Джош Рейнольдс – Грешные и проклятые (страница 28)
Отвернувшись от кошмарных рисунков, я наступила на что-то мягкое и мокрое. Отпрянув и сморщившись от отвращения, я стряхнула эту гадость с подошвы ботинка. Ошметок чего-то серого и липкого отлетел под койку. Я была уверена, что это кусок мозга Дойла.
С меня было достаточно. Оставить четкие следы на месте «самоубийства» означало напрашиваться на визит Тренарда и пары тяжеловооруженных абордажников Бульвадта. Украденным рисунком я стерла след с пола, потом вытерла подошву, и спрятала рисунок под савларскую форму. У двери я на мгновение задержалась, прислушавшись, нет ли кого в коридоре. Путь был чист, слава звездам.
На этот раз я слишком спешила, чтобы изображать наглую савларскую походку. Видимо, во мне осталось не так уж много наглости.
Я стояла перед кабинетом Бульвадта, вытянувшись по стойке смирно, как он любил. У лысого мерзавца была привычка заставлять меня ждать под дверью, если я приходила хотя бы на несколько минут раньше назначенного времени, даже если он при этом не был занят ничем важным. И напротив, если я опаздывала хоть на минуту, он орал на меня до хрипоты, что я трачу его время.
Я ощутила прилив ненависти, ноктайский парадный мундир вдруг показался слишком тесным. На мгновение я представила Бульвадта с переломанными руками и ногами, с кровью, размазанной по его дурацкому лысому черепу. Усилием воли я прогнала эти мысли. Не стоит сейчас думать об этом. Совсем не стоит. Этим вечером важнее всего будет попытаться избежать кошмаров последних нескольких дней – и, кроме того, сделать мое пока еще не вполне устойчивое политическое положение в иерархии боевой группы достаточно прочным.
Дверь в кабинет Бульвадта открылась, и выглянуло суровое лицо Тренарда, постаревшее раньше времени и полностью лишенное какой-либо теплоты.
- Вендерсен, - произнес Тренард. – Он готов принять вас.
Я отсалютовала и щелкнула каблуками, не только, чтобы проявить дисциплину, но и чтобы вернуться к соответствующему образу мышления.
- Спасибо,
Войдя в кабинет, я увидела Бульвадта, сидевшего за столом стратегиума, главное место на котором занимала доска для гексаграммона. Я всегда мечтала обладать такой вещью. Мозаичная доска, составленная из шестиугольников, изготовленных из иаксийского гранита, калтского нефрита и талассарского перламутра, была отделана червонным золотом. Сами фигуры были столь же роскошны.
Этот набор для игры стоил целое состояние, но я жаждала обладать им не из-за его денежной стоимости, а из-за того, что он олицетворял. Положение. Привилегии. Свободу от безнадежности нищих переулков, тесноты перенаселенных ульев и залитых потом учебных полигонов. Обладать такими артефактами означало принадлежать к совершенно иному уровню существования.
- Ну, присаживайся… полевой командир, - Бульвадт указал на кресло из трасканского красного дерева. Я всегда думала, не являлось ли рассчитанным оскорблением то, что среди всех ценных вещей, которые Бульвадт собрал за свою долгую службу, не было ни одной с моего темного, пропахшего морской солью родного мира Ноктас. Ясно, что он хотел этим сказать. Что наш мир не представлял реальной ценности, и нам, ноктайцам, нечем гордиться.
- Вы готовы к сокрушительному поражению? – спросила я, добавив в голос подходящую дозу легкомыслия.
- Я готов не давать пощады, - сказал Бульвадт, прищурившись. – Не возражаешь, если Тренард присоединится к нам? – он махнул рукой, прежде чем я успела ответить. – Он надеется однажды лично всыпать тебе как следует.
Я почувствовала, как в моей душе что-то содрогнулось, но ничего не сказала. По крайней мере, Тренард имел достоинство отвернуться. Я чувствовала, что его пронзительный взгляд, к счастью, направлен не на меня.
- Начнем? – сказала я, передвинув первый диск и начав игру стандартным гамбитом.
- Давай немного поговорим, пока идет кровопролитие, - ответил Бульвадт – Мы давно не виделись. Похоже, тебя мучает бессонница, Лина.
- Да, довелось пережить несколько бессонных ночей, - я взяла одного из разведчиков Бульвадта, подставив своего в клещи, что дало старому тирану шанс взять моего разведчика и насладиться местью.
- Этого следует ожидать, учитывая, что мы летим в варпе, - заметил Бульвадт. – Когда доживешь до моих лет, будешь спать лучше.
О, как я надеялась, что он прав.
- Вас ничего не тревожит, полевой командир? – с невинным видом спросил Тренард.
- Возможно, - сказала я, покачивая головой, словно что-то обдумывая, и одновременно передвинула фигуру в центр, формируя оборонительную позицию. – Возможно, это и варп-перелет. И ответственность, связанная с новым званием. Маризель Торн – нелегкий пример для подражания.
