Джозеф Кэмпбелл – Богини: тайны женской божественной сущности (страница 33)

Одиссей рассказывает ей о своих странствиях – так и начинается «Одиссея»: вся история – это воспоминание о том, как он попал туда.

Рис. 109. Одиссей, Афина и Навсикая (краснофигурная амфора, античная Греция, V в. до н. э.)

Потом он просит помочь ему вернуться домой, и Алкиной снаряжает для него прекрасный корабль. Одиссея приносят туда спящего, усталого после странствий и кутежа, и его корабль отплывает в Итаку, где он причаливает к родным берегам тоже во сне. Как прекрасно: проснулся – и вот он дома, с Пенелопой. Так и заканчивается воображаемое путешествие, во время которого он познакомился с искусительницей Цирцеей (посланницей Афродиты), побывал мужем Калипсо (посланницы Геры) и познакомился с очаровательной девушкой Навсикаей (посланницей Афины).

Тем временем Пенелопа ткет и распускает свою паутину, она ведет себя как луна, которая то прибывает, то убывает. Ее мужа не было дома двадцать лет, война окончена, все остальные вернулись, но где же Одиссей? Со всех окрестных дворцов приходят молодые и зрелые поклонники и говорят ей: «Негоже женщине жить одной в этой стране, в таком дворце. Тебе нужно выйти замуж за одного из нас».

Но Пенелопа верит, что ее муж вернется, и говорит: «Когда я закончу ткать, то подумаю о вашем предложении». Поэтому она ткет не покладая рук, а по ночам распускает работу. Одиссей – как солнце, а она – луна; они оба символизируют тайну календаря, соотношение солнечного и лунного сознания, мужское и женское.

Афина является Телемаху в образе юноши и велит ему: «Пойди отыщи своего отца». Так происходит инициация молодого человека во взрослую мужскую жизнь, когда он должен найти своего отца.

Рис. 110. Пенелопа и Телемах (краснофигурный скифос, античная Греция, V в. до н. э.)

Но никто не знает, где его отец, и тогда Телемах говорит: «Надо бы мне пойти к Нестору». Нестор был одним из старейшин во время войны, как в наши дни – старый тренер футбольной команды. Он знает всех героев, всех на свете, все знает.

Как только Телемах уходит повидать Нестора, поклонники Пенелопы решают устроить ему засаду, чтобы убить, когда он вернется. Телемаху рассказали об этом, и потому он возвращается домой другой дорогой. Он оказывается в доме Эвмея, свинопаса, служившего у Одиссея.

Правда же, интересно, что отец встретится с сыном в доме свинопаса? Инициацией Одиссея руководила женщина, которая превращала мужчин в свиней, вину Ореста искупили кровью жертвенной свиньи. Свинья – это священное животное, связанное с тайнами подземного мира. Первым живым существом, узнавшим Одиссея, когда он прибывает в Итаку, был его старый пес, а потом – старая служанка Евриклея, которая омывала ему ноги и узнала Одиссея по шраму от клыка кабана. Помните: Адониса убил кабан, Осириса умертвил его брат Сет во время охоты на кабана в зарослях папируса, и у Одиссея есть отметина, нанесенная кабаном. Существует ассоциативная связь между кабаном и возрождением, душой и вторым рождением, с героем, который ушел и вернулся, – и это очень важно. Когда Евриклея узнает шрам и понимает, кто перед ней, она хочет что-то сказать, но Одиссей прикрывает ей рот и велит ей: «Не говори ни слова», потому что если его имя произнесут вслух, поклонники жены уничтожат его.

Рис. 111. Одиссей убивает женихов (краснофигурный скифос, искусство этрусков, Италия, 440 г. до н. э.)

В это же самое время Пенелопа соглашается на уговоры женихов и говорит: «Хорошо, я выйду замуж за того, кто сможет натянуть тетиву лука моего мужа Одиссея и пошлет стрелу через двенадцать колец». Снова цифра 12 – по числу знаков зодиака.

Все пытаются, никто не может сделать этого. Тогда какой-то бродяга, которого никто не узнал, говорит: «Дайте-ка я попробую». В выразительном описании этой сцены Одиссей берет в руки лук, проверяет, в каком он состоянии – не подточили ли его жуки или еще что. Он натягивает тетиву, прикладывает к ней стрелу и стреляет – и стрела проходит через двенадцать колец. Он делает шаг назад, берет другу стрелу и начинает убивать поклонников Пенелопы. Он теперь восстает, как солнце, а поклонники, как звезды вокруг Матери-Богини, стираются с небосклона.

С возвращением Одиссея поклонникам приходит конец. И Пенелопа говорит: «Милый, на твою долю, наверное, выпало много приключений».

