Джошуа Коэн – Нетаньяху. Отчет о второстепенном и в конечном счете неважном событии из жизни очень известной семьи (страница 25)

Циля, видимо, что-то недопоняла и, видимо, велела мальчикам сесть, так что они разлетелись по насестам: мы с Эдит пикнуть не успели, как Джонатан с Бенджамином уже заняли хрупкие шейкерские стулья напротив дивана.

Идо, оставшись без стула, попытался было забраться к Джонатану на колени, но его спихнули, потом к Бенджамину на колени, его спихнули и оттуда, — шейкерские крепления и плетеные сиденья пугающе тряслись, — Идо упал на пол (в опасной близости от чиппендейловского столика), с плачем отполз вытереть мокрое от слез и черное от сажи лицо о бок дивана и угнездился между родителями.

Я принес из столовой два крепких стула с алюминиевыми каркасами, поставил их с краю, сел на один и уставился на другой, гадая, как вежливее попросить старших мальчиков пересесть.

— Я приготовила шведский стол, — сказала Эдит, — множество всяких закусок, но, наверное, детей лучше угостить чем-то другим?

Циля не ответила, она гладила по голове ревущего чумазого мальчишку, и Эдит попыталась еще раз:

— Вы не возражаете, если я угощу мальчиков пе-чень-ем?

Циля недоуменно повторила по слогам: «Пе-че…», но Джонатан перебил:

— Печенье, это называется печенье. — И пояснил Эдит: — Мы говорим по-английски.

— Мы не идиоты, — подхватил Бенджамин.

— А он? — спросила Эдит и добавила, обращаясь к Идо: — А ты?

— А он идиот, — ответил Джонатан. — Правда, Идди? Я прав? Идди, ты ведь идиот и не говоришь по-английски?

Идо потянулся к матери и произнес хриплым от слез голосом:

— Печенье.

Циля подняла Идо, обнюхала его, уложила на столик и, даже не подстелив полотенце, стащила с него штаны и сняла подгузник.

— Мальчики едят все, — казалось, она обращается к содержимому подгузника. — На самом деле ему не нужен подгузник, разве что ночью или если мы долго едем на машине.

Эдит моргнула и ушла на кухню. Циля раскопала в сумке рулон туалетной бумаги, принялась вытирать Идо, и я предложил:

— Бен, Джон, давайте поменяемся местами.

Но Бенджамин наклонился над зольною наготой младшего брата и щелкнул его по пенису. Циля шлепнула его по руке, Идо разревелся.

— Какашечные печенья с шоколадной крошкой, — Бенджамин указал на подгузник, — какашечные печенья с шоколадной помадкой.

— Это не какашки, — сообщила мне Циля, — это пи-пи… пиш…

— Моча. — Джонатан оторвал лепесток пуансеттии.

— А это кто? — Нетаньяху указал на выставленные напоказ семейные портреты в рамках, купленных в «Сирз», взял одну, вгляделся. — Ваша дочь?

— Джуди. Джудит.

— Иегудит.

— Она весь день учится, она старшеклассница, боюсь, вы с ней разминетесь.

— Это ивритское имя, Иегудит, гои признают ее книгу, но в еврейский канон ее не включили из ханжеских соображений[84]. Считается, что Иегудит, героическая еврейка, соблазнила ассирийского военачальника Олоферна, напоила и накормила его, а когда он опьянел, достала меч и отсекла ему голову.

— Ее назвали в честь бабушки Эдит, жены хлеботорговца из Трира, потом он торговал застежками-молниями на 34-й улице.

Нетаньяху поставил фотографию обратно на столик, прислонив меня, Джуди и Эдит вверх ногами к лампе.

— Идо был пророк, он писал книги, мы знаем об их существовании, но теперь они утрачены. Джонатан — это Йонатан[85], Бенджамин — Биньямин[86]. Их вы наверняка знаете из Танаха, канонической Библии.

