Джош Рейнольдс – Повелитель клонов (страница 35)

— А я говорю, нужна, — с нажимом возразил тот. — Если это такая прелюдия к вероломному предательству, будь уверен, что Палос открутит тебе башку.

Он положил ладонь на рукоять меча.

— А до тех пор, как бы ни было, не отвлекайся от работы.

Фабий помрачнел.

— И что же ты будешь делать, пока я здесь тружусь, а Палос занимает ценное место, а, Флавий?

Алкеникс отвернулся.

— Ознакомлюсь с кораблем и его обитателями. Я бы предпочел лично узнать о его возможностях — на тот случай, если придется обороняться.

— Очень хорошо. Но знай… хоть ты и управляешь кораблем, есть некоторые запретные для тебя зоны. Среди них — моя лаборатория.

Алкеникс помедлил:

— Похоже, ты ошибочно полагаешь, что по-прежнему командуешь здесь, Паук.

— Уверяю, это не ошибка. — Фабий отвернулся от голопроекции. — Это все еще мой корабль. И миссия не увенчается успехом без меня. Вы здесь только для того, чтобы убедиться, что я вернулся благополучно.

Алкеникс обернулся:

— Очередное заблуждение. Я здесь, чтобы убедиться, что вы больше не предадите собственный легион, старший апотекарий.

— Благодарю за обращение ко мне по воинскому званию, префект. Вы, быть может, и вне вертикали командования, но ваши люди — нет. И я не потерплю вашего неуважительного отношения ко мне перед ними. — Фабий положил ладонь на игольник и жестом показал на Палоса, чьи руки дернулись, словно он противился желанию вытащить топор. — Мы должны поддерживать должную дисциплину, Флавий. Это ключ к выживанию.

Алкеникс горько засмеялся.

— Услышав подобное от тебя, я почти готов закрыть глаза на твою дерзость, Паук.

— И я, кажется, просил перестать меня так называть.

— А я отказался. — Рука Алкеникса легла на эфес клинка. И тогда Фабий впервые обратил внимание на любопытное кольцевидное навершие и привязанные к нему кисточки из потертого шелка. В них он узнал остатки знамени роты, хотя какой именно — сказать было трудно.

Напряженный момент затянулся, но Фабий был не против. В нынешние времена он редко испытывал тягу к насилию, ибо встал на путь бесстрастия, где такого рода варварским инстинктам было не место. Однако в его свежевыращенном здоровом теле эти порывы вернулись и давали о себе знать в полную силу. Он жаждал ощутить жар в мышцах от столкновения двух клинков или отдачи болтера. В конце концов, это было заложено в него на генетическом уровне. Во всех них.

Но вместо того, чтобы поддаться импульсу, он послал хирургеону мысленную команду ввести инъекцию легкого успокоительного, чтобы умерить пыл. Здесь требовалась добродушная ирония, а не присущая ему желчность. Когда по венам хлынул холод, Фабий мягко улыбнулся.

— Значит, мы поняли друг друга, — тихо произнес он.

Алкеникс убрал руку с меча.

— Значит, поняли.

Фабий взглянул на Палоса.

— Не стесняйся, можешь спрятаться в каком-нибудь заброшенном уголке, если хочешь.

Палос замер возле гололитического проектора и скрестил руки.

— Или там, да, — сказал Фабий. — Да, там сгодится. Когда он снова повернулся, Алкеникс уже исчез. Фабий нахмурился и жестом подозвал Арриана:

— Приглядывай тут, а у меня есть дела поважнее.

В самом сердце отсека близнецы двигались как зеркальное отражение друг друга. Их ножи сверкали, сталкиваясь и расходясь в смертоносном танце. Другие Гончие отступили, освобождая место. Игори с гордостью наблюдала со смотровой площадки, как ее внуки кружились в смертоносном танце, не проливая крови.

Укусить может любая собака. Но чтобы укусить, не пронзив плоть, требовались завидные навыки. И Майша, и Майшана были поистине мастерами в этом деле. Даже более искусными, чем Игори или кто-либо из ее поколения в их возрасте. Эта мысль несколько омрачила ее настроение. Она в который раз задалась вопросом, кто же из них возьмет на себя инициативу и бросит ей вызов. Майшана была более агрессивной, но редко действовала без поддержки брата.

— Они оба, — сказала она вслух. — Или ты так не думаешь?

— Согласен.

Она повернулась. Благодетель стоял позади нее, опираясь на скипетр. Она учуяла его приближение: от него воняло химикатами хуже, чем обычно. А еще его доспехи и кожаный халат покрывали странные пятна — не крови, а чего-то похуже.

— Будешь сопротивляться, дитя? Или позволишь им убить себя? — ровным голосом спросил он: с любопытством, но равнодушно. Она улыбнулась. Он доверил ей принять собственное решение. Благодетель всегда принимал решения неолюдей, одобрял он их или нет.

— Пока не знаю, — призналась она. — Я рада, что вы благополучно вернулись. Теперь мы покинем это место?

За несколько часов до этого он возвратился на «Везалий» и, прежде чем отправиться на командную палубу, заперся в своем лабораториуме, игнорируя все попытки общения. Она была счастлива, что он вернулся невредимым, и потому не усомнилась в его потребности в уединении. Сейчас, однако, она спрашивала себя, почему первым делом он спрятался, а не предстал перед командой, чтобы заверить, что с ним все в порядке.

— Скоро, — ответил он. Повелитель выглядел уставшим, хотя лицо его было здоровым и молодым. Всегда тревожно было видеть его таким после того, как он менял старую плоть на новую. — У нас… гости. Убежден, они будут вести себя наилучшим образом, но сами по себе их заверения мало чего стоят. Сохраняйте спокойствие в стаях. Пока они здесь, я хочу, чтобы инцидентов было как можно меньше.

Она услышала в его голосе предостережение.

— Они… добыча?

— Не теперь. Но никогда не знаешь, что ждет нас в будущем. — Фабий еле заметно улыбнулся. — Я хочу, чтобы охранники дежурили у моего лабораториума цикл за циклом. Явно и тайно. Никто не должен входить без моего разрешения.

— Даже почтенный Арриан?

— Даже он. Я… провожу весьма чувствительный эксперимент. Любое вмешательство может обернуться катастрофой. — Он подошел к краю причала и посмотрел вниз, наблюдая за игрой близнецов. Гончие хлопали в ладоши и подвывали, побуждая дерущихся все более увлеченно демонстрировать свое мастерство. — Весьма впечатляет. Они хорошо держались на борту мира-корабля.

— Вы уже говорили. Так с вами все хорошо, Благодетель? — вопрос сорвался с губ сам собой.

— Насколько вообще может быть, моя дорогая. — Он взглянул на нее. — Скажи, тебе больше не снились те сны, о которых мы говорили ранее?

Она нахмурилась. Странный вопрос.

— Нет.

— Ясно. — Фабий кивнул и отвернулся. — Займись тем, о чем я говорил. А я пока должен поговорить с нашим местным дьяволистом, — апотекарий остановился. — И помни, что я сказал, Игори: никаких инцидентов. Только если тебя не спровоцируют.

— А если спровоцируем мы?

— Тогда обставь все так, будто тебя вынудили, дитя мое.

Саккара медитировал, сидя обнаженным в своей удушающе влажной каюте. Его багровые латы находились рядом, развешанные на стойке из железа и кости в ожидании новых сражений. Там же висело оружие. Драгоценные сосуды из стекла и глины были разложены вокруг Саккары в соответствии с древними ритуалами. Что-то в них безостановочно роптало; шум напоминал приливы и отливы Эмпиреев, омывающие скалы его души.

Плененный нерожденный шептал ему о грядущих ужасах и показывал былое. Эти дразнящие проблески знаний предлагались Несущему Слово в качестве взяток, как если бы заключенный пытался снискать расположение тюремщика. Саккара уже давно привык игнорировать уговоры нерожденных, ибо понимал, что лучше не уделять демонам внимания больше, чем необходимо. Привлечь взгляд, завести разговор — нерожденные искали любые изъяны и трещины, чтобы проникнуть в душу. Не один демонолог куда лучше него поддался влечению варпа.

И все же немногие обладали его уровнем концентрации. За столетия, прошедшие после того, как его взяли в плен на Уруме, сфера деятельности Саккары значительно сузилась. С тех пор, как Живодер вскрыл его и вырезал дьявольские секреты на его костях и мышцах. С тех пор, как он стал вместилищем для тысячи и одной головоломки: каждая еще более чудовищная, чем предыдущая.

На данный момент он раскрыл лишь семьдесят пять из них. Он выстраивал внутренние процессы своего организма, словно полководец — войска, выискивая и покоряя каждую загадку по очереди. В настоящее время он ломал голову над последней тайной, вплетенной в его плоть. Это были микроампулы, вставленные в слизистую оболочку его желудка и содержащие различные смеси химических веществ, среди которых одни были смертельными, другие — нет. Каждая отдавалась внутри него отчетливой болью; их можно было обезвредить лишь путем осторожного манипулирования преомнором и оолитовой почкой.

Биоуправление довольно широко практиковалось среди легионов. Каждый космический десантник в той или иной степени сознательно контролировал свои физиологические процессы, но дьяволисты XVII легиона возвели это в ранг высокого искусства. Тело для них было храмом, а в храмы, как известно, можно проникнуть или вторгнуться. Нужно знать каждую трещинку, каждую тайную реку и скрытый ход, иначе в один далеко не прекрасный день можно стать игрушкой в руках проникшей внутрь потусторонней сущности. Хитрый нерожденный веками мог сидеть в каком-нибудь отдаленном уголке, прежде чем ударить в сердце и разум своего носителя.

Саккара часто спрашивал себя, знает ли об этом его поработитель. Это объяснило бы огромное количество смертельных приспособлений, которыми Фабий снабдил его за столетия. Некоторые из них были знакомы Саккаре, другие имели явно экспериментальный характер. Он одновременно выступал в качестве слуги и подопытного. Определенно, эффективное использование ресурсов со стороны Фабия.