Джорджетт Хейер – Великолепная Софи (страница 12)

– Какая же высокая эта ваша мисс Стэнтон-Лэйси! Я кажусь миниатюрной рядом с ней.

– Да, слишком уж высокая, – ответил он.

Она не могла не остаться довольной тем, что он явно не восхищался своей кузиной, поскольку хотя и осознала, после более тщательного осмотра, что Софи уступает ей в красоте, однако в первый момент все же производила впечатление на удивление очаровательной юной девушки.

Приглядевшись, Юджиния поняла, что была введена в заблуждение размером и блеском глаз Софи: все другие черты лица оказались не столь примечательны.

– Возможно, немного высоковата, но она очень грациозна.

Софи в этот момент направилась к тете, и тут Чарльз разглядел почти прозрачную маленькую борзую, которая держалась близко к ее подолу, явно потерявшись от такого количества незнакомцев.

– Похоже, у нас тут целых две гостьи, – удивленно поднял он брови. – Представьте же нам ее, кузина.

– Это Тина.

Он протянул руку к борзой, но Софи предупредила его:

– Боюсь, она не пойдет к вам, слишком пуглива.

– Ах нет, обязательно пойдет! – возразил он, щелкнув пальцами.

Софи не очень понравилась эта холодная самоуверенность его тона, но она не дала волю своему раздражению, и вскоре выяснилось, что он был совершенно прав. Наблюдая, как ее питомица предпринимала кокетливые попытки подружиться с ним, девушка и вовсе простила ему этот тон и стала склоняться к мнению, не окажется ли он не столь уж плох, как представлялось.

– Какое прелестное маленькое создание! – дружелюбно заметила мисс Уорэкстон. – Вообще-то я не признаю содержание животных в доме – моя мама, дорогая леди Омберсли, никогда не позволит завести даже кошку, – но я уверена, эта собачка, похоже, исключение.

– Мама обожает домашних собачек, – сказала Сесилия. – У нас всегда живет кто-нибудь из них, правда ведь, сударыня?

– Жирные и перекормленные мопсы. – Чарльз с брезгливой гримасой повернулся к матери: – Признаюсь, я предпочитаю эту изящную леди.

– О, это не самая замечательная представительница из питомцев кузины Софи! – объявил Хьюберт. – Подожди, Чарльз, пока ты не увидишь, кого еще она привезла из Португалии!

Леди Омберсли тревожно заерзала, поскольку еще не успела сообщить старшему сыну новости об обезьянке в красном сюртуке, царствовавшей теперь в классной комнате у младших детей. Но Чарльз понял Хьюберта однозначно:

– Как я понял, кузина, вы привезли с собой и вашу лошадь. Хьюберт не в состоянии оценить ничего иного. Испанской породы?

– Да, мой конь испанец и обучен мамелюком. Очень красивый.

– Бьюсь об заклад, ты замечательная наездница, кузина! – не удержался Хьюберт.

– Я этого за собой не замечала. Хотя мне и приходилось много ездить верхом.

Тут дверь открылась, но не для того, чтобы пропустить дворецкого с объявлением о том, что обед уже подан, как того ожидала леди Омберсли. В комнату вошел сам лорд Омберсли, объявляя на ходу, что должен взглянуть, хотя бы мельком, на свою маленькую племянницу прежде, чем направится в «Уайтс».

Леди Омберсли не одобряла столь не соответствующее приличиям нежелание мужа обедать дома, когда их посетила мисс Уорэкстон, а тут еще эта его выходка. Но она не допустила никакого проявления своего недовольства и только позволила себе достаточно едко заметить:

– Не такая уж она маленькая, любовь моя, как вы можете видеть.

– Вот так так! – воскликнул его светлость, когда Софи поднялась, чтобы поприветствовать его. И тут же залился смехом и обнял Софи. – Ну и ну, ну и ну! Да ты почти такая же высокая, как и твой отец, дорогая моя! И дьявольски похожа на него, как я теперь вижу!

– Мисс Уорэкстон, лорд Омберсли, – укоризненно перебила его возгласы жена.

– Ах! О да, здравствуйте, – приветствовал другую гостью его светлость, весело кланяясь мисс Уорэкстон. – Я уже считаю вас одним из членов нашей семьи и предлагаю отойти от излишних церемоний, когда речь идет о нас с вами. Пойди-ка сюда, присядь подле меня, Софи, и расскажи, как поживает твой отец.

С этими словами лорд Омберсли потянул Софи к дивану и погрузился в оживленную беседу, вспоминая случаи тридцатилетней давности, от всего сердца смеясь над ними и всем своим видом напоминая человека, который полностью позабыл о своем желании попасть на обед в клуб. Он и всегда был расположен к хорошеньким молодым девушкам, а когда к их обаянию добавлялась еще и живость, он с превеликим удовольствием наслаждался их обществом и никогда не спешил оставить его. Дэссет, появившийся несколькими минутами позже, чтобы объявить обед, немедленно оценил обстановку и, обменявшись взглядом со своей госпожой, удалился, чтобы распорядиться поставить еще один прибор на столе. Когда он возвратился, чтобы сделать свое объявление, лорд Омберсли воскликнул:

– Что такое? Уже время обедать? Однако, пожалуй, останусь-ка я дома, со всеми вами!

