Джорджио Нардонэ – Как родителям помогать своим детям. Проблемы и их решения на разных этапах развития (страница 4)
В этом случае отсутствует четкая иерархия: семейная система строится на диалоге и равенстве всех ее членов. Родители и дети – скорее, друзья. Главные ценности – гармония и избегание конфликтов, а высшее благо – мир любой ценой. Правила обсуждаются совместно и могут быть пересмотрены; наказания не применяются, вместо этого члены такой семейной системы предпочитают договориться о приемлемом поведении. Однако, когда требуется воспитательное воздействие, возникает типичный сценарий: симметричная эскалация до момента, когда родитель, потеряв терпение, все же уступает, избегая открытого конфликта. В таких условиях вырастают маленькие тираны, быстро усваивающие, что капризы и манипуляции – верный способ добиться своего.
В таких семьях родитель не выполняет своей традиционной роли наставника, не оказывает стабильной эмоциональной поддержки, а, скорее, становится для ребенка просто приятелем. Однако в критические моменты дети обычно не обращаются к такому родителю за помощью, не воспринимая его как надежную опору. В поиске стабильности они часто обращаются вовне – например, к сверстникам, склонным к нарушению социальных норм. В результате у детей формируется искаженное эгоцентрическое самовосприятие, и при столкновении с первыми серьезными жизненными испытаниями они часто оказываются к ним не готовы.
Хотя в таких семейных системах психопатология может проявляться по-разному, в них особенно распространены различные поведенческие нарушения: от девиантных и импульсивных поступков, включая нарушение социальных норм, употребление алкоголя и наркотиков, до проблем со школьной успеваемостью.
Поскольку в таких семьях полностью отсутствует здоровая иерархия, ключевой аспект терапевтического вмешательства – помочь родителями выстроить новую систему взаимоотношений, заново определив родительские и детские роли, а также введя четкие базовые правила.
Родители ощущают потребность жертвовать собой ради удовольствия и комфорта детей, освобождая их от любых обязанностей. Они безоговорочно отдают, ничего не требуя взамен, но с негласным ожиданием, что дети когда-нибудь их отблагодарят – либо достигнув жизненного успеха, либо добившись того, что самим родителям не удалось достичь. Стремясь обеспечить детям высокий уровень жизни, родители часто идут на жертвы и значительные лишения. В результате дети вырастают с практически полным отсутствием уважения к родителям, нередко стыдясь их и постоянно обесценивая. Их привлекают стереотипные образы успеха и власти, но они совершенно не готовы идти на жертвы и прилагать усилия, необходимые для достижения этих целей. Достигая подросткового возраста, такой ребенок обычно стремится вырваться из гнетущей атмосферы тревоги и гиперопеки, царящей в доме, что открывает путь трем возможным сценариям развития.
Молодой человек, не привыкший к фрустрации и отказам, сталкивается во внешнем мире с трудностями и препятствиями, после чего замыкается в семье, избегая социальных контактов и погружаясь в себя. В более тяжелых случаях это может перерасти в острые психологические состояния: психотические эпизоды, расстройства пищевого поведения и фобии.
Несмотря на проблемы с адаптацией, такой молодой человек готов на все, лишь бы не возвращаться в семью. В поисках принятия он может примкнуть к группам, где принадлежность определяется не личными качествами, а слепым следованием нормам доминирующей субкультуры (ультрас – организованные группы из болельщиков для поддержки спортивных команд, главным образом футбольных клубов, уличные группировки, эмо-сообщества). Часто это приводит к проявлениям агрессии, особенно в семейной кругу, где родители становятся главными объектами нападок.
Молодой человек полностью принимает модель жизни, построенную на самопожертвовании и самоотречении, что действительно может способствовать достижению амбициозных Введение профессиональных целей. Однако если его усилия не вознаграждаются успехом, это нередко приводит к депрессивным состояниям и расстройствам пищевого поведения.
Терапевтическое вмешательство в такой семейной системе заключается в предписании родителям новой формы жертвенности. На этот раз – пожертвовать ради благополучия своего ребенка своим привычным жертвенным поведением. Им необходимо научиться говорить: «Извини, но я не могу», снижая градус завышенных ожиданий от ребенка. Они также могут открыто признать: «Нам очень жаль, мы старались дать тебе все, но теперь наши силы на исходе. Мы слишком многого от тебя ждали, а теперь понимаем – возможно, ты к этому не способен». Практика показывает, что такой подход освобождает ребенка от груза родительских ожиданий, полностью передавая ему самому ответственность за его собственную самореализацию.
