Джордж Вервольф – Монолог Некроманта. Часть 1 (страница 2)

Но обо всем по порядку. Мои детство и юность были не самыми интересными эпизодами из жизни, чтобы об этом пестро рассказывать. Родителей своих я не знал, ибо меня младенцем нашли служители храма Ксардаса в Ме́хте. Собственно, там я и рос в дальнейшем, набирая жизненный опыт и знания за счет книг, учений, богослужений, а также наказаний от воспитателей за какие-нибудь проступки. Став отроком, наставники заметили мой интерес к литературе и письму, отчего мне пророчили будущее храмового писаря. Не сказал бы, что я тому обрадовался, но с другой стороны, мне была дана в распоряжение библиотека в храме, которая считалась в свое время одной из самых богатых на книги во всей Мехте. Но не того просил мой юношеский дух. Мой интерес к книгам в дальнейшем побудил интерес к путешествиям и свободе. Той самой, что была прекрасно описана в «Заметках на большаке» Альфонсо Дельгадо или в балладах Архонта Тунона. После моего совершеннолетия я понял, что жизнь в стенах храма станет для меня просто тюрьмой, каторгой, каким-нибудь не самым радостным местом, поэтому нужно было резко все оборвать и поменять. Это сродни тому, когда ты писал что-то на бумаге, а капля чернил случайно замарала лист, ты сминаешь его и берешь новый. Но писать одно и то же тебе надоело, поэтому ты решил заполнить лист чем-то другим. Например, историей, которая так долго находилась в голове и была готова выйти на свет. Собственно, с мысли о побеге моя жизнь и началась.

Это было в мае 719 года Эпохи Людей. Мне было девятнадцать, когда я тайно сбежал из храма, чтобы посвятить жизнь скитаниям и приключениям. Вот и нарвался на приключение. Я, слегка пьяный, вкусивший огромные куски свободы и воли, с придорожной корчмы, название которой я не запомнил, решил на кой-то черт пойти прогуляться ночью. На кладбище. Шел я тогда веселый, счастливый и хмельной. А вино, на которое я потратил честно награб… заработанные гроши, вынуждало еще и распевать песни разной степени настроения – от эпичных баллад до сквернословных «баек». И мой приподнятый настрой был таковым до той поры, пока случаем не увидел сдвигающуюся плиту с белой мраморной могилы, украшенной узорами, на надгробии которой сидела отвратительного вида фигура горгульи. Протрезвел я мгновенно, но что-то меня подтолкнуло пойти и посмотреть. Идиот. Что может быть под плитой, кроме гроба, в котором тлеет и тленом этим кормит подземную тварь труп?

Типичное человеческое любопытство! Если человек чувствует неладное и думает, что лучше бы уйти и избежать этой ситуации, то что-то обязательно подскажет ему подойти и посмотреть, что же там. Многие люди совершают ошибки из любопытства, совершенно не думая о последствиях. Так устроена их сущность – жить и всю жизнь ошибаться, сделав минимум правильных вещей. И именно Судьба создала Ошибку, ведь с ее помощью она может распоряжаться над нашими жизнями дальнейшими. И с ее же помощью Она отправляет чьи-то жизни к своей сестре – Смерти.

Я как раз и попался на судьбоносную ошибку, заглянув в гроб. Плита резко открылась, и бледная костлявая рука схватила меня за шею и затащила за собой. Я не успел издать ни единого звука. Там внизу нечто издало какое-то шипение, и я увидел худую человеческую фигуру, сверкающую клыками. Вампир. Старый и голодный. Я был настолько напуган, что ощущение комка в горле не дало мне произнести ни слова, впрочем, это и не помогло бы. Однако вампир медлил. Он будто бы изучал меня, принюхивался, а потом сказал, что кровь мою пока пить не будет, ведь у меня есть мощная энергия, которая может заменить его привычный рацион. Это означало, что останусь я тут, в гробу, надолго.

