Джованни Боккаччо – Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений (страница 27)
Не поведет, слова на ветр бросая,
Тот словно бы на лезвии ножа.
Как сын отцу, скажу: себя не мучай,
Вдовица юной ветреницы лучше.
LXXXII
Когда сходил к теням пастух Адмета
И тот за ним, что на спине так скоро
Чрез волны вынес дочерь Агенора,
Чью стойкость знали в Трое в оны лета,
Внезапно мне предстала донна эта
(Как та, что Олоферна силой взора
Пленила встарь для смерти и позора),
Как с третьей сферы, где любви планета.
Так ранила меня прелестным взглядом,
Как Купидон несчастную дочь Бэла,
Когда Эней с ней находился рядом.
Я жар Библиды ощутил всецело
И любовался траурным нарядом,
Как и ее накидкой снежно-белой;
Не будет, верилось, она суровей,
Чем злая страсть к ней вспыхнувшей любови.
LXXXIII
Когда случится так, Амор, что сети
Ослабишь, коими меня стянул,
Ни красота, ни слов манящий гул,
Ни обещанье всех услад на свете
Отнюдь не смогут вновь в оковы эти
Меня завлечь, каков ни будь посул:
Сбегу, пока поток не захлестнул,
В глухие горы, где умру в секрете.
Ты сон мой, явь и пища, и любой
Прохожий – это тоже ты, и, множась,
За мной твой образ следует повсюду:
В посмешище я превращен тобой
И в притчу во языцех – и тревожусь,
Что прежним никогда уже не буду.
LXXXIV
Иду ль дорогой торной день-деньской
Иль на распутье задержусь, бывало,
Шальная мысль меня всегда сбивала
На путь, от коего ни суд людской,
Ни страх, ни даже образ колдовской
Той, что всему причина и начало,
Меня отвадить не могли нимало,
Хоть до погибели подать рукой.
Так молодость, что, на беду, не в силах
Угар желаний сбавить хоть немного,
Среди любовных мается тенёт;
Но, став умней, не может пут постылых
Расторгнуть, бедная, себя и Бога
Гневит, и мучится, и смерть зовет.
LXXXV
Когда подумаю, что, как стекло,
Я хрупок и, как ветер, годы мчатся,
То стих и просто слово, как ни тщатся,
Не выразят, сколь сердцу тяжело;
Оплакиваю время, что ушло
На вздор, а также страх, что, мол, случатся
И на пути унылом повторятся
Тоска и бед несметное число.
Но донну потеснить не могут всё же
Ни боль, ни скорбь в душе моей, куда
Амором вписан лик ее пригожий.
А потому предвижу без труда:
Смерть от любви – мой жребий, и, похоже, 