Эта модель отличается крайней противоречивостью: родительские установки постоянно меняются, непредсказуемо чередуя жесткость и вседозволенность, восхваление и обесценивание детей. В ответ дети неизбежно начинают демонстрировать двойственные послания – то покорность и склонность к сотрудничеству, то бунт и сопротивление. Главная особенность такой системы – перманентные колебания без четких ориентиров и стабильной основы. Члены семьи испытывают выраженные трудности, и проблема заключается не столько в принятии решений или выборе наиболее подходящих стратегий разрешения проблем или конфликтов, сколько в неспособности их придерживаться. Стремление мгновенно увидеть результат или сомнения в правильности выбранного пути лишают стратегии шанса проявить свою эффективность. Метафорически таких родителей можно представить как заблудившихся в лесу путников: сделав несколько шагов в одном направлении, они, одолеваемые сомнениями в правильности сделанного выбора, поворачивают назад. Затем выбирают новый маршрут, снова сомневаются – и так по кругу, пока окончательно не заблудятся. Дети в таких условиях вырастают эмоционально неустойчивыми, неспособными брать на себя ответственность и удерживать какие-либо социальные роли.
Поскольку устойчивость возникающих проблем в таких семьях напрямую связана с постоянной сменой воспитательных подходов, ключевое решение заключается в последовательном соблюдении выбранной стратегии после ее определения. Возьмем типичную для этой модели семьи ситуацию – эмоциональные срывы ребенка. Родители, сталкиваясь с эскалацией неконтролируемого поведения, обычно в итоге уступают. В этом случае важно рекомендовать матери и отцу занять твердую, но отстраненную позицию: четко предложить ребенку выйти в другую комнату и вернуться только после того, как он полностью успокоится и будет готов к нормальному общению.
Реальные родители делегируют свои воспитательные функции расширенной и уже структурированной семье. Такая модель порождает конкурентную динамику между поколениями: забота о детях распределяется между несколькими взрослыми, а дети, в свою очередь, учатся выстраивать наиболее выгодные стратегии, чтобы добиться желаемого от разных членов семьи. Правила теряют однозначность, поскольку референтных фигур слишком много. Нередко то, что родители критикуют или запрещают, поддерживается или даже поощряется бабушками и дедушками, и наоборот. В результате родители теряют для детей свой авторитет, в то время как бабушки и дедушки становятся для них эффективными посредниками для реализации собственных интересов, но в кризисных ситуациях они не могут служить надежным ориентиром, недостаток которого остро ощущается. Дети в такой системе усваивают навыки манипуляции отношениями ради личной выгоды, но не развивают способности к стабильному управлению отношениями. Им также не хватает моделей автономного и зрелого поведения по отношению к родительской семье. В дальнейшем это может привести к зависимости от влиятельных фигур или к рискованным поступкам как способу самоутверждения.
Терапевтические стратегии, применяемые в работе с такими семьями, направлены на восстановление функционального распределения ролей и возвращение каждому члену семьи его персональной ответственности. Таким образом, задача заключается в переходе от модели взаимодействия, основанной на патологической комплементарности (где один полностью перекладывает свои обязанности на другого), к модели здоровой семейной комплементарности.
В таких семьях один или оба родителя (чаще всего отец) стремятся утвердить свою власть над детьми. Семейный уклад строится на строгой дисциплине, подавлении личных желаний и гиперконтроле, нередко с применением неоправданных наказаний. Атмосфера в семье обычно довольно напряженная: отец занимает доминирующую позицию, остальные члены семьи оказываются в подчиненном положении, а мать нередко выступает посредником при возникновении разногласий. Как известно, дети в таких условиях развиваются по одной их двух траекторий: либо открыто бунтуют, становясь конфликтными и агрессивными, либо покорно подчиняются, что ведет к фрустрации, подавленности и неспособность отстаивать свои границы. Запрос на терапевтическую помощь, как правило, исходит от матери и/или самого ребенка – именно они становятся основным ресурсом для позитивных изменений. В терапии молодому человеку помогают освободиться от родительского давления, найти золотую середину между деструктивными крайностями – слепым подчинением семейным правилам и разрушительным мятежом. Для этого используются специальные методики, где мягкость противопоставляется жесткости. Это позволяет, во-первых, помочь подростку осознать и достичь свои жизненные цели, а во-вторых, постепенно трансформировать паттерны семейного взаимодействия.