних божествах, а теперь мне хотелось бы рассказать о том, как они трансформировались в известных выдающихся личностей и персонажей. Проблема с греческим пантеоном состоит в том, что когда боги становятся похожими на людей, их мифологическая мощь начинает угасать. Но я не думаю, что подобное произошло с самой античной греческой традицией – потому что традиционные мифологические ипостаси этих богов очень почитались. Я полагаю, что проблема возникает из-за интерпретации. В эпосах Гомера мы видим, как акцент смещается с мужских ценностей, характерных во времена арийского нашествия, к тем ценностям, которые были более ориентированы на женственность.

Переходя к историческому периоду, который пришел на смену античности, мы имеем дело не с обществом земледельцев, а с космополитическим обществом. Теперь главная забота людей – не выращивание урожая, хотя это по-прежнему важно. Возникли города, появились торговцы, которые отправляются в путь по великим мировым торговым путям. Эти люди похожи на нас, нынешних, они оторваны от своих корней и испытывают психологические проблемы. Поэтому тема смерти и возрождения в эту эпоху обсуждается не на языке мира растений, теперь речь идет о смерти и возрождении души.

Весьма примечательно, что хотя тысячи людей пережили инициацию, практикуя мистические культы, тайны подобных культов никогда не разглашались, и никто о них не узнал. Мы можем лишь строить догадки о том, что же там происходило.

В чем же кроется секрет? Различные исследователи строили об этом самые разнообразные теории. Я хотел бы продемонстрировать вам несколько изображений демонстрирующих этапы мистического ритуала. Возможно, они подскажут, что именно там могло происходить, не о конкретных деталях этих ритуалов, а о том, что они представляли собой в целом.

Давайте рассмотрим древнюю шумерскую печать (рис. 113). Шумерская цивилизация существовала в нижней части течения Тигра и Евфрата, в долине рек, в мире грязи. Но то была не просто грязь, а плодородная земля, что способствовало формированию на этой территории крупных поселений. Это были первые крупные города – Лагаш, Эрач и другие. Там и была найдена эта цилиндрическая печать для маркировки вещей. На ней справа изображена женщина со змеей, еще мы видим мужчину и древо с плодами добра и зла. Можно без труда догадаться, как интерпретировали археологи подобное изображение: как раннее упоминание о грехопадении в райском саду.

Но, насколько нам известно, в шумерской традиции – а есть и другие печати с изображением этого дерева – не существовало понятия о грехе, связанном с этим деревом. То божество, которое ухаживало за ним, угощало плодами дерева, и плод бессмертия нужно было съесть.

Давайте задумаемся об этих двух деревьях в райском саду. Господь запретил есть плоды с двух деревьев: с Древа познания добра и зла и с Древа бессмертия. Книга Бытия гласит, что Господь, увидев, как Адам и Ева укрыли свою наготу в одежды из листьев, догадался, что здесь что-то не так. «Что такое?» – спрашивает он.

Рис. 113. Богиня Древа Жизни (глиняная цилиндрическая печать, шумерская культура, Ирак, 2500 лет до н. э.)

И вот они сознаются в содеянном, мужчина сваливает вину на женщину, а та на змея. И Господь проклинает их, каждого по-разному. Мужчина отделался легче всех: он всего лишь в поте лица будет добывать хлеб свой. Женщине придется рожать в муках, а змея будет весь свой век ползать на брюхе. В тексте, где Господь именуется Элохим (םיהולא) (это имя во множественном числе, а не в единственном, как Яхве (הוהי)), говорится: «Теперь человек стал одним из нас, знающим добро и зло». То есть ему ведом реальный мир, его физические явления, жизнь и смерть, что хорошо, а что плохо. «И теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от Дерева жизни, чтобы жить вечно: И выслал его Господь из сада Эдемского… и поставил на востоке херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к Дереву жизни».[135] В этой религии путь к бессмертию закрыт.

Во всех других известных мне религиях говорится об обретении бессмертия. Как я уже упоминал, именно под Древом бессмертия восседал Будда. У входа в буддийский храм вы видите двух воинственных стражей. Это и есть тот самый херувим, который должен преградить вам путь. В буддизме они символизируют ваш животный страх и ваши желания. Это страх уничтожения вашего эго и желание, чтобы оно продолжало жить и наслаждаться, что и мешает вам обрести бессмертие. Страх и желание – вот две смыкающиеся скалы, встающие препятствием на нашем пути к осознанию собственного бессмертия.

Христос прошел через эту дверь и сам стал плодом бессмертия, когда был распят на кресте. Крест становится вторым древом райского сада – вот в чем заключалось постигшее святого Павла откровение. Это одна из главных тем христианства; она же присутствует в мистических религиях, которые мы сейчас обсудим.

Рассмотрите повнимательнее изображение на шумерской печати. Рожки на голове бога, сидящего под деревом, указывают, что это лунный бог, который скоро угаснет, но потом возродится где-то рядом с деревом. Лунный бог с горами, впитавшими силу луны, спустился умереть и обрести новые силы в утробе Богини, представшей в образе дерева, а потом он снова возродится. На другом изображении Богини (рис. 31) она стоит на вершине Мировой горы. Здесь мы видим бога-мужчину, готового принять свою Богиню, рядом изображена змея – символ животворной силы. Вы отдаете свою животную жизнь, чтобы возродиться духовно; вот в чем заключен здесь мистический смысл.

Мистические культы

Центром греческих мистерий был Элевсин (ныне Элефсис), до которого сегодня можно быстро доехать на такси от Афин. Вам откроется вид на гавань с кораблями и нефтеперегонными заводами – все это совсем не похоже на мистическую тропу, которую вы ожидали увидеть.[136] Старая легенда гласит, что именно там зародилось земледелие, – иными словами, именно там Деметра подарила его людям. Предполагается, что здесь начали впервые выращивать пшеницу, и Деметра была покровительницей храма, в котором этот дар был передан людям.

Рис. 114. Деметра и Плутос, древнегреческий бог изобилия (каменный барельеф, Греция, V в. до н. э.)

В Элевсине мы видим Деметру именно в такой позе – она сидит, в правой руке держит факел, символизирующий хтоническое, подземное странствие. В этом изображении присутствует двойная символика – она предстает как Мать Земли и как Персефона, ее дочь, которая спускается в подземный мир и возрождается каждую весну. На изображении может быть одна или две змеи-андрогина, в двух разных ипостасях, предстающих в виде змеи или змеечеловека. Плутос, бог изобилия подземного мира, получает от Деметры колос с зерном, чтобы унести его наверх, в мир людей.