Джорджио Нардонэ – Как родителям помогать своим детям. Проблемы и их решения на разных этапах развития (страница 7)
Обсессивно-компульсивное расстройство
Еще одно часто встречающееся состояние у беременных связано с чрезмерными попытками защитить себя и будущего ребенка. Женщина начинает патологически контролировать малейшие риски, предпринимая все возможные (а часто и невозможные) меры предосторожности. Это может перерасти в полноценное обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР), которое вынуждает совершать изнурительные проверки и перепроверки, требует воздержаний и соблюдения мер предосторожности. В таких случаях требуется специализированная помощь – целенаправленная терапия ОКР (методы лечения подробно описаны в главе 6).
Джулии тридцать восемь лет, она на восьмом месяце беременности и воспитывает двух детей – пяти и шести лет. Женщина обратилась за терапией, поскольку в прошлом уже сталкивалась с послеродовой депрессией, которую лечили антидепрессантами. Когда она узнала о новой беременности, невролог резко отменил ей все препараты. В результате
Это заставляет Джулию чувствовать себя ещё более беспомощной и виноватой в том, что она возлагает непосильную ношу на свою мать: пожилая женщина ежедневно присматривает за двумя внуками, чтобы дать дочери возможность отдохнуть. Осознав, что страхи полностью вышли из-под контроля, Джулия решила обратиться за профессиональной помощью. Ее мучает страх ухудшения состояния по ночам, тревога, что она не сможет заботиться о старших детях и переживание за третьего, который вот-вот появится. Особенный ужас у нее вызывает перспектива родов – воспоминания о двух предыдущих тяжелых родах до сих пор свежи. Во время рождения второго ребенка врачам пришлось использовать вакуум-экстракцию. Послеродовые осмотры оказались настолько болезненными, что у Джулии развилась настоящая фобия. Даже любимый гинеколог, которого она считает прекрасным специалистом и очень добрым человеком, смог осмотреть ее лишь в исключительных случаях. Из-за сильного мышечного напряжения обычный гинекологический осмотр становится практически невозможным, и только УЗИ не вызывает таких затруднений.
Последние несколько недель Джулия начала проявлять навязчивое стремление к чистоте. «Я просто не могу видеть крошки на столе или полу – они повсюду, даже за мебелью и диванами», – объясняет она. Поэтому каждый день женщина передвигает тяжелую мебель, пылесосит каждые тридцать минут, проводит уборку после каждого приема пищи детьми. Эти действия даются ей с огромным трудом, поскольку живот уже значительно увеличился, и Джулия постоянно боится навредить ребенку. Панические атаки стали возникать в самых неожиданных ситуациях: во время покупок в супермаркете, дома, на прогулке в парке с детьми, на приеме у врача.
Мы начали работу с Джулией по протоколу лечения панических атак (Nardone, 1993). Ежедневно Джулия сознательно вызывала у себя самые страшные фантазии, чтобы получить парадоксальный эффект, заключающийся в том, что намеренное усиление страхов приводит к их постепенному исчезновению. После этого она научилась применять эту технику при первых признаках появления страха. Метафорически это можно описать как встречу с призраком: когда мы осмеливаемся подойти и дотронуться до него, он исчезает.
Благодаря эффективности терапевтической техники Джулия постепенно начала возвращаться к нормальной жизни: снова садиться за руль, самостоятельно ходить за покупками, водить детей в парк без сопровождения. Для работы с обсессивно-компульсивным ритуалом уборки был применен специальный протокол лечения этого расстройства (Nardone, 1993). Я даю ей предписание ежедневно сознательно нарушать требования своей навязчивости, начиная с мелочей, постепенно, день за днем, увеличивая масштаб этих нарушений. Вместо ожидаемого усиления тревоги, Джулия замечает, что страх уменьшается. Например, каждый день она должна была избегать дезинфицировать небольшой участок стола или пола, намеренно оставлять некоторые вещи неубранными. Уже через несколько недель проявления расстройства полностью исчезли, и Джулия перестала постоянно обращаться за помощью и заверениями к врачу и родителям. Она подошла к родам в спокойном состоянии, и роды прошли значительно легче, чем предыдущие.