Потом он подал руку Софи, игнорируя превосходящее право мисс Уорэкстон на подобную честь, а как только все заняли места за обеденным столом, потребовал, чтобы Софи объяснила ему, какая такая блажь заставила ее отца отправиться в Перу.

– Не в Перу, сэр, в Бразилию, – поправила его Софи.

– Все одно, моя дорогая, ничуть не лучше и так же далеко! Никогда не знавал другого человека, столь склонного мотаться по всему свету. Он ведь затем направится в Китай.

– Нет, это лорд Эмхерст уехал в Китай, – уточнила Софи. – Да, кажется, в феврале. Сэр Гораций потребовался в Бразилии, так как он в совершенстве разбирается в португальском вопросе. Есть надежда, что ему удастся убедить регента вернуться в Лиссабон. Видите ли, маршал Бересфорд стал слишком уж непопулярным. Неудивительно! Он не знает, как расположить людей к себе и снискать их доверие, к тому же у него нет и малейшей крупицы такта.

– Маршал Бересфорд, – заметила Чарльзу мисс Уорэкстон, четко произнося все звуки и не понижая голоса, – является другом моего отца.

– Тогда вы должны извинить мне мое высказывание по поводу полного отсутствия у него такта, – стремительно отреагировала Софи, одарив ее своей мимолетной улыбкой. – Это чистейшая правда, но, как я полагаю, никто никогда не сомневается в других многочисленных его превосходных качествах. Жаль, что у него не получается ни с кем ладить.

При этих ее словах лорд Омберсли и Хьюберт рассмеялись, но мисс Уорэкстон чопорно выпрямилась, а Чарльз через стол бросил слишком хмурый взгляд на кузину, видимо пересмотрев свое первое благоприятное впечатление. Его невеста, привыкшая всегда твердо придерживаться правил приличия, не могла себе позволить даже на неофициальном семейном обеде заставить себя говорить через стол и, продемонстрировав свое превосходное воспитание, проигнорировала реплику Софи. Она стала обсуждать с Чарльзом творчество Данте и особенно перевод мистера Гэри. Он вежливо слушал ее, но когда Сесилия, последовав чуждому условностей примеру своей кузины, присоединилась к их беседе, чтобы выразить собственное предпочтение стилю лорда Байрона, он не предпринял попытки резко пренебречь сестрой, а, напротив, казалось, был даже рад приветствовать ее участие в обсуждении.

Софи с энтузиазмом одобрила вкус Сесилии и призналась, что ее томик «Корсара» настолько зачитан и истрепан, что вот-вот развалится. Мисс Уорэкстон заметила, что она не может составить собственное мнение относительно достоинств этой поэмы, поскольку ее матушка не питает интереса к произведениям его светлости лорда Байрона и даже не желает держать их в доме. Так как супружеские проблемы лорда Байрона оказывались среди самых скандальных столичных слухов, причем широко распространилась молва, что он, под влиянием настойчивых требований его друзей, был уже почти готов покинуть страну, это замечание сразу заставило обсуждение перейти в нежелательно неблагопристойное русло, и все с облегчением вздохнули, когда Хьюберт, отказываясь от всякой симпатии к поэзии, с восторгом стал восхвалять превосходные качества романа «Уэверли». Но тут снова мисс Уорэкстон оказалась не способной предоставить компании свои поучения или обоснованную критику, лишь любезно заметила, что, согласно ее мнению, обсуждаемое произведение, безусловно, замечательно для такого жанра, как роман. Тут лорд Омберсли назвал молодежь слишком книжной и отвлек Софи от литературной беседы, задав ей множество вопросов о своих старых друзьях, поскольку те теперь украшали своим присутствием посольства в тех странах, где ей приходилось бывать.

После обеда лорд Омберсли не пошел в гостиную, поскольку не мог сопротивляться слишком притягательному зову карточной партии в фараон. Мисс Уорэкстон очень мило попросила разрешить младшим детям спуститься вниз, прибавив с улыбкой в адрес Чарльза, что она не имела счастья видеть своего маленького друга Теодора с тех самых пор, как тот приезжал домой на пасхальные каникулы. Однако когда ее маленький друг появился, он принес на своем плече Жако, и это заставило ее откинуться, вжаться в спинку стула, оглашая комнату пронзительными протестующими возгласами.

Наступил ужасный момент разоблачения, и, как с горечью подумала леди Омберсли, из-за прискорбного недостатка внимания со стороны мисс Аддербери и ослабления контроля над ее юными подопечными, в крайне неподходящий момент. Чарльз, сначала склонный проявить лишь одно изумление, быстро пришел в себя под влиянием очевидно неодобрительного отношения мисс Уорэкстон. Он сказал, что, каким бы желательным обитателем классной комнаты ни казалось детям их новое приобретение (обсуждению этого вопроса он непременно посвятит время несколько позже), Жако ни в коем случае не может относиться к числу тех, кого можно впускать в гостиную его матери, и приказал Теодору, тоном, не допускавшим возражений, немедленно унести прочь обезьяну. Теодор угрюмо сдвинул брови, и в какой-то не слишком приятный миг леди Омберсли испугалась, что все они оказались на грани того, чтобы стать свидетелем безобразной сцены. Но тут вперед стремительно выступила Софи, чтобы отвести грозу: