Джозеф Хенрик – Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели (страница 49)
Пуштуны — это общество с сегментарными родословными, и поэтому Хан имел в виду, что корни его рода уходят во времена задолго до зарождения ислама и возникновения Пакистана. На самом деле названные им сроки свидетельствуют, что его род был для него в четыре-пять раз важнее, чем его универсализирующая религия, ислам, и в 240 раз важнее, чем его страна, Пакистан. Также стоит обратить внимание на поэтичный оборот «Я был пуштуном шесть тысячелетий…». Поскольку на момент интервью Хану шел лишь шестой десяток, он, очевидно, считал себя одним из звеньев непрерывной цепи бытия, которая тянется в прошлое примерно на шесть тысячелетий.
Комментарий Хана подчеркивает мысль, которую я изложил в главе 3: кланы и другие интенсивные родственные группы имеют нормы и представления, которые способствуют внутригрупповой солидарности, тесному сотрудничеству в рамках относительно узкого круга лиц и обязанностям, которые передаются по наследству из поколения в поколение. Многие черты основанных на родстве институтов способствуют развитию чувства доверия, которое опирается на взаимосвязанность людей внутри сети межличностных отношений и сильную внутригрупповую лояльность по отношению к своей сети. Люди в значительной мере полагаются на тех, с кем они связаны, и опасаются тех, с кем они не имеют подобной связи. Таким образом, интенсивное родство порождает более четкое разграничение между людьми, входящими и не входящими в вашу группу, наряду с общим недоверием к незнакомцам[332].
В свете этих институциональных различий нам следует ожидать, что люди из сообществ с более интенсивным родством будут четче разграничивать своих и всех остальных, результатом чего станет недоверие к незнакомцам и всем, кто находится за пределами их сетей межличностных связей. Чтобы подтвердить это, мы использовали позаимствованную у экономистов методику, которая использует ответы на шесть вопросов из общемировых социологических исследований: у людей спрашивают, в какой мере они доверяют (1) своим семьям, (2) своим соседям, (3) людям, которых они знают, (4) людям, которых они повстречали впервые, (5) иностранцам и (6) приверженцам религий, отличающихся от их собственной. Используя эти данные, мы создали показатель доверия представителям своей группы (ингрупповое доверие), усреднив ответы на первые три вопроса — о семье, соседях и знакомых людях. Показатель доверия людям за пределами своей группы (аутгрупповое доверие) высчитывался путем усреднения ответов на последние три вопроса — о незнакомцах, иностранцах и приверженцах других религий. Вычтя показатель ингруппового доверия из показателя аутгруппового, мы получили то, что я назову разностным доверием. Разностное доверие, географическое распределение которого показано на рис. 6.5, дает наилучшую оценку неличностного доверия на основании данных опросов. Поясню, что значения разностного доверия, как правило, являются отрицательными: это значит, что любой из нас в большей степени склонен доверять своей семье, соседям и людям, которых он лично знает, чем незнакомцам, иностранцам и т. п. Но в одних регионах отношение к незнакомцам больше напоминает отношение к семье и друзьям, чем в других. К сожалению, нам снова не хватает данных о почти всей Африке и большей части Ближнего Востока, а это означает, что мы определенно не охватываем весь мировой диапазон значений этого показателя.
Рис. 6.5. Охватывающая 75 стран карта разностного доверия на основании ответов на шесть вопросов из Всемирного исследования ценностей. Более темной заливкой отмечены государства, для населения которых характерно меньшее недоверие к незнакомцам, иностранцам и приверженцам других религий в сравнении с членами семьи отвечающего, соседями и людьми, которых он знает. Для заштрихованных областей данные отсутствуют
Чем выше в стране ИИР или частота кузенных браков, тем больше люди не доверяют незнакомцам, иностранцам и приверженцам других религий (рис. 6.6). Особенно сильную корреляцию мы видим с частотой кузенных браков: переход от самого низкого к самому высокому ее показателю приведет вас в смысле уровня обобщенного доверия из США куда-то в Кувейт или Ирак. Как и в случае с обсужденными выше показателями индивидуализма, эти корреляции сохраняются даже после введения статистических поправок на множество экологических, климатических и географических факторов, а также факторов, связанных с религией и благосостоянием.
Рис. 6.6. Корреляция между разностным доверием (обобщенным доверием) и (A) индексом интенсивности родства (75 стран) или (Б) частотой кузенных браков (44 страны). Из графиков видно, что жители стран с более высоким ИИР или большей частотой кузенных браков доверяют людям за пределами своей группы (незнакомцам, иностранцам и приверженцам других религий) значительно меньше, чем членам своей группы (семье, соседям и людям, которых они знают). Частота кузенных браков отложена на логарифмической шкале[333]
Для более глубокого анализа этих данных мы можем применить один трюк: давайте сравним показатели разностного доверия, проявляемого людьми, которые приехали из разных стран, но в настоящее время проживают в одной и той же стране. Из участников «Всемирного исследования ценностей» Беньямин Энке отобрал 21 734 иммигранта в первом поколении. Затем, используя сообщенную ими этническую принадлежность, он нашел для каждого иммигранта ИИР его этнолингвистической группы на основании данных «Этнографического атласа». Результаты, которые он получил, говорят о том же, что показано на рис. 6.6: иммигранты, живущие в одной и той же стране, проявляют более высокий уровень доверия к незнакомцам, иностранцам и представителям других религий по сравнению с членами семьи, соседями и знакомыми, если они изначально происходили из популяций с менее интенсивным родством. Эта взаимосвязь вряд ли связана с экономическими или демографическими различиями между иммигрантами, поскольку она сохраняется даже после введения поправок на эффект индивидуальных различий в доходах и уровне образования[334].