Травматические события во время беременности
Нет, пожалуй, большего горя, чем потеря ребенка – даже если он еще не родился. К сожалению, такая ситуация не является редкостью. Подобная травма может вызвать целый спектр реакций: от естественной депрессивной реакции на утрату до развития посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) и серьезных осложнений в отношениях пары. В этих случаях крайне важно своевременное профессиональное вмешательство. Современная психотерапия располагает доказавшими свою эффективность методами работы с подобными состояниями. Ключевой момент, на котором стоит заострить внимание – опасность недооценки последствий такого драматического события. Однако это не означает, что все женщины, пережившие потерю, обязательно столкнутся с тяжелой депрессией или ПТСР или испытают кризис в отношениях с партнером. Многие, особенно при поддержке партнера, успешно проходят через горе, становясь даже сильнее и готовыми к новому родительскому опыту. Но в значительном проценте случаев травматический опыт приводит к своеобразному «вытеснению» события обоими партнерами. Вместо здорового проживания горя, они формируют психологические защиты в виде ригидных установок, которые со временем могут перерасти в клинически выраженные расстройства.
На 28-й неделе беременности Лаура, женщина сорока лет, обратилась за терапией после двух эпизодов панических атак в течение последних двух недель. Ранее подобных состояний у пациентки не наблюдалось. Женщина сообщает, что она – уверенная в себе женщина, ведущая активную профессиональную и социальную жизнь, регулярно занимающаяся спортом, как до, так и во время первых семи месяцев беременности. Однажды вечером она ощутила острую нехватку воздуха, выраженную тахикардию, предобморочное состояние и «ужасный опыт панической атаки». С тех пор она больше не может спокойно засыпать и часто просыпается ночью, нередко с тахикардией. Она обратилась к своему врачу и гинекологу и они оба заверили ее, что физически с ней все в порядке и что беременность протекает гладко. Затем они посоветовали ей обратиться к психологу.
Приступы всегда происходили вечером, по возвращении домой. «Именно тогда, когда я, наконец, могу расслабиться», – поясняет Лаура. В ходе исследования был выявлен случай предыдущей беременности, имевшей место полтора года назад (последовавшей после самопроизвольного аборта на втором месяце), длившейся шесть месяцев и завершившейся внутриутробной гибелью плода[5]. Как всегда бывает в таких случаях, Лауре пришлось пройти процедуру в больнице, во время которой у нее принудительно вызвали роды. Лаура была вынуждена ждать, переживая, что ее ребенок уже погиб внутри ее тела. Спустя сорок восемь часов она рожает ребенка, по-прежнему надеясь услышать его крик, хотя уже знает, что этого не произойдет. Ей невыносимо слышать тишину вместо крика новорожденного. Она держит его на руках некоторое время, а затем передает акушерке. Лаура и ее муж отказываются дать разрешение на вскрытие. Женщина возвращается домой и на работу, к семейной жизни с супругом и «больше об этом не думает». Она хочет просто вернуть себе контроль над своей жизнью и успокаивает себя тем, что, возможно, стать матерью для нее не судьба. Меньше, чем через год она обнаруживает, что снова беременна. С этого момента Лаура ведет себя «так, как будто» она не беременна: «Знаете, доктор, я не хотела бы привязываться к ребенку после моего предыдущего опыта. Я работаю, как всегда, по двенадцать часов в день. Я адвокат, у меня частная практика, и я не могу позволить себе не работать. Занимаюсь спортом – плаваю, хожу в тренажерный зал трижды в неделю – потому что это снимает напряжение и помогает мне чувствовать себя хорошо. Ведь беременность – это не болезнь! Путешествую с мужем, устраиваю ужины, вечера вне дома… В общем, доктор, у меня совершенно обычная жизнь! Но за последние несколько недель что-то изменилось… Живот стал заметным, увеличился, и вдруг, однажды глядя в зеркало, я осознала, что действительно беременна. Осознала, что уже сейчас, если бы он родился, он мог бы выжить. И теперь я могу думать о нем только как о чем-то реальном».
Лаура разрыдалась и сказала, что все это сейчас на нее нахлынуло вновь… Весь тот прежний опыт, со всей его тяжестью боли, гнева и вины, – сплошной клубок чувств, от которого у нее буквально перехватывает дыхание.