Коль смерть не поспешит закрыть мне вежды».
Потом, любуясь, он глядел на стадо:
Резвилися коровки и бычки,
Он видел — целовались; всем отрада
Была в любви, не ведавшей тоски.
Он слушал птиц; полны живого склада,
Звучали их любовные стишки,
И весело пичужка за пичужкой,
Влюбленные, порхали друг за дружкой.
Любуясь, Африко грустил без меры:
«Счастливые созданья, вы верней,
Вы более меня друзья Венеры,
И как вы радостней в любви своей,
В усладах тех, каким не знал я веры!
И как должны хвалить вы горячей
Амура за любовь, за упоенье,
Что вам дано сполна — и в разделенье!
Вы стройно песни радости поете,
Порхаете, беспечны и легки,
А плачу я, — в страданьях и заботе
И день, и ночь, изнывший от тоски,
Исход я вижу в смертной лишь дремоте,
Свободы жду от гробовой доски,
Отрады, хоть малейшей, ждать не смею
От завладевшей волею моею».
И тут вздохнув глубоко и умильно,
Расплакался так горько мальчик мой
И слезы полились так изобильно,
Что щеки, грудь — казалися рекой,
Струями слез омоченные сильно, —
Так злостной был охвачен он тоской.
И к светлому склонившись отраженью,
Беседовал он с собственною тенью.
И с нею потуживши над собою,
Слезами переполнивши поток,
Сменяя долго мысль одну другою,
Он несколько сдержать рыданья мог
При мысли, поманившей дух к покою,
Открывшей в сердце тихий уголок,
Напомнившей о сладком упованье:
Венера ведь дала обетованье.
Но видя — не приходит исполненье,
А между тем он до того дошел,
Что чувствует уж смерти приближенье, —
Сказал: «Венера бед моих и зол
Ведь и не помнит; зреть ли ей томленье,
Которым смертный рок меня борол?»
Почтить богиню жертвоприношеньем
Решает он — как напоминовеньем.
Он на ноги встает, идет он живо
Туда, где неба не закрыт простор,
Умелою рукою взял огниво,
Разводит видный, блещущий костер.
И целую поленницу, красиво
Срубив ее, над пламенем простер.
Потом овечку, что глазам отрада —
Тучна была, — он быстро взял из стада.
И, взяв ее, к огню подвел; сначала
Между колен своих установил;
Потом, как дело знающий немало,
Ее он прямо в горло поразил
И кровью, что по капле истекала,
Он окропил огонь; и разделил
Овечку на две части, и руками
Поспешными их возложил на пламя.
