Джорджетт Хейер – Тени прошлого (страница 4)

Давенант со стуком поставил на стол бокал.

– Как это понимать – как оскорбление? – тихо спросил он.

Джастин задержался у двери, взявшись за ручку.

– Как это ни странно, но я не хотел тебя оскорбить. Впрочем, можешь прислать ко мне секундантов.

Хью вдруг рассмеялся.

– Иди спать, Джастин. Ты невозможный человек!

– Сколько раз я от тебя это слышал, мой друг. – Герцог вышел, но потом приоткрыл дверь снова и, улыбаясь, сказал: – Между прочим, Хью, душа у меня есть. Она только что приняла ванну и теперь спит.

– Помоги ей Боже, – серьезно произнес Хью.

– Как мне на это отвечать? Сказать «аминь» или уйти с проклятиями? – В глазах герцога была насмешка, но она не была злой. Он не стал дожидаться ответа, закрыл за собой дверь и пошел к себе в спальню.

Глава 2

Появление графа де Сен-Вира

На следующий день вскоре после полудня Эвон послал за своим пажом. Леон тут же явился, опустился на колено и поцеловал руку герцога. Уокер добросовестно выполнил указания своего господина, и вместо замурзанного мальчишки в бедной одежде перед герцогом предстал отмытый до блеска мальчик, чьи рыжие волосы были строго зачесаны назад и на котором был черный наряд с крахмальным воротником из муслина.

Эвон оглядел мальчика.

– Ну что ж, неплохо. Вставай, Леон. Я хочу задать тебе несколько вопросов и получить на них правдивые ответы. Тебе понятно?

Леон заложил руки за спину.

– Да, монсеньор.

– Сначала скажи мне, откуда ты знаешь мой родной язык?

Леон бросил на него удивленный взгляд.

– Что вы хотите сказать, монсеньор?

– Не делай невинного лица. Я не люблю дураков.

– Извините, монсеньор. Я просто удивился, откуда вам это известно. Я выучил его на постоялом дворе.

– Я, кажется, не особенно туп, – холодно сказал Эвон, – но я ничего не понял.

– Извините, монсеньор. Жан содержит постоялый двор, и у него часто останавливаются англичане. Конечно, не высокого звания.

– Ясно. Теперь расскажи мне историю своей жизни. Начни с имени.

– Меня зовут Леон Боннар, монсеньор. Фамилия моих родителей была Боннар.

– Это очевидно. А где ты родился и когда умерли твои достойные родители?

– Я… я не знаю, где я родился, монсеньор. Но, по-моему, не в Анжу.

– Интересно, – заметил герцог. – Пожалуйста, не надо перечислять места, где ты не родился.

Леон покраснел.

– Вы меня не поняли, монсеньор. Мои родители переехали в Анжу, когда я был совсем маленьким. У нас была ферма в Бассенкуре под Сомуром… И мы там жили до смерти родителей.

– Они умерли одновременно? – спросил Джастин.

Леон посмотрел на него с недоумением.

– Как это?

– В одно и то же время?

– У нас была чума, – объяснил Леон. – Меня отослали жить к господину кюре. Мне тогда было двенадцать лет, а Жану двадцать.

– Как случилось, что ты настолько моложе Жана? – спросил герцог, вперив в Леона пронзительный взгляд.

Леон ответил с лукавой улыбкой:

– Мои родители умерли, монсеньор, и я не могу их спросить, как это произошло.

– Ты знаешь, как я поступаю с дерзкими пажами, дружочек? – мягко проговорил Джастин.

Леон опасливо покачал головой.

– Они получают порку. Так что будь осторожней.

Леон побледнел, и его глаза посерьезнели.

– Простите меня, монсеньор. Я не хотел вам дерзить, – покаянно сказал он. – У мамы была еще дочка, но она умерла. А потом родился я.

– Спасибо. А где ты научился культурной речи?

– Меня научил господин кюре. Он также научил меня читать и писать. Я знаю немного латынь и… разные другие предметы.

Джастин поднял брови.

– И твой отец был просто фермером. Почему он решил дать тебе такое основательное образование?

– Не знаю, монсеньор. Я был самым младшим в семье и любимцем родителей. Мама не хотела, чтобы я работал на ферме. Поэтому, наверно, Жан меня и ненавидит.

– Возможно. Дай мне руку.

Леон протянул ему тонкую руку. Джастин взял ее и вгляделся в нее через лорнет. Рука была маленькая и изящная. Но тонкие пальцы огрубели от работы.

– Да, – сказал герцог. – Очень милая ручка.

Леон заискивающе улыбнулся.

– По-моему, у вас очень красивые руки, монсеньор.

Губы герцога дрогнули в скрытой улыбке.

– Весьма тебе признателен, дитя мое. Значит, твои родители умерли. И что случилось потом?

– Потом Жан продал ферму. Он сказал, что способен на большее, чем копаться в земле. Не знаю, так ли это…

Леон склонил голову набок, как бы раздумывая. Опять у него на щеке появилась ямочка, но он тут же согнал ее с лица. Он серьезно и немного опасливо поглядел на своего господина.

– Давай не будем обсуждать таланты Жана, – предложил герцог. – Продолжай.

– Хорошо, монсеньор. Жан продал ферму и увез меня от господина кюре. – Глаза Леона затуманились. – Господин кюре предложил ему оставить меня на его попечение, но Жан не согласился. Он считал, что я ему пригожусь. И конечно, господин кюре не мог ему помешать. Жан привез меня в Париж. И заставил меня… – Леон замолчал.

– Заставил тебя делать что? – резко спросил Эвон.

– Работать на него, – смущенно произнес Леон и встретил пронизывающий взгляд герцога. Он опустил глаза.

– Хорошо, – наконец кивнул герцог. – Пусть будет так. И потом?

– Затем Жан купил постоялый двор на улице Сент-Мари, и… немного погодя он познакомился с Шарлоттой и женился на ней. Тогда моя жизнь стала еще хуже. Шарлотта меня ненавидела. – Синие глаза гневно сверкнули. – Я однажды попытался ее убить, – наивно признался Леон. – Кухонным ножом.

– Тогда понятно, почему она тебя ненавидит, – сухо произнес герцог.

– Н-нет, не поэтому, – с сомнением возразил Леон. – Тогда мне было только пятнадцать лет. Она в тот день совсем не дала мне ничего поесть – да еще побила. Ну вот и все, монсеньор. Потом появились вы и забрали меня от них.

Герцог взял перо и стал вертеть его в руках.