Джорджетт Хейер – Кузина Кейт (страница 8)

– Ну, поскольку и я на себя такую вину не возьму, ты просто обязана быть счастливой! – шутливо заметила леди Брум. – Сэр Тимоти, я должна проводить Кейт в спальню. Вы, как я вижу, уже переоделись, но мы, должна сообщить вам, только что вышли из экипажа, а до обеда всего полчаса! Пойдемте, дорогая!

Кейт послушно поднялась по лестнице следом за тетей, задержавшись на мгновение на лестничной площадке. Кейт обернулась и еще раз бросила взгляд на огромный холл, отделанный мрамором и увешанный гобеленами. Огромное полено тлело в широкой каменной пасти камина, по соседству с камином блестели рыцари в латах, а над ним было развешано старинное оружие. На хорошо отполированном столе располагались оловянные блюда, возле одной стены стоял дубовый сундук с отполированными до блеска медными петлями и замком, а возле другой – дубовый шкаф. Несколько стульев с высокими спинками, тоже дубовые, завершали обстановку. Высокие окна были занавешены тяжелыми гардинами. На парадной лестнице из черного дуба ковра не было. Кейт, погруженная в свои мысли, не сразу заметила, что тетя наблюдает за ней.

– Ну как? – спросила леди Брум. – Что ты об этом думаешь?

– Здесь несколько мрачновато, – искренне ответила Кейт. – Но все равно очень уютно! Нет, не просто уютно, а по-домашнему уютно!

Вздох сэра Тимоти заставил Кейт обратить на него взгляд. Триумфальная улыбка леди Брум растаяла, она вздернула брови:

– Уютно? По-домашнему? Может, и не в соответствии с современными представлениями, но в Елизаветинскую эпоху это было именно так, уверяю вас.

– О нет, дорогая! – кротко вмешался сэр Тимоти. – Во времена королевы Елизаветы вкусы людей были иными: они красили балки. Мой отец содрал краску, еще когда я был мальчишкой. – Бесстрастно осмотрев гардины, он добавил: – А эти портьеры были ярче, потом краски вылиняли, а золотое шитье потускнело. Eheu fugaces![2]

– Мой дорогой сэр Тимоти, какую чепуху вы говорите, – возразила леди Брум со снисходительным смешком. – Не обращай на него внимания, Кейт! Ему доставляет удовольствие подшучивать надо мной, потому что я не так равнодушна ко всему этому, как он.

Она поднялась по лестнице и вышла на широкую галерею, вдоль которой повела Кейт. Открыв одну из дверей, она лукаво произнесла через плечо:

– Ну, теперь только посмей заявить, что ты не считаешь эту комнату уютной! Я столько усилий приложила, чтобы сделать ее такой.

– О, в самом деле?! – воскликнула Кейт, порозовев от удовольствия. – Я никогда не видела комнаты прелестней, мэм! Благодарю вас! О, здесь есть камин! Что ж, если вы собираетесь и впредь так со мной обходиться, вам никогда от меня не избавиться. Как я могу отблагодарить вас за вашу доброту? Пожалуйста, скажите же мне!

– О, ты многое можешь сделать! Но я вовсе не собираюсь избавляться от тебя. Добрый вечер, Эллен. Это мисс Кейт, которой ты будешь прислуживать. Что она наденет сегодня вечером?

Юная горничная, опустившаяся на колени возле сундука Кейт, встала и сделала книксен.

– Если позволите, миледи, вот это белое муслиновое платье, украшенное голубыми лентами, – сказала она нервно. – Это первое, что я достала из сундука.

– Ну-ка, покажите мне его, – велела леди Брум. – Кстати, дорогая, твоя горничная, – деревенская девушка, но я надеюсь, не слишком глупа и неуклюжа.

Она осмотрела платье, которое держала Эллен.

– Да, это подойдет. Отложите его и ступайте, возьмите у Сидлоу пакет, который я отдала ей на сохранение.

– Да, миледи, – отозвалась Эллен и, снова сделав книксен, удалилась.

– Почти невозможно заставить лондонскую прислугу жить в поместье, – заметила леди Брум. – Когда мы закрыли наш дом в Лондоне, я проделала такой эксперимент, но он не удался. Они постоянно жаловались, что дом стоит на отшибе, что они не осмеливаются гулять по парку после наступления темноты! Какая чепуха! Между прочим, я надеюсь, ты не трусиха, дорогая?

– О нет, нисколько! – бодро ответила Кейт. – В конце концов, маловероятно, что меня похитит шайка головорезов, не так ли?

– О, крайне маловероятно! Ага, это тот самый пакет, Эллен, но, право, нет необходимости входить в комнату с таким видом, будто мы вас вот-вот укусим! Дорогая, вот тебе шаль, накинь ее на плечи, надеюсь, она тебе понравится. Теперь я тебя оставлю. Когда ты оденешься, Эллен покажет тебе дорогу в Длинную гостиную.

Она направилась к двери и, задержавшись перед ней, посмотрела на Эллен, вскинув брови. Охнув, девушка поспешно бросилась открывать дверь и снова сделала книксен. Тщательно закрыв дверь, она повернулась, нервно сглотнула и сказала:

– Если позволите, мисс, я еще не закончила разбирать ваш сундук.

