Джорджио Нардонэ – Как родителям помогать своим детям. Проблемы и их решения на разных этапах развития (страница 9)

Более того, если во время еды отсутствует чувство удовольствия, возникают сложности с саморегуляцией в контроле за объемом и качеством пищи. Это создает риск того, что в процессе развития эти трудности могут перерасти в расстройство пищевого поведения.

Соблазн и обещания

Еще один «эффективный» способ добиться от ребенка желаемого поведения – это его «шодкуп». Обещая награду или приз (покупку игрушки, разрешение посмотреть телевизор, возможность сходить поиграть к другу и так далее) в обмен на «чистую тарелку», вы можете мгновенно заставить ребенка поесть. Многим взрослым трудно переносить истерики и конфликты со своими детьми, и по этой причине они склонны примиряться и вести переговоры.

К сожалению, когда они становятся повторяющимися способами общения, ребенок быстро усваивает, что стоит покапризничать чуть-чуть посильнее или погромче, чтобы вступить в торги со взрослым и получить желаемое. И в этот момент родители попадают в ловушку шантажа: ребенок очень быстро превращается в настоящего мастера провокаций и шантажа. Родитель, попадающийся на эту уловку, становится в этой игре вечным проигравшим.

В этом случае удовольствие от самой еды подменяется удовольствием от получения выгоды.

Сравнение как оружие

Практически каждый родитель хотя бы раз в жизни использовал метод «чувства вины», чтобы заставить ребенка поесть. За столом нередко звучат аргументы про голодающих детей в бедных странах, бабушек и дедушек, которые «в ваши годы» ели одну картошку, или о том, что оставлять еду на тарелке – смертный грех.

Эта тактика, некорректная и неэффективная форма давления, ставит ребенка в дискомфортное эмоциональное состояние, из которого он стремится поскорее вырваться. Еда снова превращается в орудие шантажа, только теперь – в руках взрослого.

Родительские аргументы далеки от детского восприятия «здесь и сейчас», а вызванное ими чувство вины вступает в прямой конфликт с удовольствием от еды. Результат неизменен: упорное сопротивление ребенка перед тарелкой.

От отказа к согласию: запрещать, чтобы добиться

Таким образом, первый шаг, который должен сделать взрослый, чтобы выйти из игры с умелым манипулятором, – это отказаться от неэффективных попыток решения: принуждения к еде, сравнений и соблазнения наградами.

Конкретно это означает, что родителю нужно научиться сдерживать свое стремление вмешиваться и анализировать ситуацию, чтобы в дальнейшем действовать иначе. Две ключевые рекомендации для родителей на этом этапе – наблюдать не вмешиваясь и использование техники «обет молчания» (Fiorenza, Nardone, 1995; Fiorenza, 2000). Родителям советуют избегать любых разговоров о проблеме и полностью прекратить любые действия по «запихиванию» еды в ребенка.

Прекращение этих дисфункциональных стратегий полезно еще и потому, что оно воздействует на так называемую вторичную выгоду «проблемного поведения» – те преимущества, которые ребенок получает, сохраняя такое поведение. Действительно, отказ ребенка от еды влечет за собой повышенное внимание и интерес со стороны взрослого, что, в свою очередь, подкрепляет и продлевает это поведение.

Второй шаг, решающий для формирования принципиально иного взаимодействия, – это отказ, или, точнее, использование стратегии «запрещать, чтобы добиться». Матери предстоит реализовать ряд небольших «диверсий»: класть в тарелку минимальные порции; с явным удовольствием наслаждаться особо вкусными блюдами, заявляя, что определенные продукты «только для взрослых», и запрещая ребенку их пробовать; запрещать садиться за стол и есть, или не накрывать на того, «у кого нет аппетита» (эту меру следует применять только по отношению к детям, которые начинают капризничать еще до того, как сели за стол). Намеренно совершать систематические ошибки в выполняемой деятельности – это метод фрустрирования симптома (Haley, 1976, 1985; Fiorenza, Nardone, 1995), который побуждает ребенка отказаться от ригидной позиции, занятой им до сих пор.

Эти парадоксальные провокации, небольшие терапевтические «жестокости», вызывают у ребенка естественный протест против новых «правил игры». То, что раньше позволяло маленькому «игроку» сохранять контроль над ситуацией, превращается в невыгодное и предельно фрустрирующее поведение, поскольку становится принудительным.

Техника «взять ребенка за горло», вызывая у него слюнки, меняет роли в отношениях: теперь уже не родитель гоняется за ребенком, а прямо наоборот. Все это меняет ригидный паттерн взаимодействия, построенный на уговорах и отказах, возвращая за стол расслабленную и приятную атмосферу и позволяя сформировать здоровое отношение к еде.

