Джорджетт Хейер – Арабелла (страница 5)

– А не за молодого Дьюсбери! – вставила миссис Тэллант.

– Да, действительно, только не за него! Я даже предположить не могу, что кто-либо из моих детей сможет достичь счастья с человеком, которого я вынужден назвать вульгарным парнем, хоть это и не по-христиански.

– В этом случае, мой дорогой, – поднимаясь на ноги, сказала миссис Тэллант, – я тотчас напишу письмо леди Бридлингтон и сообщу ей, что мы принимаем ее в высшей мере любезное приглашение.

– Поступай так, как считаешь нужным, – ответил мистер Тэллант. – Я никогда не мешал тебе делать то, что ты считала правильным и необходимым для своих дочерей.

Когда в этот знаменательный день священник присоединился к своей семье за обеденным столом, он удивил всех своим забавным замечанием по поводу предстоящей поездки Арабеллы. Даже Бетси не решалась заговорить о плане, так как все думали, что папа не одобряет всей этой затеи. Но отец прочитал молитвы, и вся семья расселась за длинным столом, стала медленно ковырять ножом цыпленка, и священник, вовремя подняв голову и заметив, как дочь водрузила на вилку немного помятое крылышко, подмигнул ей.

– Думаю, Арабелле стоит потренироваться резать пищу, прежде чем она покажется в обществе, иначе все станут презирать ее за неловкость. Знаешь, моя дорогая, не стоит сваливать тарелку на коленки соседу, а у тебя она сейчас как раз свалится.

Арабелла покраснела и принялась оправдываться. София первой отошла от шока, в который всех поверг столь веселый отзыв отца о затее с Лондоном.

– Папа, думаю, что это не так уж и важно, – сказала она. – Десять к одному, что в больших домах за тобой ухаживают лакеи!

– Буду знать, София, – смиренно ответил священник.

– А у леди Бридлингтон много лакеев? – спросила Бетси, которая не могла себе вообразить такую роскошь.

– По одному на каждого гостя, – тут же ответил Бертрам. – Один будет сопровождать Арабеллу на прогулке. Двое будут ехать на козлах кареты. А если дама принимает гостей, то при дверях их должны встречать, если я не ошибаюсь, двенадцать лакеев. Помяните мое слово, когда Арабелла вернется к нам, она забудет даже, как самостоятельно поднять с пола оброненный платок.

– Я даже не представляю, в чем она будет щеголять в таком доме! – недоверчиво произнесла Бетси.

– Да я и сама не представляю! – пробормотала Арабелла.

– Полагаю, дочь моя, она будет, как ты выразилась, «щеголять» в той же одежде, что и дома, и вообще, я надеюсь, что ее жизнь там будет несильно отличаться от ее жизни здесь, – ответил священник.

После этого замечания повисла тишина. Бертрам, сидевший на другом конце стола, скорчил Арабелле рожу, а сидевший рядом Гарри исподтишка ткнул ее под ребро локтем.

– Папа, но не могу себе представить, – наконец решилась возразить Маргарет, очень удивившаяся каждому слову отца, – я все равно не представляю, в чем она будет щеголять! Ведь там все совсем по-другому, не так, как привыкли мы. Я не удивлюсь, если, например, Арабелла должна будет каждый вечер носить бальные туалеты, и я просто уверена, что ей не придется печь, самой крахмалить воротнички, кормить кур и заниматься тому подобными вещами.

– Я не совсем это имел в виду, моя дорогая, – настойчиво возразил священник.

– Это что, ей вообще не придется работать? – воскликнула Бетси. – О, как бы я хотела, чтобы богатая крестная была у меня!

После этого неуместного замечания Бетси на лице священника появилось выражение сильного неудовольствия. Было ясно, что его семья решила, что Арабелле предстоит посвятить свою жизнь развлечениям, а от подобных мыслей ничего хорошего ждать не приходится. Бетси получила несколько мрачных и красноречивых взглядов, говоривших о том, что из-за одного этого нетактичного замечания ее сестрам придется выслушать целую лекцию о вреде безделья. Но миссис Тэллант вмешалась раньше, чем священник успел открыть рот.

– Ну, думаю, папа согласен с тем, что Арабелла хорошая девочка и заслуживает этой привилегии больше любой из вас, – отчитав Бетси за пустую болтовню, сказала она. – Даже не представляю, как я буду обходиться без нее. Ведь чтобы я ни попросила, всегда могу положиться на Арабеллу и быть уверена, что все будет выполнено. И вот что я еще, кстати, хочу вам всем сказать. Арабелла никогда не показывает недовольства, не жалуется на то, что ей скучно, и не уходит в себя лишь потому, что ей приходится чинить старую рубашку вместо того, чтобы купить новую.

Конечно, наивно было полагать, что эта великолепная речь доставит удовольствие трем девицам, которым была адресована, но она оказала благотворное влияние на священника: выражение его лица стало мягче. Он взглянул на Арабеллу. Пунцово-красная, девушка сидела, низко склонившись над своей тарелкой.

– Действительно, я считаю, что Арабеллу совершенно не интересуют чувственные удовольствия, – мягко заметил отец.

Арабелла быстро взглянула на него: на ее глазах блестели слезы.