– Ну, у вас не было времени, не так ли? О, пожалуйста, не надо больше реверансов! У меня от них голова кругом идет. Вы еще не нашли мои шелковые чулки? Я думаю, мне следует надеть их, не так ли?

– О да, мисс!

– Я купила их вчера, – раскрыла секрет Кейт, роясь в недрах сундука. – Моя няня заявила, что это греховное расточительство, но я подумала, что моя тетя наверняка ожидает, что у меня окажется по крайней мере одна пара! Ага, вот и они! Это мои первые чулки!

– О, они такие изысканные! – благоговейно выдохнула Эллен.

– Да, я тоже так думаю. Скажите, сколько времени у меня есть до обеда?

– Всего полчаса, мисс. Сейчас половина седьмого, а обед в семь. То есть обычно он в шесть, но на этот раз миледи попросила отложить его, на случай если вы опоздаете. Если позволите, мисс!

Кейт положила свои меха на постель и принялась расстегивать накидку, задумчиво оглядывая комнату.

– Очень мило было со стороны ее светлости приготовить для меня эту комнату, – заметила она. – Эти портьеры новые?

– Да, мисс, и занавеси над кроватью подобраны в цвет, – сказала Эллен с гордостью. – Все время, пока мы их шили, миссис Кведжли, это швея миледи, твердила, что их не сшить за неделю! Так что нас всех усадили за шитье, и миссис Торн – это экономка, мисс, – все время читала нам, чтобы… развить наш ум.

– Боже! И что, это развило ваш ум?

– О нет, мисс, – ответила Эллен. – Я не поняла ни слова.

Кейт рассмеялась, бросив на постель шляпку и запустив пальцы в свои кудри.

– Моя тетя, должно быть, была совершенно уверена, что привезет меня с собой.

– О да, мисс! Все всегда происходит так, как говорит миледи.

Кейт ничего не ответила, может, потому, что была занята, пытаясь расстегнуть платье. Увидев ее мучения, Эллен вспомнила про свои новые обязанности и поспешила на помощь. Когда Кейт, наконец, сняла платье, Эллен поторопилась налить теплой воды из медного кувшина в расписанный цветами таз под умывальником.

Вымыв лицо и руки, Кейт присела у туалетного столика и принялась энергично расчесывать волосы, вплетая в них ленту и подкручивая локоны пальцами. Ее горничная, с большим интересом наблюдавшая за этим процессом, спросила:

– Боже мой, мисс! Они натуральные?

– Да, совершенно натуральные, – удивленно ответила Кейт. – А теперь, если ты подашь мне мое платье… и о! разверни пакет, который дала тетя! Боже мой, какая красивая шаль! Это, наверное, нориджский шелк! Где моя шкатулка с украшениями?

Она снова открыла свой сундук и, выудила из его глубин маленькую шкатулку. Критически осмотрев содержимое, она выбрала скромную нитку бус и кольцо. Надев бусы и кольцо, Кейт накинула шаль на плечи и объявила, что готова.

– О, мисс, вы просто как картинка! – невольно воскликнула горничная.

Ободренная этими словами, Кейт решительно вздохнула и вышла в коридор. Ее провели в холл и через картинную галерею, где парчовые занавеси скрывали не менее пятнадцати очень высоких окон. В канделябрах на стенах горели восковые свечи, но они не могли согреть помещение галереи. Кейт плотнее закуталась в шаль и вспомнила продуваемый всеми ветрами домик вблизи Тулузы, где она и ее отец имели несчастье поселиться на несколько недель.

– Это передняя, мисс, – прошептала Эллен, открывая дверь и на цыпочках проходя по комнате, где тяжелые занавеси скрывали арку. Она отвела в сторону одну из портьер, кивком и испуганной гримаской показывая, что Кейт должна войти.

В Длинной гостиной находились двое незнакомых Кейт людей. Она поколебалась, вопросительно глядя то на одного, то на другого.

Возле камина стоял джентльмен неопределенного возраста, а на кушетке сидел самый красивый юноша, которого Кейт когда-либо приходилось видеть. Под высоким лбом сияли большие голубые глаза, окаймленные длинными густыми ресницами. Нос был классически прямой, а недовольные губы изящно изогнуты. Его золотистые волосы выглядели как шелк. Они были довольно длинными, и одна волнистая прядь то ли случайно, то ли намеренно упала на лоб. Юноша откинул ее тонкой белой рукой и одарил Кейт взглядом дующегося на что-то мальчика.

Джентльмен вышел вперед, кланяясь и улыбаясь.

– Мисс Малверн, не так ли? Вы, должно быть, слышали обо мне, я – доктор Делаболь. Торквил, дитя мое, где же ваши манеры?

Это было сказано тоном мягкого упрека и возымело эффект – Торквил встал и неохотно отвесил поклон.

– Как поживаете? – спросила Кейт спокойно, протягивая руку. – А знаете, я вас не съем!

В его глазах вспыхнул огонек, Торквил облегченно рассмеялся и взял Кейт за руку.

– О, вы мне нравитесь! – произнес он импульсивно.

– Я рада, – ответила Кейт, делая попытку вырвать руку.