Джош Рейнольдс – Живодер (страница 37)

А затем на Фабия бросился неуклюжий гротеск, пытаясь ухватить его длинными руками. На миг лобовая атака остановилась. Гротески были тварями сильнее любого космодесантника и совершенно не чувствовали страха. Его кулаки били словно отбойные молотки, сотрясая тело до костей. Фабий ударил зверя в живот и колено Пыткой, пытаясь повергнуть гротеска.

Металлические когти оцарапали его броню. Тварь даже оторвала конечность хирургеона, отчего медицинская упряжь пронзительно засвистела. Разъяренный Фабий впечатал древко скипетра прямо в глотку гротеска. Огромный зверь отшатнулся, инстинктивно вцепившись в смятую гортань. Второй удар поверг тварь на колени, и старший апотекарий прошагал мимо, не позаботившись прикончить ее.

Спотыкаясь, Фабий брел к помосту портала. Он чувствовал, как деревенеют конечности, — по организму расходилась стеклянная чума. Обычно сглаз-винтовки означали почти немедленную смерть. Панацеи от болезни не было, но ряд препаратов был способен замедлить развитие вируса, и Фабий старательно выучил все составы. Но даже с нужными лекарствами долго он не протянет.

Когда Фабий приблизился к мерцающему проему, в воксе раздался треск. Из портала выходили новые развалины, вооруженные всевозможными клинками.

— Беллеф, ты меня слышишь? — спросил Фабий, отбросив одного из ксеносов в сторону.

— Я… о, Клон….

— Мне нужно, чтобы ты отдал приказ об общем отступлении, — прокричал Фабий. — Все должны немедленно покинуть поверхность. Ты меня понял? Немедленная эвакуация! Немедле…

Вокс-частота умерла, утонув в треске помех. Фабий обернулся, выругавшись сквозь зубы. Устройство темной материи поглощало вокс-сигналы так же усердно, как и все прочее. Стены и пол рядом с механизмом уже утратили целостность. Машина становилась оком медленно вращающейся вечной бури, втягивающей в себя все сущее. Фабий чувствовал это в скрежете сервомоторов доспехов, в горящих на дисплее сигналах тревоги.

Первыми жертвами стали те бойцы, что находились ближе всего к эффекту гало. На глазах Фабия умирающего мутанта протащило по полу в холодный нимб сингулярности. Существо распалось на капли алой материи, а вскоре не осталось ничего. За ним последовали другие мертвые и умирающие, а потом и живые.

Мертвецы превращались в органическую жижу, цеплявшуюся за ноги еще стоявших и медленно падающую в разрастающуюся бурю. Теперь уже все пробирались к вратам, не думая ни о чем, кроме спасения. Несколько уцелевших развалин стояли внутри портала и стреляли наугад, пытаясь выключить его. Фабий прыгнул, схватив одного за глотку. Он отшвырнул отбивающегося ксеноса прочь, и тот, вереща, упал навстречу забвению. Старший апотекарий уже сражался с другими.

Парируя удар покрытой шипами перчатки, он краем глаза заметил Горела. Апотекарий застрял у подножия помоста, его ноги затянули бурлящие останки жертв. Горел встретился с Фабием взглядом, а затем на него прыгнул обезумевший гротеск. Оба исчезли прежде, чем старший апотекарий обернулся.

Притяжение устройства стало уже не просто настойчивым, а неудержимым. Зал начал рушиться внутрь себя. От живых созданий оставались лишь искривленные нити тканей, по спирали уходящие в ослепительно сияющий эпицентр, стены и пол рассыпались, обнажив внутренний каркас. На дисплее сверкнула руна тревоги, и Фабий оттолкнул в сторону сорванный со стены биогенный чан, полетевший в вихрь. Треснули опоры, обрушиваясь внутрь мерцающего света.

Фабий протянул руку, вцепившись пальцами в каркас портала. Он был одним из последних уцелевших здесь живых созданий. Несколько развалин все еще боролись на краях помоста, с мрачной решимостью цепляясь за треснувший пол. Гротеск тяжело шел вперед, истекая кровью. Подтягивавший себя ближе к воротам Фабий видел, как упавшая на колени тварь ползет вперед, вонзая когти в пол. Но надолго его не хватило. Плоть на спине разорвалась, укрепленный хребет выгнулся дугой. Гротеск в последний раз пронзительно завыл, и его разорвало на части.

Старший апотекарий вбил наконечник жезла в помост, дав себе опору. Конечности хирургеона лязгали, борясь с притяжением забвения. Из трещин раскалывающихся хранилищ для химикатов на спине сочилась жидкость. Фабий затягивал себя в проем. Притяжение становилось слабее, пусть и едва-едва.

Дальше будет хуже. Если врата не закрыть, сингулярность распространится и в Паутину. Он оглянулся и увидел Марага, тяжело шагающего вверх по ступеням. Фабий протянул руку, и Мараг сжал ее железной хваткой. И тогда старший апотекарий ощутил, что что-то внутри поддалось. Слишком поздно он понял, что чума дошла до конечностей. Он попытался закричать предупреждение, но сингулярность унесла слова прочь.

