Джойс Кэрол Оутс – Опасности путешествий во времени (страница 37)

Мне еще не доводилось слышать столько энтузиазма в его голосе!

Каким внушительным, солидным казался эксперимент! Невольно закрались сомнения, не позаимствовал ли Вулфман его концепцию из своего прошлого; не опирался ли на достижения других коллег, воспоминания о которых сумели просочиться сквозь защитный барьер в мозге?.. Инструкции запрещали СИндам использовать открытия, чей черед еще не настал. Вот почему Вулфман так рисковал со своими идеями. Впрочем, его замысел не сильно отличался от предложенного мною в день посещения киноклуба. В обоих случаях присутствовала погоня за неуловимым сознанием, чьей тени так боялись бихевиористы.

Я растерянно молчала. После инцидента с демонстрацией Вулфман стал нервным, раздражительным. У него вдруг возникла потребность объясняться, отстаивать свою точку зрения. На моих глазах рождался другой человек – неуверенный, сварливый.

Я осторожно похвалила эксперимент: да, увлекательно, революционно, но довольно противоречиво. Взять тот же нравственный аспект.

– Нравственный аспект? Я тебя умоляю! – Вулфман пренебрежительно рассмеялся.

Не смутившись, я продолжила: разве это честно, порядочно так обманывать подопытного, а конкретно капитана. После эксперимента он себя возненавидит и озлобится, что его так беззастенчиво использовали…

– Кроме того, насколько я разбираюсь в психологии бихевиоризма, а разбираюсь я ничтожно мало по сравнению с тобой, профессор Аксель не одобрит ничего подобного.

Все. Самые страшные слова произнесены. Очевидная истина: наставник не одобрит ученика.

– Но ведь я буду исследовать поведение, – с раздражением проворчал Вулфман. – Займусь тем, чем и занимался раньше. Неужели ты не понимаешь?

– Айра…

– Действительно не понимаешь? Не понимаешь, насколько важно это исследование? Для истории психологии? Повиновение власти – форменный патриархат. Прошу, Адриана, помоги мне. Не разубеждай. Ты можешь стать моей ассистенткой, верным другом, соратницей. Моей родственной душой. Я обучу тебя всему, что знаю сам, будем работать вместе, завершим серию блестящих экспериментов… Как Джон Уотсон со своей аспиранткой, на которой он впоследствии женился.

На мгновение у меня пропал дар речи. От Вулфмана веяло жаром. Лицо блестело от пота. В ушах снова и снова звучали его слова: «впоследствии женился».

– Но, Айра, разве этот опыт уже не проводили? В смысле, в будущем, а сейчас ты просто воспроизводишь его по памяти? Инструкции строго-настрого запрещают…

– Представь себе, не проводили! – огрызнулся он. – Моя работа есть и будет уникальной.

Вулфман был в ярости, поэтому я поостереглась возражать.

– Хорошо, где мы это провернем? Здесь, в Вайнскотии?

– С ума сошла?! Разумеется, нет. Тут нам не дадут и пальцем пошевелить. Переберемся в Калифорнию или Орегон. У меня там связи. Точнее, у Айры Вулфмана. Про вторую личность знаешь лишь ты. Пора паковать чемоданы. Меня здесь больше ничего не держит. По крайней мере, на кафедре.

– Айра, ты о чем? Нам нельзя уезжать. Мы ведь изгнанники и не вправе удаляться дальше чем на десять миль от…

Вулфман передернул плечами и стряхнул мою руку, которой я поглаживала его нервное запястье.

– Насрать на Изгнание! Насрать на САШ! Меня заботит только настоящее. К черту эту фантасмагорию. – Вулфман сделал выразительный жест. – Все рухнуло как карточный домик, сгинуло. А по факту Аксель лишил меня покровительства. Он чувствует, что я тот самый сын, который в итоге предаст собственного отца. Он ведь не дурак, понимает – нельзя вечно наблюдать за крысами и не знать, куда они побегут. Как и вечно смотреть, как голуби клюют зерно. Аксель уничтожил меня, как и прочих своих протеже. Со мной отказались продлевать контракт. На той неделе состоялось заседание кафедры. Мою кандидатуру даже не отправят на рассмотрение в ученый совет. Аксель уведомил меня за ужином у себя дома. Готов поспорить, нашим последним совместным ужином. «Айра, чудовищное недоразумение. Не сомневаюсь, они еще раскаются. Я пытался их переубедить, но большинство выступили против».

Немыслимо! Вулфмана, самого талантливого преподавателя, замещавшего профессора Акселя на лекциях и трудившегося с ним бок о бок в лаборатории, увольняют с кафедры?

– Отстраняют. Теоретически разница есть. Меня не повысят, не продлят контракт, поскольку коллеги вполне справедливо видят во мне бунтаря. Впрочем, Аксель выбил мне еще два года. По странному совпадению, именно через столько истекает мой приговор. Но ждать необязательно. Мы можем уехать раньше. В конце семестра.

Как обухом по голове! Я понимала всю горечь фраз Вулфмана, однако по-прежнему не улавливала их смысла. И попыталась объяснить, почему мы никак не можем покинуть пределы Вайнскотии.

– Попробуем сбежать, и нас обоих постигнет одинаковая участь.