Итак, я не знаю, кто интерпретировал Одиссею таким образом – как повествование об инициации. Но мне представляется, что так она прекрасно вписывается в то, что можно было бы назвать архетипичным путешествием в ночном море и возвращением для того, чтобы привести себя в соответствие с принципами женственности, которую со времен Троянской войны всячески принижали. Открытие Богини заново и ре-интеграция принципа женственности представляют собой нечто новое. В то время как такие мифы повествуют о том, что волнует человека и представляет для него проблему в данный момент, мы сталкиваемся с теми же самыми силами, которые теперь необходимо интегрировать в свои представления.

Кена-упанишада из Индии, созданная в VII в. до н. э. – примерно в то же время, что и Одиссея, – также повествует о возвращении Богини. Там говорится о том, что как-то раз индоевропейские боги стояли вместе и вдруг увидели, как по дороге к ним спускается нечто странное. И они задумались: «Интересно, что же это такое».

Агни, бог огня, говорит: «Пойду узнаю, кто это». Он идет и предстает перед лицом этой странной, загадочной силы, и эта сила спрашивает у него: «Кто ты такой?»

Агни отвечает: «Я – Агни. Я бог огня. Я могу сжечь все на свете».

Странная сила кидает ему соломинку и говорит: «Давай посмотрим, как ты сожжешь ее».

Агни не может сжечь эту соломинку. Он возвращается к остальным богам и говорит: «Я не знаю, что это такое. У меня ничего не получилось».

Тогда Рудра, повелитель ветра, говорит: «Я пойду. Позвольте мне сказать свое слово».

И вот Рудра идет, и эта странная сила спрашивает у него: «Кто ты такой?»

Он отвечает: «Я Рудра. Я повелеваю ветрами. Могу сдуть что угодно».

И странная сила кидает и ему соломинку и говорит: «Давай посмотрим, как ты сдвинешь ее с места».

Рудра пытается, но у него ничего не получается. Он возвращается к остальным богам.

Тогда появляется богиня майя. Это ее первое появление, впервые за все время существования ведической традиции, и она знакомит богов с Брахманом, высшим божеством. В ней заключена женская сила откровения, что мы и наблюдаем в Одиссее.

Рис. 112. Богиня (барельеф, античная Италия, V в. до н. э.)

Глава 7

Мистерии, связанные с трансформацией[132]

Богиня – в древности и в будущем

Я попытался представить истоки и основные линии пересечения традиций почитания Богини-Матери в качестве основного божества в период с 7000 до 3500 г. до н. э. и совершенно противоположных культов индоевропейских захватчиков, появившихся около 4000 до н. э. Я не уделил достаточного времени описанию индоевропейской мифологии; нам необходимо реконструировать ее с помощью сравнительных методов, сопоставляя европейские и азиатские традиции – греческую с ведической, пришедшей из Индии, и т. д.

У земледельцев, проживающих в определенном регионе, как это было с теми, кто поклонялся Матери-Богине, поклонение может быть направлено на какие-то конкретные объекты: дерево, озеро, камень или какое-то конкретное место. Но у кочевников, например у семитских воинов или у арийцев, поклоняются тому, что вокруг и везде: бесконечному небу над головой, бескрайним просторам земли, ветру, луне, солнцу. Алтари переносят с места на место, устанавливают их и здесь и там – повсюду, и сам алтарь впоследствии принимает символическую форму, наводящую на мысли о космосе и движении в нем. Их божества не похожи на божества земледельцев, чьи боги рождаются, взрослеют, умирают, а затем переживают воскресение; в отличие от них, божества кочевников универсальны и живут вечно.

Корни кочевых народов – древние охотники, для кого основным связующим звеном с мифологическим миром и главным хранителем традиций был шаман. Шаманом становился тот, кто пережил собственную психологическую трансформацию, то, что мы сейчас называем шизофреническим расщеплением личности. Шаман погрузился в глубины бессознательного, вступил в контакт с богами и вернулся, овладев подлинным знанием.

Более того, те божества, которым шаманы посвятили свою жизнь, очень хорошо им знакомы: они являются шаманам в снах и видениях. В культуре охотников, особенно у североамериканских индейцев, видения стали демократичным явлением – они могут быть доступны кому угодно. Когда мальчикам племени приходит пора пережить инициацию, их отправляют в опасные, дикие места на четыре дня или больше, и в это время они должны поститься. И их посещают видения и сообщают о том, какова будет их судьба и предназначение. Станут ли они великими охотниками? Великими целителями? Или великими вождями? Или воинами? Если взрослый человек чувствует, что силы оставляют его, он может тоже проводить время на природе, начать поститься и снова пережить тот личный опыт, который так важен в культуре охотников.

У земледельцев обычно почитают деревенских божеств. В их традициях божествам служат жрецы и жрицы.

Когда два таких разных сообщества встречаются, как это произошло во времена индоевропейских и семитских вторжений, о которых я уже рассказывал, – их культурные принципы начинают взаимодействовать. Самые яркие гипотезы о том, как складывалась мифология в истории человечества, я обнаружил в работах Лео Фробениуса. Тем, кто интересуется историей мифологии, я рекомендую работы Фробениуса «Paideuma» («Мистическое воспитание») и «Monumenta terrarium» («Памятники мира»).