Его запястье искривилось и раскололось, разлетевшись на тусклые осколки. Фабий не ощутил ничего, кроме внезапной потери равновесия. А через миг Мараг исчез. Фабий, ошеломленный тем, как внезапно все произошло, посмотрел на горизонт событий.

А потом отвернулся и бросился в портал.

Часть вторая. ЧЕРНОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО

Глава 12. ЧЕРНОЕ БЕССИЛИЕ

Хораг со скрежетом распахнул запертый люк, не обращая внимания на искры, сыплющиеся на голову и плечи.

— Фабий, — крикнул он, — ты все-таки поговоришь со мной!

— Мог бы просто воспользоваться воксом, — отозвался тот изнутри. Голос звучал устало. Слабо. Совсем не похоже на обычный голос Фабия.

— Я пытался. Три недели назад. Но даже у моего терпения есть пределы.

Хораг ввалился в лабораториум, не обращая внимания на протестующий писк пробирочников. Малявки знали, что лучше не пытаться его остановить, но такая обходительность распространялась далеко не на всех. Дуко и остальных, кто пытался проникнуть в святилище хозяина, пробирочники так или иначе ухитрялись прогнать. Своеобразной злобностью эти существа не уступали даже ищейкам. С момента возвращения Фабия все его создания были на взводе.

Кроме Горела и Марага, серьезных жертв на Пелее-Терциусе не случилось. Однако ресурсов было потеряно очень много — в предсмертных судорогах планеты сгинули сотни воинов. Какое-то время думали, что и сам Фабий погиб. Гончие унесли его и спрятали на борту «Везалия», когда корабль уже мчался прочь от новорожденной сингулярности.

Понятно, что возвращение на Велиал IV прошло не так торжественно, как ожидалось. Поражения таких масштабов почти всегда сопровождаются бегством — и часть Консорциума предпочла немедленно исчезнуть, забрав с собой все, что можно было унести.

За образцы генов и ценное оборудование даже разразилась небольшая война. Апотекарий пошел на апотекария. Улыбающийся Граф собрал небольшую армию мутантов, подсевших на стимуляторы, и совершил набег на хранилища восточных комплексов, однако столкнулся с подневольными сервиторами Гемеракса. Эмикос Скол ввязался на южных мостах в затяжную перестрелку с Херкуном Марром, апотекарием из Девятого миллениала. Сам Марр погиб — не такая уж большая потеря, однако доступ к южным биохранилищам оказался под угрозой.

Марр — не единственный апотекарий, которого они лишились после возвращения. Многие просто сбежали. Осталась всего горстка. Хораг вызвался выяснить, что замышляет старший апотекарий, и узнать, входят ли они в его планы.

— Я слышал взрывы, — заметил Фабий, когда Хораг вошел.

— Разногласия по поводу транспортировки.

Кто-то попытался угнать боевой катер, загруженный образцами. Кто-то еще его сбил. Хораг не знал точно, кто был в этом замешан, да его это и не особенно волновало.

Фабий мрачно улыбнулся:

— Главное, что договорились по-дружески.

Он сидел на медицинской койке в окружении диагностического оборудования. За спиной, словно голодный паук, скорчился хирургеон, стрекоча пилами и скальпелями. Фабий, раздетый до пояса, с дубленой, покрытой шрамами кожей, обтягивающей тощее тело, походил на жертву голода — все мясо в нем усохло до костей.

— Ты хотел обсудить со мной что-то важное?

— А иначе был бы я здесь?

— Надеюсь, что нет. Я же велел, чтобы меня не беспокоили.

Фабий поморщился, когда хирургеон извлек кусок плоти, блестящей, словно в осколках стекла. Хораг заинтересованно подался вперед.

— Очаровательно, — пробулькал он.

— Не прикасайся! — предупредил Фабий. — Друкари называют это стеклянной чумой — по вполне очевидным причинам. — Он подал знак пробирочнику: — Банку для образцов. Живо!

— Слыхал о ней. По некоторым сведениям, смертельная зараза.

— Смертельная, если только человеку не хватило предусмотрительности ввести определенное количество неосиликатного белка в свой клеточный состав. — Фабий слабо улыбнулся. — Но все равно мне приходится регулярно удалять пораженные участки, чтобы болезнь не распространялась.

— А рука? — Хораг указал на изуродованное предплечье Фабия. — Я смотрю, замену ты не вырастил. И протезом не обзавелся.

— Не нужно. Сама восстановится через пару дней. — Фабий пошевелил культей. — Видишь, уже отрастает.

— Вижу, и не только это…

Хирург с жужжанием взрезал мясо на раздробленном предплечье Фабия, удаляя еще один кусок остекленевшей ткани. Он осторожно развел в стороны рваные лоскуты кожи, черный панцирь и покров из мышечных волокон, обнажив белесую колючую структуру под ними.

Хораг указал на рану:

— Это похоже на керамит.

— Керамит и есть. Вернее, вариант моей собственной разработки, нановолоконный гибрид. Я прошил волокнами ячеистую структуру внутри костей, отчего их внешний слой останется прочным и упругим, даже когда болезнь превратит мой скелет в раковую труху.