Циля протянула ему скомканный подгузник, но он не взял его, а произнес:

— Йони, Биби и Идди… надеюсь, я не пожалею, что взял их с собой…

Циля бросила подгузник ему на колени, сказала что-то на иврите, что-то язвительное — я разобрал единственное слово, оно звучало как «фураж» или «кураж» — и по мере того, как она говорила, его взгляд опускался все ниже, на дыру в мокром носке и торчащий большой палец; чем громче говорила Циля, тем быстрее он шевелил пальцем, в конце концов топнул ногой и рявкнул:

— Говори по-английски.

Циля добавила — я так понимаю, обращаясь ко мне:

— Я уже пожалела, что мы поехали с ним.

Она говорила по-английски более отрывисто, чем муж, словарный запас ее был беднее, но произношение лучше — похоже на среднезападное с гортанными левантийскими нотами. — Мальчики должны были остаться с нашей… женщиной, — пояснила она, — с нашей женщиной, которая с ними сидит.

— С няней, — пояснил Нетаньяху. — Няня прийти не смогла, у нее дома пожар.

— У нее потоп, трубы замерзли.

— Я думал, пожар.

— Сперва потоп, потому что трубы замерзли, потом пожар.

— Как может одновременно быть и потоп, и пожар? От огня вода испарится, а замерзшие трубы оттают.

— С чего ты взял? Это же я с ней говорила.

Нетаньяху повернулся ко мне.

— В общем, так получилось: няня прийти не смогла, а Циля не захотела в одиночку сидеть с мальчиками.

— Циля здесь. Циля здесь, прямо перед тобой. Нет, Циля не захотела остаться дома с мальчиками, а мальчики не захотели остаться дома с Цилей, — она перешла на иврит, что-то сказала Идо, потом продолжила по-английски: — Да и кто захочет остаться дома с матерью, которая забывает взять сыну запасные трусы?

— Разве они не в машине? — спросил Нетаньяху. — Не в бардачке?

— Я принесу, — сказал Джонатан.

— Я с тобой, — подхватил Бенджамин.

— Нет, — отрезала Циля. — Я не занимаюсь машиной, — пояснила она мне, — машина — не мое дело, это дело моего мужа. — Она оторвала квадратик туалетной бумаги, смочила слюной и прилепила к кончику сыновней наготы. — Пока сойдет. — Циля натянула на Идо штаны, подняла его, поставила перед собой меж диваном и столиком, хлопнула его по животу и нараспев пропищала, будто наглоталась гелия: — Мы все хотели поехать с твоим отцом! Нам все время его не хватает! Едва твой отец выходит из дома, как все рушится! — Она задрала свитер Идо, потом такой же точно свитер под ним, потом нижнюю сорочку, наклонилась, прижалась губами к его животу и фыркала, пока рев Идо не сменился истерическим смехом: — Что бы мы делали без него?…фр-р-р-р-р… Да-да-да, что бы мы делали без него?…фр-р-р-р-р…

— У меня так же, — произнес я, дабы ее унять. — Без Эдит я рассыпался бы на куски.

Циля нахмурилась, поправила на Идо одежду.

— Мы все хотели побывать в Новой Англии, а когда выехали из дома, уже в дороге выяснили по карте, что великий гений нашей семьи ошибся и север штата Нью-Йорк — не Новая Англия.

— Нет, — возразил Нетаньяху. — Это Новая Англия.

— Как вы считаете, Руб, север штата Нью-Йорк — это Новая Англия?

— Не знаю, — запинаясь, ответил я.

— А если серьезно?

— Пожалуй, это все же один из Средне-Атлантических штатов. Но, кажется, Новая Англия — не официальное название.

— Официальное, — возразила Циля. — В нее входят Мэн, Нью-Гемпшир, Вермонт, Массачусетс, Род-Айленд и Коннектикут: это все Новая Англия.

— Так и есть.

— Карта ошибается, — сказал Нетаньяху.

— Штат Нью-Йорк относится к Средне-Атлантическим, а южнее что?

— Много штатов, — ответил я.

— Южнее Вашингтон, округ Колумбия, а еще южнее Дикси[87].

— Карта устарела, — вставил Нетаньяху.

— Думаешь, она меняется? — спросила мужа Циля. — Думаешь, штаты перемещаются? Позвони в ААА, — она отчетливо произнесла каждую букву. — Американскую автомобильную ассоциацию. И поучи их географии, но сперва позвони Эдельману.