Джош Рейнольдс – Грешные и проклятые (страница 26)
В стойлах позади меня химо-звери громко фыркали и вставали на дыбы, их сине-белые языки высовывались из ребристых ртов туда и обратно, словно поршни.
В голову мне пришла мысль. Я нахмурилась.
- Эти звери едят человечину, верно?
Долговязый огнеметчик встряхнул головой, похлопав себя по уху.
- Я уже много лет…
- Не ты, Грёте! Ради Трона, соберись!
- Да, - сказал он. – А что?
- Помоги мне с его трупом.
Я повернулась и открыла стойла двух ближайших химо-зверей. Проскользнув мимо чешуйчатого бока одной из тварей, я набрала горсть сухого мясного корма из ее кормушки и бросилась обратно к останкам Якобсена.
- Это поможет им начать, - сказала я, разбрасывая корм по полу стойла и насыпая его в разорванную грудную клетку трупа. – Чем меньше доказательств, тем лучше. А теперь надо бежать.
Самый крупный из химо-зверей подошел к останкам, слизывая корм с пола, и опустил свое длинное рыло в потроха Якобсена. Синеватый язык твари быстро мелькал туда-сюда.
Дойл кивал как безумный, словно соглашаясь со мной, но не двигался с места, все еще держа свой краденый болт-пистолет в обеих руках. Я отошла в сторону так, чтобы между ним и мной находился химо-зверь – на всякий случай.
Никто не пришел на шум, слава Трону. Должно быть, конюхи поняли звуки выстрелов правильно – как знак держаться подальше. Бандитские разборки и все такое. Я жестом просигналила савларцам, что все чисто.
Грёте пробежал мимо меня, Дойл за ним. Хотя все мои инстинкты были против этого, я все же оглянулась.
На этот раз я точно увидела на стене конюшни что-то странное. Тень – нет, что-то более отчетливое. Пятно. Оно смутно напоминало человеческий силуэт, будто кто-то был похоронен в стене – разлагающийся труп, истекающий гнилостной жидкостью в пласкрит вокруг себя.
Я сказала себе, что это просто плесень, или какое-то другое пятно. Может быть, моча химо-зверя.
Я встряхнула головой, и видение исчезло. Это было еще более странным. Мгновение я просто тупо смотрела на стену.
«
- Вендерсен! – прошипел Грёте, вместе с Дойлом стоя у выхода из конюшни. – Пошли!
Я повернулась и побежала за ними, пытаясь противостоять безумному ощущению ужаса, медленно охватывавшего мою душу.
Той ночью я совсем не могла заснуть. Жуткие видения непрерывно вторгались в мои мысли, стоя перед глазами, словно выжженные. Пустые, мертвые глаза Вернид. Изломанные руки и ноги Якобсена с торчавшими из них обломками костей. Выстрел из болт-пистолета Дойла, взорвавшийся в подмышке толстяка, и зияющая полость за осколками ребер, с темно-багровой сердцевиной. Закатившиеся глаза химо-зверя, и его сине-белый язык в кишках Якобсена, когда тварь пробовала на вкус его сочные потроха.
Но больше всего мне не давало покоя то проклятое пятно на стене. Я просто не могла выбросить его из головы. Иногда мне казалось, что я вижу похожую тень на пласкрите, словно на пикт-снимках с силуэтами погибших в пожирающих миры пожарах Экстерминатуса.
Потом снова началось постукивание и это ужасное царапание. Я говорила себе, что это, должно быть, внутренние системы «Провидения». Это было старое судно, даже по меркам Имперского Флота, и технопровидцы, несмотря на все свои старания, мало что могли с этим сделать.
Вероятно, на Якобсена напал некий таинственный убийца, работавший на семью Торн. Может быть, даже псайкер, спроецировавший ужас в разум жертвы. Честно говоря, я никогда не верила в старые ноктайские истории об убийцах, способных проходить сквозь стены. Теперь эти истории выглядели куда более реальными.
Возможно, убийцу послал Бульвадт, в то же время, притворяясь, что ничего не знает. Возможно, все это устроил этот мерзавец Тренард. И к кому я могу обратиться, чтобы поговорить об этом и разделить бремя? К двум савларским наркоманам, мошеннику-ратлингу и бесчувственному киборгу. Как там говорится в старой поговорке? С такими друзьями…
Всего этого было почти достаточно, чтобы заставить меня нарушить клятву, данную себе – никогда не искать утешения в Имперском Культе. Почти достаточно, чтобы заставить меня искать Гефсема, священника Министорума, приписанного к нашей боевой группе.
Бессонные часы медленно тянулись. Я начала видеть эту тень в висящей одежде, в пятнах на зеркале, даже в складках моего офицерского плаща. Это ужасное постукивание и царапанье играло на моих истерзанных нервах каждый раз, когда я думала, что оно, наконец, прекратилось. И что-то внутри меня подсказывало, что оно стало звучать чаще. Я не осмелилась проверить, так ли это в действительности.