В отношениях между взрослым и его ребенком уже есть все необходимое родителю, чтобы хорошо выполнять свою роль. Как писал Антуан де Сент-Экзюпери в «Маленьком принце»: «Взрослые никогда ничего не понимают сами, и утомительно для детей постоянно объяснять им все» (пер. Нора Галь).

Случай из практики 1

М. – девочка почти трех лет. На момент консультации с родителями она никогда не пробовала твердую пищу, питаясь исключительно пюре и смузи, которые с любовью готовила для нее мать. Педиатрическое обследование подтвердило отличное здоровье и хороший аппетит, несмотря на полный отказ от любой твердой пищи. Кроме того, девочка отказывалась есть самостоятельно, хотя вполне могла это делать, требуя, чтобы родители кормили ее с ложечки.

Все стратегии, применявшиеся обоими родителями до этого момента, сводились к уговорам: от мягких просьб попробовать что-то мягкое до настойчивых попыток заставить ее съесть что-нибудь кроме привычной еды. Все домашние, включая бабушек и дедушек, старались уговорить ее поесть и замирали в ожидании «сигнала» от малышки.

Зависимости девочки от кормления с ложечки и ее постоянная потребность во внимании оказывали сильное влияние на повседневную жизнь семьи, что привело родителей к поиску причины проблемы в мнимом дефиците любви. Исходя из этого, они пытались «восполнить недостаток», уделяя ей еще больше внимания.

Вся эта готовность родителей идти навстречу подпитывала вторичную выгоду «симптома». Отношения между девочкой и родителями строились на основе идеальной патологической комплементарности, в рамках которой малышка держала взрослых под контролем.

Первой стратегией вмешательства в проблему и изменения баланса семейной системы стало прекращение неэффективных попыток решения, применявшихся до сих пор. Родителям было предложено перестать уговаривать дочь и начать отказывать ей в той еде, которую она отвергала. Матери рекомендовали сформулировать парадоксальный запрет: «Твердая пища – только для взрослых».

Кроме того, с помощью техник обет молчания и наблюдать не вмешиваясь блокировалась попытка решить проблему через ее обсуждение со всей семьей, что только усугубляло ситуацию, превращая ее в настоящий клинический «случай».

Реализация этих предписаний привела к важному первоначальному результату: девочка перестала жаловаться ради привлечения внимания, что раньше было основным способом ее взаимодействия с родителями.

Впоследствии у нее появились первые спонтанные запросы – признаки явного интереса к тому, что едят взрослые: «А мне можно это съесть?»

На этом этапе родителям рекомендовали твердо придерживаться предыдущих предписаний и добавить новые небольшие элементы «саботажа» в ритуал кормления: оставлять еду в тарелке остывать, делая ожидание ребенка невыносимым; прерываться во время кормления, чтобы ответить на телефонный звонок; нечаянно пачкать девочку ложкой, превращая ласковое кормление с ложечки в настоящее мучение.

Это привело к дальнейшим, пусть небольшим, но важным изменениям: М. начала проявлять интерес к играм взрослых и даже сама стала кормить маму маленькими кусочками еды. Впоследствии она начала брать в рот мелкие конфетки и бурно возмущаться из-за ожидания. Эта игра быстро переросла в соревнование «есть как взрослые», и в течение нескольких месяцев девочка полностью перешла на самостоятельное питание твердой пищей.

Данный случай можно считать примером того, как для построения здорового равновесия может быть использован бунт.

Случай из практики 2

Л. – маленькая пациентка, чей рост был ниже третьего процентиля[7] (в педиатрии это состояние считается «тревожным» или патологическим). Из беседы с матерью выяснилось, что девочка никогда не съедала полноценный обед, и поэтому мать, обеспокоенная ее развитием, постоянно предлагала ей небольшие перекусы в течение дня. Прежде чем назначать инструментальные обследования, я решил ограничить вмешательство разъяснением для матери: несмотря на замедленный рост дочери, кормить ее следует исключительно во время основных приемов пищи, полностью исключив перекусы. Уже через месяц мать вернулась в кабинет с радостной новостью: девочка начала регулярно питаться (первое, второе, фрукты), чего раньше никогда не случалось, и за месяц достигла нормального веса.

Таким образом, подобные ситуации разрешимы. Однако если их не решать своевременно, они могут быстро привести к серьезным патологиям. Что касается снижения аппетита – частой жалобы матерей, – то наиболее эффективной стратегией является наблюдать не вмешиваясь, не закрепляя переходящую проблему. Кроме того, снижение аппетита нередко бывает следствием банального воспалительного заболевания: ребенок способен к саморегуляции и концентрирует энергию организма на выздоровлении, сознательно уменьшая потребление пищи. Эта способность присуща животным, но утрачена взрослыми людьми.