- Она произвела глубочайшее впечатление на всех нас, - кивнул адъютант. – Не сомневаюсь, что вы часто думаете о ней.
Я рассеянно кивнула, притворяясь, что сосредоточена на игре. По какой-то странной причине царапины на ноге вдруг дали о себе знать, запульсировав глухой болью. Может быть, они заражены?
Бульвадт хорошо вел игру, но я уже имела опыт трех партий с ним. Его ходы всегда были такими заурядными, предсказуемыми, слишком оборонительными.
Я вдруг задумалась, как играет Тренард. Несомненно, как хитрый подлец.
- Вы довольны началом моей деятельности в новом звании? – спросила я.
Бульвадт фыркнул.
- Честно говоря, нет.
Он взял мою главную фигуру.
Я почувствовала, как напряжение сдавило мне горло.
- Нет, верховный патриарх?
- Еще один савларец был найден мертвым этим утром, с мозгами, размазанными по потолку. Три трупа, не считая самой Торн. И все за несколько дней.
- Как он умер? – спросила я, встревоженно нахмурившись. Было нетрудно изобразить тревогу достаточно искренне, особенно когда я вспомнила размозженный череп Дойла и кровь на потолке.
- Застрелился за час до начала дневного цикла, - сказал Тренард. – Говорят, это варп-безумие.
- Ужасное дело, - вздохнула я.
- Особенно когда это происходит под твоим командованием! – вдруг заорал Бульвадт, встав и склонившись над столом, практически брызгая мне слюной в лицо. Фигуры посыпались с доски, одна едва не упала на пол, но Тренард вовремя ее подхватил.
- Три смерти за шестьдесят часов! – гремел Бульвадт, слишком разозленный, чтобы обращать внимание на что-то. – Для корабля такого размера это куда больше приемлемого! И что странно – все из одного подразделения? Что во имя Императора происходит, женщина?
- Я могу только предположить, что это бандитские разборки, - сказала я, стараясь сохранять спокойствие и помогая Тренарду снова расставить фигуры на доске. Адъютант поставил упавшую фигуру в правильную ячейку поля, и правильно повернув, при этом он ни на секунду не сводил взгляда с меня.
- Это же савларцы, - сказала я так, словно это все объясняло. – Они часто переносят на службу старые счеты еще из прошлой жизни.
- Да неужели, - произнес Бульвадт, его голос был холодным, словно могильная плита. Он сел в свое кресло, но по-прежнему был похож на гиперфелида, готового прыгнуть.
- Они все преступники, вербуемые в Астра Милитарум, чтобы восполнить численность, - продолжала я. – Даже после этого их Великого Прощения они продолжают создавать проблемы по части дисциплины. Особенно когда нет противника, которого можно убивать и грабить.
- В ее защиту следует сказать, что нечто подобное происходит не в первый раз, - сказал Тренард.
- В ее защиту? – голос Бульвадта сочился ядовитым скептицизмом. – В
- Да, верховный патриарх. Она по-прежнему основной подозреваемый.
- Я
Тренард покосился на меня, бросив взгляд, острый, как нож.
- И ты во время этих убийств тоже «играла в гексаграммон с Викс Денштадт»?
- Нет, верховный патриарх. Во время самоубийства я была в своей койке и пыталась заснуть после порции амасека – я и выпила его, чтобы хоть немного заснуть. А если вы связываете со всем этим инцидент в конюшне, то в это время я встречалась с одним своим знакомым, Енохом Белогривым.
- Ратлинг, - проворчал Бульвадт. – Ну и знакомые у нее.
Он покачал своей лысой головой, но я чувствовала, что его гнев уже проходит, словно грозовая туча, уносимая ветром. Ложь насчет Еноха была еще одной рискованной игрой, но если мне удастся встретиться с ратлингом раньше Тренарда, она может стать моим алиби, за которое, правда, придется чем-то платить.
- Мы это проверим, - сказал Бульвадт.
- А это что-нибудь значит для тебя? – спросил Тренард, вдруг подняв к моему лицу кусок пергамента. Это был один из угольных рисунков Дойла. Истощенная женщина, изломанная и ужасная, с этими длинными чудовищными ногтями.
Мне пришлось проявить невероятное усилие, чтобы не завопить.
- Очаровательно, - протянула я, отмахнувшись. – Твоя техника улучшилась, Тренард, но натурщица выглядит какой-то больной.
Тренард поднял бровь и спрятал рисунок.
- Я взял это из каюты самоубийцы, рядового Колпиуса Дойла. Это лишь один из десятков подобных рисунков, которые он сделал. Похоже, он был весьма… психически неуравновешенным человеком.
Это уж точно. Одно из его рисунков был спрятан у меня под майкой, и в тот момент он показался мне особенно жестким и колючим.