Измученная бессонницей и усиливавшимся отчаянием, я засунула голову под подушку, свернулась клубком и заставила себя представить, что я иду по пляжу, чувствуя под ногами теплый золотистый песок. Я вызвала в памяти шум волн, разбивавшихся о берег, и крики чаек над прибрежной деревней, где я выросла. Вспомнила мыс, куда я приходила, когда мне надо было отдохнуть от непрерывной беготни по переулкам в попытках продать товар. Я находила утешение в воспоминаниях об ощущении песка под ногами и странных раковинах, которые я собирала в детстве.
Слава Императору, я понемногу начала засыпать.
И тогда начались сны.
Я говорю «сны», но честно сказать, я не уверена, были они плодом воображения, видениями моего измученного разума, или чем-то еще. Они казались такими реальными, такими страшными. Когда моя рука или нога выбивалась из-под одеяла, я чувствовала, что
Каждый раз я прятала руку или ногу под одеяло, чувствуя себя немного глупо, пугаясь, словно маленькая девочка. В конце концов, я была полевым командиром Астра Милитарум, ради Святого Трона! Я возвращалась на свой пляж, засыпала и двигалась во сне. И когда я просыпалась, рука или нога снова выбивались из-под одеяла.
Чувствуя себя одинокой и потерянной, я еще сильнее сжалась в комок. Но через несколько минут проснулась. На этот раз я лежала на спине, и обе руки и ноги были широко распростерты.
Это довело меня почти до паники. Я спрятала руки и ноги под одеяло, словно черепаха, прятавшаяся в панцирь от пустынного хищника. Император Милосердный, как там было жарко. Мое сердце колотилось, я обливалась потом, словно три раза пробежала ноктайскую полосу препятствий. Я закусила кончик большого пальца, чуть-чуть приподняв одеяло, чтобы можно было дышать. Одна моя нога затекла так, что ее словно иглами кололи, но я не могла ее вытянуть. Просто не могла.
Спустя несколько минут тяжелого дыхания и мрачных мыслей я вытянула руку и схватила свой плащ – я сбросила его с вешалки, когда его тень напугала меня. Я набросила плащ сверху на одеяло, добавив таким образом дополнительный слой. И свернувшись клубком под ним, я почувствовала себя в несколько большей безопасности. Конечно, я не могла бы объяснить, как шерстяная ткань защитит меня от таинственных технологий, которые использовал убийца Вернид. Но знаете что, так я определенно чувствовала себя более безопасно. Возможно, на каком-то первобытном уровне. После этого я проспала несколько часов и проснулась, когда включился люмен дневного цикла.
Постель была мокрой. Мокрой от моей крови, жутко багровой и липкой. Все было просто пропитано кровью.
Я завопила, вскочив, и вцепилась в одеяло и плащ, покрывавшие меня, будто саван. Только тогда я поняла, что постель была мокрой от моего пота, и что я невредима. В жутком беспорядке, от меня несло потом, но я была невредима.
Я поняла, что это не совсем так, когда заметила четыре царапины на ноге, длинные и ярко-красные. Они горели в прохладном воздухе.
Я поднялась, дрожа от страха и внезапного холода, когда вылезла из-под одеяла, и, шатаясь, с колотящимся сердцем, направилась в душ.
Отчаянно нуждаясь в собеседнике, я спустилась в мастерскую Юки под предлогом официальных дел. В конце концов, нет ничего странного в том, что старший офицер посетит технопровидца боевой группы.
Было приятно идти по кораблю в своей форме, а не в этой ужасной савларской, и приятно увидеть Юки с ее полным отсутствием оценочных суждений и морализаторства, вследствие чего она была таким хорошим собеседником. Она не имела никакого отношения к интригам и борьбе за власть в высших эшелонах командования, и это тоже было хорошо. Кроме того, она была единственным человеком, с которым я могла поговорить о варп-галлюцинациях и убийствах без того, чтобы потом пошли слухи.
Когда я вошла в мастерскую Юки, она чинила поврежденную дверную оптику, выглядевшую очень знакомо. Судя по чистоте на ее рабочих столах, ремонт двери Вернид был для Юки самым интересным событием за многие недели. Во время варп-перелета у скромного технопровидца Гвардии обычно бывает мало работы. Я подумала, что она скучает и будет рада любому источнику новой информации.
Я заглянула через ее плечо, словно просто, чтобы провести время.
- Что это, Юки?
- Это дверная оптика типа «Кариатида» из отсека 7006. Демонтирована с каюты сержанта Люции Вернид.
- Кто-то пытался взломать дверь?
- Не исключается, - что-то внутри нее издало тикающий звук. – Я проверяю ее по приказу действующего взводного командира Рохо Кроддена из 270-го полка Савларских Химо-Псов. Он весьма настаивал на этом, используя неприятные термины относительно возможностей моей кибернетики, - Юки оглянулась на меня, ее бионический глаз зажужжал, перенастраиваясь, - Он сказал, что оптика неисправна, и так как это относительно сложное устройство, я забрала ее сюда для анализа неисправности.