Джозеф Хенрик – Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели (страница 62)

Ключевой момент состоит здесь в том, что наибольшая угроза, с которой сталкиваются мужчины, — это оказаться эволюционным нулем, не имея никаких перспектив для спаривания. Чтобы понять это, осознайте, что единственный ребенок может подарить вам четырех внуков, а те — 16 правнуков. Вы — участник эволюционной игры. Однако, если вы не занимаетесь сексом никогда или занимаетесь очень редко (и, следовательно, не имеете детей), все потеряно навеки. С вами и вашим прямым потомством покончено. Из-за этого биологического ультиматума эволюционно сложившаяся психология низкостатусных мужчин очень по-разному реагирует на социальные условия, создаваемые моногамией и полигинией (см. рис. 8.1). Конечно, с психологической точки зрения мужчину гораздо сильнее волнуют сексуальные партнерши и возможность спариться, чем число детей. Но это потому, что на протяжении почти всего нашего эволюционного прошлого чем с большим количеством женщин мужчины занимались сексом, тем больше у них было детей.

Теперь давайте на примере Аттилы рассмотрим влияние брачных институтов нашего полигинного общества на мужчин с высоким статусом. Аттила, олицетворяющий процентили с 75-го по 80-й, обладает наивысшим социальным статусом среди всех состоящих в моногамном браке мужчин. Однако, в отличие от моногамного общества, Аттила все еще находится на брачном рынке и ему приходится выбирать между инвестированием времени, сил и ресурсов в свою нынешнюю жену с ее детьми и поиском новых жен. Если ему удастся немного повысить свое благосостояние или статус, он сможет взять вторую жену. А если ему удастся совершить скачок в социальном статусе на 10 процентных пунктов, он может утроить число своих жен. В такой ситуации Аттила с большой вероятностью пожелает инвестировать свое время и энергию не в нынешнюю жену и ее детей, а в приобретение новых жен. Напротив, в моногамном обществе Аттила женат на одной женщине. Однако здесь социальные нормы, связанные с браком и сексом, перекрывают или по крайней мере затрудняют ему доступ к крупным эволюционным преимуществам, доступным в полигинном обществе. В такой ситуации Аттила, скорее всего, смирится с меньшим, постепенным повышением своего статуса или благосостояния и направит усилия на благо нынешней жены и ее детей. Таким образом, эволюционная выгода от повышения статуса в полигинных обществах гораздо выше, чем в моногамных, даже для высокостатусных женатых мужчин. В полигинных обществах стимул инвестировать в поиск дополнительных жен по сравнению с инвестированием в свою нынешнюю жену и ее детей гораздо сильнее, чем в моногамных обществах.

Важно отметить: мой пример предполагает, что женщина в этом полигинном обществе свободна в выборе мужа и делает его, исходя из перспектив своих детей относительно остальных членов общества. То есть, становясь второй, третьей или четвертой женой самого богатого мужчины этого общества, она принимает наилучшее для себя и своих детей решение. Напротив, в моногамном обществе женщине нельзя стать второй женой, даже если она этого захочет, и в итоге она фактически вынуждена выходить замуж за мужчин с более низким статусом. Любопытно, что влияние моногамного брака на социальную динамику и культурную эволюцию, выражающееся в ограничении свободы выбора для женщин — запрете свободно выбирать брак с уже женатыми мужчинами, приводит к тому, что в долгосрочной перспективе (в среднем) и женщины, и дети живут лучше. Это происходит из-за того, как социальная динамика, запускаемая полигинией, влияет на формирование домохозяйств, психологические особенности мужчин и готовность мужей инвестировать в своих жен и детей[403].

Обрисованная мной логика действий Саму и Аттилы иллюстрирует, как моногамный брак подавляет репродуктивную конкуренцию между мужчинами и снижает число неженатых низкостатусных мужчин, не ждущих ничего от будущего (поскольку теперь у них есть ребенок или хотя бы шанс его завести). Подавляя интенсивность этой конкуренции, моногамный брак вызывает сдвиги, которые приспосабливают мужчин к новой социальной среде. Эти сдвиги, вероятно, включают в себя происходящие «на лету» реакции на текущее состояние окружения, постепенные психологические корректировки, которые делаются по мере взросления мальчиков, а также передачу и накопление (посредством культурного обучения) успешных стратегий, представлений и мотиваций, подстроенных под новую институциональную среду. Начнем с обсуждения того, как брак влияет на самый любимый мужчинами гормон[404].

