Джорджетт Хейер – Тени прошлого (страница 3)

– Слушаю, ваша светлость.

– И в-четвертых, черная одежда.

– Черная, ваша светлость?

– Сплошь черная. Как подобает моему пажу. Достань такую одежду. Я уверен, что ты сделаешь все, как нужно. А сейчас забери юношу, покажи ему ванну, постель и ночную рубашку. И потом оставь его в покое.

– Хорошо, ваша светлость.

– А ты, Леон, вставай с колен и иди с бесценным Уокером. Я позову тебя завтра.

Леон встал на ноги и поклонился.

– Слушаю, монсеньор. Благодарю вас.

– Не надо меня все время благодарить, – с зевком проговорил герцог. – Это меня утомляет.

Он поглядел вслед удалившемуся Леону и повернулся к Давенанту.

Хью посмотрел ему в глаза.

– Что это означает, Элистер?

Герцог закинул ногу на ногу.

– Я и сам удивляюсь, – миролюбиво сказал он. – Я думал, ты мне скажешь. Ты же у нас всеведущ.

– Я знаю только, что ты что-то задумал, – с уверенностью заявил Хью. – Я достаточно хорошо с тобой знаком, чтобы не сомневаться в этом. Для чего тебе понадобился этот мальчик?

– Иногда ты бываешь ужасно докучлив, – жалобным голосом произнес Джастин. – Особенно когда напускаешь на себя добродетельную суровость. Пожалуйста, не надо наставлений.

– Я не собираюсь выговаривать тебе. Я только скажу, что ты не должен делать этого мальчика своим пажом.

– Отчего же? – спросил герцог, задумчиво глядя на огонь.

– Во-первых, он совершенно очевидно благородного происхождения. Это видно по его речи, тонким чертам лица и изящным рукам. Кроме того – весь его облик дышит невинностью.

– Как это прискорбно!

– Будет очень прискорбно, если он лишится этой невинности – по твоей вине, – сурово сказал Хью.

– Как ты изящно формулируешь свои мысли.

– Если хочешь сделать для него доброе дело…

– Дорогой Хью, ты же, кажется, сказал, что хорошо меня знаешь!

Давенант улыбнулся.

– Ты можешь сделать мне одолжение, Джастин? Отдай мне Леона, а сам поищи другого пажа.

– Мне очень жаль тебя разочаровывать, Хью. Мне всегда хочется поступать согласно твоим желаниям. Нет, Леона я оставлю у себя. Невинность в черном одеянии будет следовать по пятам за Злом – видишь, я предупреждаю твои обвинения.

– Зачем он тебе – скажи мне хотя бы это.

– У него потрясающие волосы, – невозмутимо ответил герцог. – Рыжие волосы меня всегда… восхищали. – В карих глазах герцога мелькнула стальная искра, но он быстро прикрыл их веками. – Неужели ты этого не можешь понять?

Хью встал и подошел к столу. Он налил себе бокал бургундского и стал пить его неторопливыми глотками.

– А где ты был сегодня вечером? – наконец, спросил он.

– Точно не помню. Сначала я отправился в игорный дом де Тороннов. Да, припоминаю, что я там выиграл. Странно.

– Почему странно? – спросил Хью.

Джастин щелчком сбросил с манжеты пушинку.

– Потому, Хью, что не так давно, когда все знали, что благородное семейство Элистеров находится на грани разорения, – да-да, Хью, – даже когда мне взбрела в голову безумная мысль жениться на наследнице, которую сегодня зовут леди Меривейл… так вот, в то время я неизменно проигрывал в карты.

– Я видел, как ты за один вечер выигрывал тысячи, Джастин.

– Но я неизменно спускал их на следующий день. Помнишь, мы с тобой поехали – куда? Да, в Рим! Разумеется, в Рим.

– Помню.

Тонкие губы насмешливо изогнулись.

– Да. Я был отвергнутый поклонник с разбитым сердцем. По-настоящему, мне следовало бы пустить себе пулю в лоб. Но я уже вышел из романтического возраста. Вместо этого я из Рима направился в Вену. И там крупно выиграл. Это была, мой дорогой Хью, награда за порок.

Хью поднял бокал, наблюдая, как темное вино переливается в свете свечи рубиновыми бликами.

– Я слышал, – медленно сказал он, – что человек, которого ты обобрал до нитки, – молодой человек, Джастин…

– С незапятнанной репутацией.

– Да. Так вот, этот молодой человек, как я слышал, действительно пустил себе пулю в лоб.

– Это неправда. Он погиб на дуэли. Награда за добродетель. По-моему, мораль вытекает сама собой.

– И ты приехал в Париж богатым человеком.

– Да, довольно богатым. Я купил этот дом.

– Неужели тебя не тревожит совесть?

– Но у меня нет совести, Хью. Я думал, что ты это знаешь.

– Когда Дженнифер Бичем вышла замуж за Энтони Меривейла, в тебе было нечто, напоминавшее душу.

– Ты так думаешь?

Герцог смотрел на Давенанта, пряча в глазах усмешку. Хью твердо встретил его взгляд.

– И мне хотелось бы знать, как ты относишься к Дженнифер Бичем сейчас.

Джастин поднял ухоженную руку.

– Дженнифер Меривейл осталась для меня напоминанием о неудаче и о кратковременном припадке безумия.

– Однако с тех пор ты неузнаваемо изменился.

Джастин встал, пренебрежительно скривив рот.

– Я сказал тебе полчаса тому назад, что всегда стараюсь поступать согласно твоим желаниям. Три года назад, когда моя сестра Фанни сообщила мне о замужестве Дженнифер, ты сказал с присущей тебе прямотой, что, хотя она отказала мне в своей руке, она сделала из меня человека. Разве нет?

– Нет, – сказал Хью, задумчиво глядя на него, – но…

– Дорогой Хью! Не разрушай мою веру в тебя!

– Я ошибся, но не так уж сильно. Мне следовало сказать, что Дженнифер подготовила тебя к тому, чтобы другая женщина сделала из тебя человека.

Джастин закрыл глаза.

– Когда ты начинаешь мудрствовать, Хью, ты заставляешь меня жалеть о том дне, когда я принял тебя в избранный круг своих ближайших друзей.

– А у тебя их так много – девать некуда, да? – вспыхнув, сказал Хью.

– Естественно. – Джастин пошел к двери. – Где много денег, там много… друзей.