Джош Рейнольдс – Повелитель клонов (страница 22)

— Фэтор болел, сон для него был милостью.

Игори кивнула, как будто он ответил на ее вопрос.

— Мои дети и внуки сильны. Майша и Майшана хорошо вам служат.

— Так и есть. — Фабий отпустил ее руку. — Как и ты.

— Я больше не охочусь.

— Зато тренируешь других. Что гораздо важнее, по-моему. — Он посмотрел на нее сверху вниз и на мгновение увидел ребенка, каким она была много веков назад. Тощего, недоедающего, едва ли похожего на человека. Он вытащил на поверхность ее лучшие качества и сделал достойной его даров. И она была достойной. Они все были достойными. Ведь только они и уцелели — чистые, незапятнанные слабостями предыдущих поколений. Они станут достойными наследниками будущей Галактики, как только пожары последней великой войны погаснут.

— Настанет день, моя дорогая, когда дети твоих детей будут шагать по краю Галактики, как короли и королевы. Но сперва ты — вернее, мы — должны научить их выживать, чтобы они дотянули до этого момента, — Фабий нежно приподнял ее голову за подбородок. — В твоем поколении было пятьсот человек, и из них при себе я держал только тебя и твоих ближайших братьев и сестер. Остальные разбросаны по всей Галактике, зарыты в плоть умирающей империи так, чтобы свести ее в заслуженную и давно выкопанную могилу. Они и их дети несут свет моего учения во тьму. — Фабий расплылся в улыбке. — Поколение за поколением их мощь крепнет и множится. И пока человечество умирает, оно, само того не ведая, взращивает себе замену.

Он прижался к ней так крепко, что услышал стук ее сердца. Сильного сердца.

— Но ты совсем другая. Ты и твоя родня должны быть моей рукой, что сомкнется на горле будущего. Ибо мои братья не сдадутся судьбе с достоинством. Те, кто переживет последний час человечества, будут сражаться друг с другом за право властвовать среди пепла. И именно в этот момент ты и твои сородичи должны заявить о себе в первый и в последний раз. — Фабий потянул ее ожерелье, отчего снизанные в него зубы застучали друг о друга. — В приближающиеся дни вы будете охотиться на ангелов и построите новое царство на их костях.

— А где будете вы? — тихо спросила Игори.

Фабий отошел назад.

— Себя я вижу первым, кого вы бросите в основание, моя дорогая. — Он коротко улыбнулся. — Мне не будет места в раю.

Фабий рассмеялся. В этот миг позади них открылся вход в лабораторию, впуская кого-то. Фабий проигнорировал незваного гостя, даже когда Игори застыла и напряглась.

— Но до тех пор я продолжаю жить. Пока моя работа не будет закончена.

— Только этого никогда не произойдет, не так ли, Паук?

Фабий скривился и повернулся. Позади него, ухмыляясь, стоял Флавий Алкеникс. Сняв шлем, префект показал лицо, не имеющее явных мутаций — только ритуальные шрамы. Светлые волосы вились локонами, которые свисали с головы наподобие змей. Зубы его были неестественно острыми, и на них были выгравированы крошечные литеры, будто каждый клык рассказывал отдельное стихотворение.

— Флавий. Пришел шпионить за мной?

— Назовем это любопытством. Вижу, ты все еще неровно дышишь к низшим созданиям. Может, на их фоне кажешься себе выше? Иначе я просто не могу объяснить, зачем кому-то опускаться до разговора с ними. — Алкеникс прошел мимо, осматривая объекты исследований, выставленные у стен, но вдруг остановился и указал на один из них:

— Это ведь череп хруда.

— Да. Troglydium hrudii. Игори убила его, когда мы столкнулись с одной из их бесконечных миграций несколько лет назад.

Алкеникс взглянул на Игори, глаза его сузились:

— Своими руками?

Фабий фыркнул.

— Разумеется.

— Поэтому она так усохла? — Флавий бросил на Игори еще один взгляд. — Угодила в одно из этих их энтропийных полей, да, песик? Какая же ты глупенькая.

Игори издала звук, который, вероятно, следовало принимать за рычание, и сделала шаг навстречу Алкениксу. Тот лишь ухмыльнулся:

— Отзови ее, Паук, или я прибью ее.

— Ты ничего не сделаешь, Флавий. — Фабий положил руку на игольник.

Ухмылка Алкеникса померкла.

— Следи за своим тоном, Паук. Или я оторву тебе лапки.

— Нет. Ты не посмеешь. — Фабий пристально посмотрел на него. — Иначе Эйдолон может разочароваться. А ты прекрасно знаешь, что бывает, когда он расстраивается.

Алкеникс отступил, непринужденно рассмеявшись.

— Вот тот Паук, которого я помню. Быстро улепетывающий от любой конфронтации. — Он покачал головой. — Выпроводи свою дворняжку, Фабий. Я хочу поговорить с тобой наедине.

Игори гортанно зарычала, но затихла, поймав взгляд Фабия.

— Ступай, — тоном, не допускающим возражений, приказал он. Игори повернулась и вышла, не убирая руки с оружия. Как он и надеялся, вышла она через главный вход — хотя бы на какое-то время подворотни останутся в секрете.

