Джош Рейнольдс – Грешные и проклятые (страница 25)

В блоке 04 на нижних палубах располагались отсеки для перевозки ездовых животных. 0427 не был обычной конюшней; его отвели для печально известного 76-го полка Химо-Всадников. Эти свирепые головорезы были ценной боевой единицей. Вся савларская кавалерия ездила на эквидах - конеподобных существах, известных как химо-звери. Сочетание взрывной мощи их охотничьих копий с силой и живучестью их скакунов делало их атаки сокрушительными. Они пользовались своего рода мрачной славой, по крайней мере, на поле боя.

В перелете они были такими же, как остальные савларцы. Я не сомневалась, что смогу купить молчание любого, кто заметит мою встречу с ребятами из 270-го, но даже так я не рискнула идти туда в ноктайской форме. Мое савларское обмундирование, ужасное, как всегда, причиняло мне изрядные неудобства по пути в отсеки с конюшнями. Я одергивала и поправляла его, но оно было просто слишком велико, как и респиратор. Придерживая лямки свободной рукой, я проверила фильтр. Нормально.

Во всех конюшнях есть конюхи, а я не хотела, чтобы еще одна пара глаз и ушей – а скорее всего несколько – осложняли дело. Савларцы из 270-го должны были прийти туда первыми и так или иначе обеспечить встречу без лишних свидетелей. Я не сомневалась, что это они смогут.

Прошло около двадцати минут, прежде чем я смогла войти в блок, не засветившись на оптике. Пришлось подождать в коридоре, небрежно держа в руке лхо-сигарету. Никто не обратит внимания на слоняющегося без дела химо-пса. Кроме того, савларский кавалерист без своего скакуна практически неотличим от савларского пехотинца.

Я подождала, пока выйдет конюх, коренастый парень с покрытым шрамами лицом, и прошла мимо него, уверенно кивнув, словно была хозяйкой этого места. Просто очередной кавалерист, пришедший проверить своего химо-зверя.

Эти существа всегда вызывали у меня омерзение. Здесь их стояли десятки, размещенных в загонах по сторонам отсека, нервно переминаясь и позвякивая сбруей, такие же скучающие и недовольные, как и все мы. Здесь их содержали скорее как птиц на птицефабрике, чем как боевых коней, которых они заменяли.

Эти тощие и мускулистые звери были выше любого обычного коня, с узловатыми конечностями и болезненно-желтой, будто плохо выдубленной, кожей. Вместо копыт у них были тяжелые костяные наросты, а их хвосты были длинными и мускулистыми. Головы их были удлиненными и слегка коническими, с крошечными прижатыми ушами и круглым ребристым ртом, как у миноги, с четырьмя большими зубами. Ближайший ко мне зверь высунул из пасти синевато-белый язык, словно змея, торчавший между клыками. Покосившись на меня злобным розовым глазом, химо-зверь фыркнул, брызнув слизью.

В другом конце отсека расположились бойцы 270-го, как всегда, изобретательные. Я увидела, как Грёте полез за тюк с сеном и что-то крутанул. Когда тошнотворно-сладковатый запах проник в мой респиратор, я поняла, что там у них спрятан баллон с газом.

Зная ребят из 270-го, можно не сомневаться, что это какой-то наркотический газ. Как минимум достаточно, чтобы заставить конюхов убраться отсюда. Даже им понятно, что лучше не мешать отдыху бандитов под веществами. И точно, еще три конюха вышли из-за деревянной загородки и молча покинули отсек.

Савларцы умеют извлечь выгоду даже из своего досуга.

- Ловко, - сказала я сквозь респиратор. Он искажал мой голос, превращая его в грубый бесполый хрип, и это было хорошо. Даже если нас подслушивают, меня будет трудно узнать по голосу.

- Спасибо, ваша светлость, - процедил Грёте, бросив на меня жесткий взгляд сквозь пожелтевшие защитные очки.

- Не смешно, - сказала я. – Никаких имен и чинов. И вообще поменьше болтовни.

- Ладно, ладно, - согласился он. – Сейчас и правда не время для шуток.

- Да уж, - кивнула я. – Так что случилось?

- Никто из нас не знает, - вздохнул Якобсен. – Сержанта убили. Страшно убили. Я видел ее труп.

- Такое не забудешь, - сказала я. – Я сама видела.

Якобсен кивнул. У него был вид сильно упавшего духом человека.

- Ее жутко изуродовали, - сказал Дойл. – Это месть, судя по ранам. Наверняка это кто-то из шайки Торн. Я прямо спать не могу после того, как видел, что они с ней сделали.

Смерть Вернид, похоже, потрясла нас всех.

- Она странно себя вела еще до того, как мы залегли на дно, - добавил Дойл. – Говорила, что видит краем глаза, как что-то движется.

- Ага, - кивнул Грёте. – Дойли верно сказал. Она говорила, что это вроде бы как тень. Мы просто посмеялись. Сказали, что если она боится варп-призраков, то пусть спит с включенным светом. Ну еще можно немного пососать пальчик.