Вулфман сел. Он больше не нуждался в объятиях, утешении или сочувствии. Свесил ноги с кровати. Мы еще не стали любовниками – и не станем, осенило меня вдруг. По крайней мере, не в Вайнскотии. Не в квартире на Миртл-стрит.

– Если нарушим Инструкции…

Айра грубо засмеялся и закурил новую сигарету, четвертую или пятую за вечер. Потом швырнул спичку в пепельницу, но промахнулся, и та полетела на пол.

– Ты серьезно веришь в эту чушь? Изгнание? Зона девять? Все это иллюзия, Адриана. Киберпространственная модель.

– Модель? О чем ты?

Я в изнеможении опустилась на краешек кровати. Вулфман нервно мерил шагами комнату, поминутно затягиваясь и кашляя от дыма. Дождь хлестал по стеклам, очертания улицы тонули в бурных потоках, даже фонарь за окном превратился в мутный ореол света.

– Сомневаюсь, что САШ держат изгнанников под колпаком, как раньше. Вероятно, наше правительство подверглось атаке – сменился президент, а может, вся правящая верхушка. Или разразилась новая война. За восемь месяцев, пока ты здесь, многое могло измениться. – Вулфман издал короткий смешок. – Вдруг САШ проиграли войну? Вдруг кто-то из врагов-террористов завоевал Северную Америку? Или произошла революция и старый режим свергли? Мы не знаем и, скорее всего, никогда не узнаем. Да и какое нам дело? – Заметив мою растерянность, он самодовольно бросил: – Разве не очевидно? Нас окружает виртуальная реальность. Зона девять, «райский уголок» – всего лишь иллюзия. Да, я твой друг Айра, но по совместительству еще и ученый из ОВС – отдела вычислительных стратегий.

Теперь он говорил спокойно, буднично. Как педагог, который объясняет самые естественные, логичные (для людей его склада ума) вещи, но в восприятии (неразумных) студентов они видятся настоящим откровением.

– А ты поверила! Все изгнанники верят! Потрясающая наивность, и зиждется она на твоем – нашем – чувстве вины и собственной неполноценности. Зона девять виртуальна, ее не существует. В ОВС я занимался ПВП – подсознательными виртуальными пространствами. Мое главное детище – детальная модель государственного университета в захолустном городке Висконсина в период с тысяча девятьсот пятьдесят девятого по тысяча девятьсот шестидесятый год. Словом, университет Вайнскотии. Его нет ни на одной карте, кроме карт ОВС. Впечатляет, черт возьми – полномасштабная копия во времени и пространстве. Ты хоть раз видела какой-нибудь глюк? Анахронизмы? Конечно нет, ведь Зону девять создал истинный гений в своей крайне непростой сфере, где царит бешеная конкуренция. Ты даже не представляешь, какие юные дарования рвутся туда. Парням лет по тринадцать, а хватка как у бульдогов. А еще ты не видишь, поскольку не ожидаешь увидеть. В действительности ты по-прежнему находишься в Дисциплинарном отделе. Ты никогда не покидала Нью-Джерси. Тебя держат там – то есть здесь – в коматозном/гипнотическом состоянии. Кормят через трубочку, опорожняют через катетер, и да, твои родители ни о чем не догадываются и винят себя, уверенные, что из-за собственного проступка потеряли ребенка.

Я уставилась на Вулфмана разинув рот. Лишилась не только дара речи, но и способности размышлять. Остолбенела. Айра улыбался лукаво, победоносно. Явно был уверен, что не зашел слишком далеко. Впрочем, не в его правилах пересекать черту.

– Эй, очнись! Слушай, по договоренности с ОВС я тружусь в Дисциплинарном отделе на полставке. Мне поставили задачу – создать виртуальную реальность, чтобы заключать туда СИндов посредством микрочипа. Да, микрочип существует. А все остальное – нет. Телетранспортация всего лишь сон – сама подумай, кому под силу перенестись в прошлое?! Путешествия во времени – это сказки, дорогая моя. Как ты, с твоим недоверием к Скиннеру, не сумела распознать такую элементарную вещь? Прошлого нет. Нет никакого там. Представь, перенесись мы назад на тридцать секунд, как бы это выглядело? Переселение душ, перенос тел? Какими бы мы стали? Были бы собой, только моложе? Отмотай обратно час, одиннадцать часов, месяц, год, что случится с телами? Мы бы наблюдали их со стороны или осваивали? И где тогда мы? Немудрено, что ты поверила в фантасмагорию, ведь виртуальные образы выверены до мелочей. Мне под кодовым именем Волк вынесли отдельную благодарность. Особенно я горжусь музеем естественной истории и бомбоубежищем. Два в одном! А вычурные университетские профессора – Аксель, Кафланд, Харрик, Штейн. Я знаю их как свои пять пальцев, поскольку сам же их создал. Правда, ты пока не успела познакомиться со всей компанией. Зона девять – мое творение. Да, пришлось повозиться, но упорства и таланта мне не занимать. Именно поэтому меня завербовали в спецподразделение ОВС. – Вулфман самодовольно улыбнулся. – Мэри-Эллен, можешь смеяться, но я ощущаю потребность опекать тебя. Скажу больше, временами мне чудится, что ты одно из моих творений.