Фабий повернулся к Алкениксу.

— Доволен?

— Это вряд ли. Мне вообще не особо нравится текущая ситуация, — ответил тот.

— Не удивлен. Ты всегда на что-то жаловался.

Алкеникс взял скальпель с лотка для инструментов и повернул так, чтобы поймать им свет.

— Зачем эта враждебность, Фабий? Мы не причинили вреда ни одному из твоих питомцев. — Флавий чуть подался вперед и приподнял брови. — Пока.

Апотекарий фыркнул:

— Да пожалуйста, можешь попробовать. Мои питомцы, как ты их называешь, вполне способны позаботиться о себе. А враждебен я лишь потому, что меня держат в плену на собственном корабле те, у кого мало причин любить меня.

— И чья это вина?

— Твоя. Твоя и таких, как ты. — Фабий внимательно посмотрел на него. — Неблагодарное, подлое дурачье, все до единого. И самый подлый и неблагодарный среди вас — Эйдолон. Да если б не я, он бы стал еще одной жертвой нашего своенравного отца. Очередным персонажем, выброшенным на свалку истории. — Апотекарий ткнул в Алкеникса пальцем. — Без меня все вы обратились бы в прах. А что взамен? Изоляция. Преследование. — Фабий сделал паузу и фыркнул. — Хотя, если подумать, ведь так было всегда, правда? Я восстановил легион, по одной спирали ДНК за другой, когда чума угрожала уничтожить его. Я вытащил его из пропасти, а в награду он столкнул туда меня.

— Ты закончил? — спустя мгновение отреагировал префект.

— Я только начал, — отрезал Фабий, отворачиваясь. — Как ты узнал, где меня найти, Флавий? Не надеялся, что за моей деятельностью кто-то следит, тем паче мои бывшие братья.

— Мне кажется, это вполне очевидно, учитывая, как легко чужаки заманили тебя в ловушку. — Алкеникс положил скальпель на место. — Но мне известно лишь то, что мне передали: Эйдолон знал, где ты находишься, или, вернее, где будешь, и потому послал меня перехватить тебя несколько недель назад.

Он огляделся вокруг.

— К сожалению, этот твой корабль намного быстрее, чем я предполагал.

— Так и есть. — Фабий ухмыльнулся и посмотрел на своего пленителя. — Так зачем ты пришел ко мне, Флавий? Уверен, у тебя так много важных дел… — Байл подтащил ближе поднос с эльдарскими свитками, которые принесли близнецы с мира-корабля, окинул взглядом пергамент, а затем оторвал кусок и вцепился в него зубами. Увидев, как скривился Алкеникс, он лишь улыбнулся ртом, полным разорванных клочьев, и проглотил их. — Представь, брат, некоторые эльдары хранят знания на слоях искусственно выращенной кожи, что «запоминает» информацию так же, как человеческий мозг. Методом многих проб и ошибок я приучил свою омофагию поглощать и перерабатывать информацию с такого пергамента.

— Ты и в самом деле ешь… эту мерзость?

— Флавий, мы ведь ели и худшие вещи. — Фабий оторвал еще кусок и начал жевать. — Помнишь Гейст? Скольких рабов роя улаши мы съели, пытаясь найти их боевую королеву?

— На вкус они были как дерьмо, — проворчал чемпион.

— В этом нет ничего удивительного, если знать, как работают их внутренние органы.

— И зачем тебе жрать пергамент, когда можно взять куда более приятные блюда? — Алкеникс покачал головой. — Паук, ты всегда был странным.

— А ты как был, так и остался олухом, Флавий, хотя я надеялся, что за прошедшие века ты исцелишься от глупости. Не хочешь ли все-таки объяснить, зачем прервал мою экспедицию?

— Мне казалось, я спасаю твою жалкую шкуру… — Префект расхохотался. — О, все слышанные мной истории бледнеют по сравнению с правдой — грозным Живодером, преследуемым кучкой клоунов-ксеносов. Паук, не знаешь, почему им так сильно хочется оторвать тебе голову?

— Полагаю, это месть за мое участие в рейде на Лугганат. — Фабий откусил еще кусок, покосившись на белую ухмыляющуюся маску. Психокость все еще покрывала кровь ее предыдущего обладателя — еще один дар близнецов. — Если я поймаю хоть одного живьем, то обязательно спрошу.

— Возможно, однажды тебе это удастся, — Алкеникс усмехнулся, — а пока я взял на себя смелость приказать команде твоего мостика проложить курс на Гармонию. С тобой хочет поговорить Эйдолон.

— Гармония? — Фабий обернулся и прищурился. — Чего он от меня хочет, и почему именно там? Это его очередная бестолковая шутка?

Чувство юмора Эйдолона проснулось лишь после того, как Фулгрим отрубил ему голову, и потому неудивительно, что оно было таким извращенным и непредсказуемым. Часто ребячество первого лорда-командующего превращало целые планеты в безжизненные пустыни.

— Ха, даже если бы я знал, то не сказал бы тебе, Паук. Но не сомневайся, едва ли Эйдолон хочет просто уберечь тебя от дружелюбных ксеносов. Пока же — наслаждайся своим обедом.