– Если она будет держать язык за зубами, – улыбнувшись, продолжил мистер Тэллант, – и не использовать те выражения, которых она, видимо, набралась у братьев, не будет выкидывать шутки, что так любят девчонки-сорванцы, то, можно надеяться, мы никогда не услышим от леди Бридлингтон, что в Лондоне Арабелла опозорилась.

Дети испытали настолько сильное облегчение от того, что им удалось избежать проповеди отца, что встретили эту легкую насмешку чуть ли не аплодисментами. Поднялся крик и смех, и Бертрам, воспользовавшись возможностью, шепотом сообщил Бетси, что если она еще раз откроет рот, то завтра он честно-честно утопит ее в пруду. Эта угроза настолько напугала малышку, что она не произнесла ни слова до самого конца обеда. София великодушно попросила папу объяснить что-то, что она прочитала в «Истории Персии» Джона Малкольма. Священник обожал покупать книги и недавно добавил эту книгу в свою библиотеку. Пока остальные дети смотрели на свою сестру в полном недоумении, мистер Тэллант с воодушевлением пустился в объяснения. Он быстро вошел в раж, все больше и больше углубляясь в детали, а последней своей фразой поверг детей в состояние тихого негодования. Встав из-за стола, отец заявил, что безумно счастлив и рад тому, что хотя бы одна из его дочерей обладает ученым складом ума.

– А ведь Софи не прочитала ни слова из этой книги! – горько воскликнул Бертрам.

Детям пришлось вытерпеть настоящую пытку: отец весь вечер зачитывал им вслух целые абзацы из незабвенной книги Малкольма, пока, наконец, Бертраму вместе с Софией и Арабеллой не удалось сбежать и укрыться в спальне девочек.

– А вот и прочитала! – возразила Софи, устраиваясь поудобнее на краешке своей кровати. При этом девушка так переплела ноги, что если бы мама увидела, как она сидит, то Софии не удалось бы избежать публичного порицания перед всеми членами семьи.

Маргарет обычно отсылали спать еще до чая, и поэтому ей удалось избежать большей части вечерней пытки. Она села на кровати, обняв колени, и просто спросила:

– Чего вдруг?

– Ну, в общем, помните, маме нужно было уехать? Она хотела, чтоб я осталась в гостиной на случай, если зайдет старая миссис Фарнгем. Мне просто было нечего делать, – объяснила София.

Присутствовавшие несколько мгновений пристально разглядывали свою сестру и, видимо приняв ее извинения, оставили эту тему.

– Хочу признаться вам, что я готова была сквозь землю провалиться, когда папа выдал про меня такое! – сказала Арабелла.

– Да уж. Но ты же знаешь, Белла, что отец очень рассеянный, – ответила София, – и, боюсь, он просто забыл, что вы с Бертрамом учудили на Рождество. Помнишь, как он отозвался о твоей любви к пышным нарядам, когда ты решила украсить свою старую шляпку перьями и позаимствовала их у чучел павлинов нашего дяди?

– Я-то помню, а отец, видимо, действительно забыл, – угрюмо согласилась Арабелла. – Но все же, – уже веселее добавила она, – он никогда не говорил, что ей не хватает деликатности и чувства такта. А вот о тебе он такое говорил. Помнишь, когда как-то в Рождество ты в качестве подаяния в церкви положила в мешок пуговицу от штанов Гарри?

София не нашлась как ответить на эту выходку сестры.

– Ладно, раз уже решено, что ехать в Лондон, – вдруг вступил в разговор Бертрам, – то я хочу тебе кое-что сказать!

За семнадцать лет близкого знакомства с младшим братом Арабелла поняла, что от него можно ждать любой мерзости, но все же не удержалась и спросила:

– И что же это? Умоляю, не томи!

– В Лондоне тебя может ждать сюрприз! – загадочным голосом предупредил Бертрам. – Имею в виду, я не говорю, что он обязательно будет тебя ждать, я говорю, что может.

– Что за сюрприз? Бертрам… милый Бертрам, скажи мне!

– Я не совсем тупица, чтобы рассказывать тебе. Девчонки вечно все разболтают.

– Я не разболтаю! Ты же знаешь, что не разболтаю! Ну же, Бертрам!

– Да не обращай ты на него внимания, – посоветовала Маргарет, ложась обратно в постель. – Он снова пытается тебя надуть.

– Вовсе нет, мисс, – сердито возразил Бертрам. – Но даже не думай, что я тебе расскажу. Но не удивляйся, Белла, если в Лондоне тебя будет ждать сюрприз!

Конечно же, такое поведение юноши разозлило его сестер.

К сожалению, старуха няня услышала возмущенные возгласы девочек и незамедлительно проследовала в комнату. Увидев молодого джентльмена, сидящего на кровати своей сестры, она прочитала им душещипательную проповедь о неуместности присутствия молодого человека в спальне девочек. Так как няня вполне могла рассказать об этом шокирующем инциденте маме, Бертрам счел благоразумным поскорее удалиться, и симпозиум пришлось прервать. Няня, задувая свечи, сказала, что если о случившемся узнает мама, то не видать Арабелле никакого Лондона. Но, похоже, мама ничего не узнала, так как весь следующий и вообще все последующие дни в доме священника в отсутствие его самого говорили только о входе Арабеллы в мир изящности.