Джош Рейнольдс – Повелитель клонов (страница 61)

Он снова перевел взгляд на Касру:

— Скажи, какого Основания твой капитул? Пятого? Десятого?

Касра не ответил. Иного Фабий и не ожидал. Он разочарованно прицокнул языком.

— Признаться, никакого удовольствия мне это не доставляет. Чужая боль не радует меня. Бессмысленность ее причинения даже оскорбляет. К тому же твои мучения только отвлекают. Так что чем скорее ты признаешь свои пределы, тем раньше мы оба сможем перейти к более продуктивному использованию нашего времени.

— Прошу прощения за пустую трату вашего драгоценного времени, господин Живодер, — с придыханием сказал пленник и ощерился в диком оскале. — Заверяю, я протяну максимум еще несколько недель.

Фабий сморщился. По правде говоря, он уже сожалел о времени, которое ушло у него на то, чтобы выходить Касру. Красный Скимитар отказывался что-либо поведать ему. Он казался не более чувствительным к боли, чем глупое животное, и назло апотекарию даже перестал кричать.

— Твоя бравада похвальна, хотя и удручает меня. Ответь всего на один вопрос.

Улыбка Касры не изменилась:

— Катись в ад, что изрыгнул тебя.

Фабий убрал лупу в сторону и встал, ощущая, как внутри закипает гнев.

Всегда одно и то же. Плебеи и дурачье. Варвары и шаманы. Они создавали больше проблем, чем решали. Упрямые твари, которых тянет обратно в пещеры, насмешка над прогрессом человечества. Над его прогрессом.

Старший апотекарий ожесточенно схватил Пытку:

— Подходящие слова для твоей эпитафии. До меня наконец дошло: ты, как и вся твоя нечистокровная порода, ценишь свою честь больше, чем жизнь, и будешь держаться за нее до самой смерти. Так что не вижу больше никаких причин тратить время на болтовню с каким-то дикарем. Тем более что я и так могу получить всю необходимую мне информацию из банков данных твоего боевого облачения. — Он замахнулся жезлом и закончил: — И из твоего трупа.

Он обрушил скипетр, намереваясь раздробить череп Касры, однако космический десантник внезапно освободил руку и поймал набалдашник жезла ладонью. Касра поморщился от жгучей боли, но тем не менее сумел рывком освободить и другую руку. Опешивший Фабий попятился от него прочь.

Раненый воин рухнул с плиты, стоило его мучителю отвести Пытку. В следующую секунду Касра поднялся на ноги и рванулся к горлу Фабия. Тот потянулся к игольнику, едва грубые пальцы узника вцепились в его яремную вену. Апотекарий врезался спиной в инструментальный стол, скальпели и пробоотборники с грохотом обрушились на пол. Здоровый кулак впечатался ему в лицо, перемешав все мысли.

Пытка хлестнула наугад, но промахнулась. Красный Скимитар потянул ее назад, и враги перевернули диагностический стол, сорвав его с палубы. Касра схватил апотекария за запястье и заставил отпустить жезл пыток. Вмешался хирургеон, размахивая лезвиями, но астартес нанес еще один удар Фабию в висок, из-за чего тот распластался на полу, ударившись головой. Хирургеон, связанный с восприятием Байла, забился, будто в припадке. Фабий попытался откатиться и вскочить на ноги, но вдруг почувствовал, что ему на шею наматывают оборванный стяжной трос.

Красный Скимитар потянул на себя импровизированную удавку, вдавив колено в хирургеон.

— Хотел бы я отплатить тебе за каждый час боли, которую ты причинил мне, мясник, — прорычал Касра. — Но, в отличие от тебя, я сделаю все быстро.

Фабий вцепился в разорванный металл, вгрызающийся ему в кожу, и попытался дотянуться до валяющегося неподалеку жезла. Затем давление внезапно прекратилось, и он с кашлем повалился вперед. Он резко обернулся и увидел Красного Скимитара, пытающегося вырваться из объятий Фулгрима. Примарх сжимал в ладонях голову космического десантника и на глазах у Фабия медленно раздавил череп пленника, приложив усилий не больше, чем человек, разбивающий яйцо. Кровь побежала меж пальцев клона и закапала на палубу. Тело Касры содрогнулось в последний раз, а затем замерло. С потрясенным выражением лица Фулгрим бережно отпустил тело.

— Он пытался навредить вам, — сказал он. — Я не хотел его убивать...

Он смотрел на свои руки в явном недоумении. Фабий вскочил на ноги.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он охрипшим голосом.

— Плохо. Но при этом… где-то внутри испытываю ликование. — Фулгрим оторвал один из рукавов своей одежды и брезгливо вытер руки. — Это так себя чувствуешь, когда убиваешь кого-то?

— Иногда. — Байл ощупал шею и перевел взгляд на труп. — Тем более когда кто-то пытается тебя придушить.

Он посмотрел на примарха:

— Ты… все сделал правильно. Я горжусь тобой. Фулгрим не ответил, уставившись на бездыханное тело.

— Он ведь не один из нас. Он похож на нас, но не такой же.

— Он происходит от одного из твоих братьев.

Клон резко повернулся к апотекарию:

— Какого? — То, как оживился юный примарх, встревожило Фабия. — Я могу увидеться с ними?

