Джованни Боккаччо – Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений (страница 20)
Источники, поля, луга, озера,
И ближние, и дальние просторы;
И не дивитесь, никаких чудес.
Здесь празднества и светский политес,
Поют да пляшут, водят разговоры
Умом замшелый или телом хворый,
И лишь к любовным играм интерес.
Здесь властвует Венера безраздельно,
И попади Лукреция сюда,
Так сущей Клеопатрой обернется.
Я это знаю и боюсь смертельно:
Моя мадонна невзначай, беда,
Всем сердцем в эту негу окунется.
LXVI
Надежда, что во мне была светла,
Когда в меня вливалась чрез зеницы
Из глаз моей любезной чаровницы,
С твоим отъездом словно умерла;
Но я еще не выгорел дотла,
Жизнь теплится, и мысли шепчут, мнится,
Как будто утешая: «Возвратится!» —
Ведь знают, сколь разлука тяжела.
Но это всё напрасно, ибо вскоре
И я уехать должен поневоле,
И никаких надежд на встречу вновь.
Так что́ мне суждено: погибнуть в горе
Или оплакивать, живу поколе,
Разлучницу-судьбу, моя любовь?
LXVII
С тех пор как от очей моих сокрыт
Прелестный вид, сиявший столь маняще,
Что жар любви томил меня всё слаще
В долине этой, где тоска царит
И где заблудший голосит навзрыд, —
Не важно мне, душа, что с болью вящей
Уйдешь отсюда, ведь не к ней, мертвящей,
Художник устремлен, когда творит.
Но всё ж уйди, не уповай на чудо,
Ведь не хочу, чтоб песнь в моих устах
Питала зависть тех, что мне не рады.
Да-да, беги скорей, не жди, покуда
Тебя прогонят, и в иных местах
Найди, коль сможешь, средство от досады.
LXVIII
Как тяжела печаль, как сердце ноет,
Как переменчива судьба моя!
С какою страстью часто пла́чу я,
С какой смеюсь, едва представить стоит
Прекрасный облик той, что удостоит
Меня блаженства, видит Судия!
Она, приветным ликом свет лия,
Утишит боль и душу успокоит,
Такое скажет, что все духи враз
Во мне мятутся от любовной муки
И высшим счастьем я упиться рад.
Но мысль иная всходит сей же час:
Мадонна далеко, мы с ней в разлуке,
И боль вернется, став сильней стократ.
LXIX
Я думой об Аморе умилялся
Однажды днем с собой наедине,
Во всеоружье он мне представлялся,
И сладость обретал я, как во сне;
Амор явился легок на помине.
«О чем грустишь? – задорно молвил мне. — 