Интенсивные институты, основанные на родстве, культивируют такие моральные мотивации и стандарты оценки действий других, которые больше опираются на внутригрупповую лояльность и меньше — на принцип беспристрастности. Чтобы убедиться в этом, давайте начнем с так называемой дилеммы пассажира (географическое распределение универсалистской реакции на которую показано на рис. 1.6). В этом исследовании менеджеров корпораций из разных регионов мира спрашивали, готовы ли они дать ложные показания в суде, чтобы помочь другу избежать тюремного заключения за опасное вождение. Универсалистские ответы, указывающие на наличие морали, не зависящей от межличностных отношений, — это те, в которых люди отказывались давать ложные показания и заявляли, что со стороны друга было бы неправильно просить их солгать. Альтернативные ответы — участники сообщают, что они могли бы солгать, и считают нормальным, что их друг может попросить об этом, — являются партикуляристскими, то есть завязанными на личные отношения, хотя дело тут и во внутригрупповой лояльности.
На рис. 6.7 показано, что чем выше в стране частота кузенных браков, тем чаще менеджеры готовы давать ложные показания в суде. Здесь сокращение частоты кузенных браков с 10 % до почти нуля ведет к увеличению доли менеджеров, которые откажутся помочь другу, с менее чем 60 % до примерно 90 %. Парный график зависимости от ИИР я в этом случае опустил, потому что в этой небольшой выборке показатели ИИР практически не отличаются, так что смотреть там особо не на что.
В дополнение к этим результатам данные, собранные Всемирным экономическим форумом, показывают, что топ-менеджеры из стран с более сильными институтами, основанными на родстве, чаще нанимают родственников на высшие руководящие должности. Люди Запада называют подобное «кумовством», но другие считают это «преданностью семье» и воспринимают эту стратегию как вполне разумный способ приобрести надежных сотрудников[335].
Рис. 6.7. Корреляция между универсализмом, выраженным в виде доли универсалистских реакций на дилемму пассажира, и частотой кузенных браков. Частота кузенных браков отложена на логарифмической шкале[336]
Чтобы выйти за рамки элиты — менеджеров среднего и высшего звена, — давайте также посмотрим на данные, собранные на сайте yourmorals.org с использованием «Опросника по основам морали» (Moral Foundations Questionnaire, далее — ООМ), разработанного психологами Джоном Хайдтом и Джесси Грэмом для изучения различий в морали у разных популяций. Используя ООМ, Джон и Джесси сумели продемонстрировать, что мораль человека можно почти полностью разбить на пять составляющих, которые они назвали «основами». Эти пять основ сводятся к обеспокоенности людей по поводу (1) честности (справедливости, равенства), (2) вреда/заботы (не причинить вреда другим), (3) внутригрупповой преданности (помогать своим), (4) уважения к авторитетам и (5) святости/чистоты (соблюдение ритуалов, чистота, табу и т. п.).
Беньямин Энке тремя способами проанализировал ответы на ООМ, данные онлайн 285 792 респондентами из 206 стран. Во-первых, он отдельно рассмотрел третью основу, внутригрупповую преданность, которую оценивают, прося людей обозначить степень своего согласия с утверждениями вроде «Люди должны сохранять преданность членам своей семьи, даже если те сделали что-то не так». Как выяснилось, люди из стран с более высоким ИИР были намного больше озабочены внутригрупповой преданностью. Во-вторых, Энке создал новый показатель, суммируя результаты, связанные с двумя универсалистскими основами (справедливость и забота/вред), а затем вычитая результаты, связанные с двумя племенными основами (внутригрупповой преданностью и уважением к авторитетам). Здесь идея состоит в том, что институты, основанные на родстве, сильно способствуют внутригрупповой преданности и уважению к авторитетам, одновременно подавляя универсальные (беспристрастные) представления о справедливости и заботе/вреде. Действительно, представители популяций с более интенсивным родством в среднем были меньше озабочены универсалистскими основами и больше концентрировались на внутригрупповой преданности и уважении к авторитетам[337]. Наконец, Энке выделил 26 657 иммигрантов (из почти 200 стран), которые ответили на вопросы ООМ. Установив для каждого из них ИИР его родной страны, он сравнивал тех, кто в настоящее время живет в одной и той же стране, то есть имеет дело с теми же органами власти, полицией, системой социальной защиты и т. п. Этот анализ подтверждает приведенные выше данные сравнения между разными странами: даже в пределах одной и той же страны люди, происходящие из мест с более интенсивным родством, были по-прежнему скорее озабочены внутригрупповой преданностью, а не универсалистскими основами морали[338].