— Нет-нет, они все мертвы. Или все равно что мертвы. — Он поспешил замять этот вопрос. Фулгриму не следовало забивать себе голову поисками братьев. Последствия могли быть чудовищными.

Юноша нахмурился:

— Мне кажется, вы лжете, учитель!

— Даже если и так, это ради твоего же блага. Вселенная полна ужасов, Фулгрим. Если хочешь выжить в ней, ты должен слушаться меня. Я забочусь лишь о твоем благополучии. — Фабий умолк, а затем, смягчившись, потянулся к возвышающемуся над ним клону. — Я думаю только о твоей безопасности и хочу, чтобы ты в полной степени реализовал свой потенциал.

Тот посмотрел вниз, на руку Фабия, коснувшуюся его предплечья, а затем и лица.

— Зачем? Что мне нужно сделать? Вы ничего мне не рассказываете и не объясняете то немногое, что я знаю. Вы говорите, что создали меня для какой-то цели, но пока что не даете выполнить ее. Вы даже не выпускаете меня из этого апотекариума.

— Но ты все равно его покидаешь без спроса, — огрызнулся Фабий, убирая руку. — Ты ослушался меня, причем не раз.

Он постучал по панели управления на своих наручах. Системы его доспеха были синхронизированы с системами лаборатории, и при нажатии кнопки зажглось множество настенных мониторов. На каждом был Фулгрим — ползущий по туннелям доступа, бесшумно пробирающийся по затемненным коридорам корабля или даже обнимающий обступивших его пробирочииков.

— Я же говорил тебе, мальчик, я все вижу.

Фулгрим выпрямился во весь рост:

— Тогда вам должно быть известно, что о моем присутствии не знает никто, кроме пробирочииков. Я скрывался даже от тех, кто, уверен, с радостью поприветствовал бы меня. От моих сыновей…

— Это не твои сыновья! — Фабий ударил кулаком по секционному столу, разбив его. Хирургеон в смятении защелкал и попробовал успокоить хозяина, но Байл только отмахнулся. Гнев был необходим. Он не мог позволить существу перед ним запугать себя. — Они принадлежат ему, а не тебе. Твои сыновья еще спят, их потенциал скрыт. Но я непременно найду их и приведу к тебе. Я дам тебе новый легион, но ты должен дать мне время.

Время. Все всегда упиралось в него. Ему нужно время. Больше, чем Вселенная готова дать ему. Время починить сломанное, усовершенствовать несовершенное. Излечить себя, дабы позаботиться обо всем остальном. Врач, исцели себя сам![18]

Но у него не было времени. И никто этого не понимал. Никто не слушал. Фулгрим — настоящий Фулгрим — никогда не слушал. Он всегда делал, что хотел, чего бы это ни стоило.

— Мне не нужен новый легион. Я хочу исправить сломанный. — Молодой примарх наклонился к нему. Фабий попытался отступить, но безуспешно. Клон схватил его за плечи, и апотекарий почувствовал, как сердце дает сбой. Старая знакомая аритмия. Фулгрим был безупречен, его совершенство пылало, как жаркое солнце. — Я могу их исправить, учитель. Фабий. Я могу научить их, как ты научил меня. Я сумею отвести их от края пропасти, если позволишь.

Его глаза сияли решимостью. Каждое его слово Фабий ощущал как удар: он почти позабыл силу голоса примарха.

— Даже сейчас их еще можно спасти. Я вижу это в них. Я вижу искру древнего пламени чести и героизма. Они снова могут стать тем, кем были, если ты меня отпустишь. Освободи меня, Фабий, и я освобожу твоих братьев — моих сыновей — от рабства. У меня получится. Я знаю это так же хорошо, как знаю свое имя.

— Ты знаешь свое имя только потому, что я тебе его назвал, — прорычал Фабий, вырываясь из хватки клона. Он споткнулся о труп Касры и, попятившись, опрокинул диагностический стол. Фулгрим собирался последовать за ним, но Байл выставил перед собой жезл пыток. — Ты знаешь то, что знаешь, только потому, что я вбил это тебе в голову. И ты по-прежнему сомневаешься во мне? Все еще противишься мне? Как ты не видишь, что все это для твоего же блага?

Фабий осознал, что кричит, лишь когда последние слова уже слетели с губ. Он отвернулся и наконец позволил хирургеону выразить свою заботу. Насекомоподобные конечности нависли над ним, медицинская сбруя удовлетворенно зашипела. Его гнев исчез, как только химические препараты попали в организм. Такого не случалось уже очень давно — он не терял самообладания десятилетиями.

Фулгрим с безучастным видом уставился на него. Фабий хотел что-нибудь сказать — хоть что-нибудь, — но не находил подходящих слов. В конце концов примарх первым нарушил молчание.

— Я слышу вас, учитель. И я понимаю.

— Нет, не понимаешь. Ты просто не в состоянии, — категорически отрезал Фабий. — Без легиона за спиной — верного легиона — ты окажешься легкой добычей для своих врагов. Для наших врагов. Узнав о тебе, они не успокоятся, пока не убьют тебя или не сотворят с тобой чего-то похуже смерти. Все, что я делаю, направлено на то, чтобы оградить тебя. Спасти, дабы ты мог спасти других.