Дойл ухмыльнулся, но судя по глазам, ему было совсем не весело.

- Во время варп-перелетов иногда случаются странные вещи, - сказала я, скрестив руки на груди. – У меня есть кое-какие мысли на этот счет. Кто-нибудь из вас слышал про убийцу с лицом-черепом, о котором рассказывают ребята из 310-го, когда выпьют? Говорят, это он убил Бархатного Магуса на Топентайре.

И тогда я услышала странное постукивание и царапание, и повернулась к переборке, от которой, как мне казалось, исходили эти звуки. Я думала, что это лишь мое воображение, пока не увидела, что Якобсен смотрит на ту же переборку.

Позади меня два ближайших химо-зверя начали визжать и фыркать в своих стойлах. Я оглянулась; звери учащенно дышали, их розовые глаза были испуганно расширены.

- Что, во имя Трона… - произнес Якобсен. Его глаза тоже расширились, когда он уставился на переборку. – Подождите… Это невозможно…

- Это просто стена, Якобсен, - пожал плечами Дойл. – Что там еще…

Якобсен поднял палец, потом схватился за лазерный пистолет.

- Нет, - сказал он. Его голос был странно высоким и словно придушенным. Трясущейся рукой он выхватил пистолет.

Я быстро шагнула к нему и выбила из руки пистолет. Даже один лазерный выстрел мог вызвать тревогу и нас всех могли отправить под суд по обвинению в заговоре. Мы будем болтаться в петле только потому, что жирный дурак нанюхался газу из баллона Грёте, и ему что-то привиделось.

- Приди в себя, Якобсен, - прошипела я. – По крайней мере, притворись, что ты солдат!

- Нет! Отойдите от меня!

Якобсен повернулся и бросился к одному из стойл, которое конюхи оставили открытым. Подскочив к стойлу, он исчез в темноте внутри.

- Жирный кретин перебрал газу, - хмыкнул Грёте.

- Якобсен? – Дойл недоверчиво посмотрел на него. – Быть такого не может, ты и сам это знаешь. Ему обычно было всегда мало…

Спустя несколько секунд раздался визг, оглушительно громкий и нечеловеческий. Я ощутила тошноту, услышав, что визг перешел в рев, а потом в вопль, прерывавшийся ужасным треском.

- Химо-зверь затопчет его до смерти, - сказал Дойл. – Надо помочь ему.

Никто не двинулся с места.

- О, ради Трона, - я выхватила нож и бросилась к стойлу. Остальные химо-звери в отсеке тоже вопили, их животная паника распространялась, словно вирус.

Якобсен в стойле визжал, словно умирающая свинья. От его страданий даже мне было больно – будто наждачной бумагой по открытой ране. Потом я услышала еще треск – мокрый, будто рвались хрящи. И вопли прекратились.

Я быстро заглянула в стойло и отдернула голову, опасаясь получить копытом по лицу. Якобсен был там, лежал на полу в луже собственной крови. Он был весь изломан.

В другом конце стойла вжимался в стену химо-зверь. Он тяжело дышал, его бока были мокрыми от пота. Мой нож был готов вонзиться в его морду, если животное бросится на меня, но оно не двигалось – просто смотрело на меня своими странным красными глазами и дрожало, словно оказалось на улице посреди зимы.

Дойл подошел ко мне, держа обеими руками краденый болт-пистолет. Громоздкое оружие было слишком большим для человека его размеров.

- Зубы Императора… Вы только посмотрите на него, он еще дышит, - произнес Дойл, его собственное дыхание вырывалось быстрыми испуганными вздохами. – Нельзя бросать его здесь так.

Это он верно заметил. Якобсен был переломан, как плохо сделанная деревянная кукла, его руки и ноги торчали под неестественными углами в странных направлениях.

- Дойл, не вздумай…

Савларец выстрелил и попал в подмышку Якобсена.

Болтерный снаряд взорвался. Все вокруг побелело. Уши заложило от грохота и какого-то странного пронзительного вопля, потрясшего мой разум. Потом в глазах начало проясняться.

Но лучше было бы не видеть того, что мне открылось.

Красная плоть, разбросанная повсюду. Не просто красная, но багрово-мясная и мраморно-розовая, словно стейк. Якобсена разорвало в клочья, будто взрывом гранаты. За пару секунд стойло превратилось в бойню.

Ржание химо-зверей и вопли охваченных ужасом савларцев слились в одну сплошную какофонию. Но я ощущала себя как-то отдельно от всего этого, словно слышала эти звуки под водой.

Потом звуки снова стали слышаться как обычно, и я встряхнула головой, чтобы немного прийти в себя.

- Что ради Святой Терры происходит? – произнес Грёте каким-то воющим голосом, подойдя к нам у входа в стойло. Его лицо было белым, словно выбеленный пергамент.

- Он напугал одного из этих зверей, - сказала я. – Надо убираться отсюда. Но сначала помогите мне убрать то, что от него осталось.

- И что мы будем делать с… этим? – спросил Грёте, ошеломленно указывая на клочья того, что было Якобсеном.