Система подавления тестостерона

Благодаря семенникам мужчины вырабатывают гораздо больше стероидного гормона тестостерона, чем женщины (у которых нет такой специальной железы). Чтобы понять, что такое тестостерон, лучше всего отступить назад, к птицам, а затем вернуться к Homo sapiens. У птиц тестостерон способствует развитию вторичных половых признаков, но вместо низкого голоса, волосатой груди и квадратной челюсти у самцов птиц это яркое оперение, большой гребень или элегантная бородка (рис. 8.2). У всех видов тестостерон связан также с брачными играми и ухаживаниями, включая красивые серенады и требующие отличной физической подготовки танцы, а также с защитой своей территории и драками самцов за самок. Эти эффекты тестостерона проявляются и у многих млекопитающих, но про птиц нам особенно интересно то, что некоторые их виды образуют прочные пары («моногамные союзы») только с одним партнером за сезон, и самцы даже помогают с птенцами в гнезде — то есть инвестируют в потомство, подобно отцам во многих человеческих обществах. Конечно, как и в случае с 90 % видов млекопитающих, у многих видов птиц отсутствуют как устойчивые парные связи, так и какие-либо инвестиции самцов в гнезда, яйца или птенцов. Такое разнообразие птичьего поведения позволяет нам сравнить то, как действует тестостерон на виды с различными моделями парных связей и спаривания. Понимаете, к чему я клоню?

У многих моногамных видов, например у певчих овсянок, самцы создают за сезон размножения только одну пару. После появления яиц самец защищает гнездо и помогает своей подруге высиживать птенцов. Уровень тестостерона у таких самцов зависит от обстановки и времени года. В разгар брачного сезона ему приходится сражаться с другими самцами, чтобы закрепить за собой территорию, необходимую для привлечения пары. Рост содержания тестостерона в его организме начинается перед этим и продолжается до тех пор, пока у его самки не начнется овуляция и он не должен будет охранять ее круглосуточно, чтобы в этот критический момент не подпустить к ней других самцов. Как только подруга забеременеет, уровень тестостерона падает: самец готовится выкармливать вылупившихся птенцов и заботиться о них. Когда этот период позади и самцу больше не нужно защищать территорию, уровень тестостерона падает еще ниже. Напротив, у полигинных видов, таких как краснокрылый черный дрозд, самцы которого сражаются за территорию и стараются привлечь как можно больше партнерш, уровень мужского тестостерона вырастает накануне сезона размножения, но не снижается, когда беременеют партнерши или появляются птенцы. Это неудивительно, поскольку самцы этих полигинных видов не слишком помогают в гнезде и продолжают искать новых подруг, чтобы создать больше парных связей.

^{Рис. 8.2. Красивый петух с ярким гребнем и крупной бородкой[405]}

Поскольку на диких птицах можно проводить эксперименты, мы знаем, что у моногамных видов изменения содержания тестостерона в организме вызываются определенными сигналами, например сезонными колебаниями освещенности, и что эти гормональные сдвиги могут менять их поведение. Например, когда певчим овсянкам устанавливают специальные импланты, которые предотвращают нормальное снижение уровня тестостерона, происходящее после того, как самка беременеет, самцы продолжают драться и в итоге удваивают размер своей территории по сравнению с теми овсянками, у которых таких имплантов нет. Кроме того, самцы с имплантами становятся многоженцами и заводят себе двух или даже трех партнерш. У других видов птиц установка тестостероновых имплантов приводит к росту у самцов склонности к пению и борьбе за территорию, одновременно снижая их усилия по кормлению птенцов и защите гнезда. Можно предположить, что они слишком заняты пением и драками, чтобы заботиться о детях. Знакомо?[406]

В обществах с западной моногамией мужчины немного похожи на моногамных птиц: женитьба и отцовство снижают у них уровень тестостерона. Если мужчина разводится, его уровень тестостерона обычно снова повышается. Негативное влияние брака и детей на уровень тестостерона было показано на примере различных популяций Северной Америки, но мое любимое исследование было проведено в городе Себу на Филиппинах. В 2005 г. группа ученых, возглавляемая антропологом Крисом Кузавой, измерила уровень тестостерона у 465 холостых мужчин немного старше 20 лет. За следующие четыре года 208 из этих мужчин женились, а 162 — завели детей. В 2009 г. группа Криса Кузавы снова измерила уровень их тестостерона. Как и в США, он постепенно снижался с возрастом. Но, как видно на рис. 8.3, темпы падения зависели от того, что произошло с мужчинами за прошедшие годы. Уровень тестостерона резко упал у тех, кто женился и завел детей, в то время как у тех, кто остался холостяком, он снизился меньше всего. Примечательно, что мужчины, у которых уровень тестостерона изначально был самым высоким, также чаще других вступали в брак, то есть обилие тестостерона в 2005 г. сулило успех в борьбе за пару в следующие четыре года[407].