Около недели я по ночам пытался всячески выбраться из могильной ямы, пока не было упыря. Кричать и звать на помощь не видел смысла. Мало найдется идиотов, как я, которые станут лезть в могилу ради того, чтобы узнать причину безысходно издаваемых криков о помощи. Вампир знал о моих попытках к бегству, знал и ничего не делал. Он насмехался надо мной, издевался. Я ненавидел его и ненавижу до сих пор! Каждый день, когда было солнце, он высасывал из меня жизненную энергию. Каждый день я умирал, извивался в муках, ощущая себя так, как будто все жилы вырывали изнутри. За счет моей энергии, вампир каждый день постепенно превращался из костлявого, дряхлого и седого упыря в молодого, стройного, с аристократической бледнотой, вампира. Длинные черные волосы, высокий рост, красные глаза и эта ухмылка, ухмылка садиста. Каждый день он измывался надо мной, каждый день он прибегал к насилию, склонял к более отвратительным вещам, обсуждению не подлежащим, и так продолжалось несколько месяцев.

С каждым днем я становился никем, нет, ничем. Мое тело сделалось худым, глаза тускнели, я уже давно потерял надежду на спасение и молил богов о скорой смерти.

– Меня зовут Верги́лий ван Да́рский, – в какой-то из дней решил заговорить вампир.

Я молчал. Молчал, уставившись на корень какого-то кустика. За месяцы плена я уже привык к тьме и запомнил каждый ее уголок.

– А ты чего молчишь? – спросил Вергилий. – Назови свое имя, спаситель. Да-да. Именно, спаситель! Я благодарен тебе! Ты дал мне новую жизнь, отдавая свою. Я нашел себя снова. В тебе дьявольски много жизненной энергии! Но не отчаивайся, тебе осталось недолго.

И засмеялся так мерзко, что у меня возникло дикое желание убить. Но что я мог сделать? Ничего. Совершенно ничего. Каждый день я голодал. Жрал землю, червей, пауков и прочую дрянь. Один раз Вергилий ван Дарский решил либо сжалиться, либо сохранить мне жизнь еще на некоторое время, либо поиздеваться. Он принес мне что-то, отчетливо пахнувшее мясом. Я не стал особо спрашивать и набросился на тушку. Он смеялся долго, когда я очистил свой желудок съеденным, ибо я ел чью-то руку. Я проклинал ту ночь еще больше.

И настала ночь, ставшая началом новой жизни.

Полнолуние. Это было заметно по лучикам серебристого света, просачивавшегося сквозь щелки плиты. Ван Дарский собирался на очередную охоту, когда кто-то без труда отворил крышку. Мгновенно в яму подул легкий ветерок, принесший запах полыни, что росла около могилы. Над нами стояла фигура в черном плаще с капюшоном. Тогда я подумал, что незнакомец – либо случайная новая жертва, либо спаситель, либо еще один вампир. На удивление – второй вариант. Вергилий как-то странно повел себя перед ним, чуть ли не пресмыкался.

– Господин…

– Без имен, – прервал незнакомец, – я пришел за твоей «едой». Он нужен мне.

– Что ж, – промямлил упырь, на удивление не возражая, – дело Ваше. Я достаточно насытился им.

– Ты только и можешь, что питаться. Ох, уж ваша вампирская сущность.

– Такими нас сделали, такая у нас судьба. Но я меня все устраивает. Я живу вечность!

– Ну, все, давай его ко мне!

Вылетел я как птичка. А упырь выпорхнул следом и улетел в образе огромной летучей мыши. Незнакомец сказал ему вслед:

– Ничто не вечно. Конец придет любой сущности.

Эти слова я запомнил надолго.

– Ну что, Янне, – обратился незнакомец ко мне; мое настоящее имя было Янне Мехтинский, в честь города, где я жил без отца и матери, – настал час начала твоей новой жизни!

– Откуда ты знаешь мое имя? И кто ты сам? – еле и невнятно спросил я, лежа на земле, наконец-то на земле.

– Узнаешь позже. Ныне тебя должно тревожить твое состояние, а оно у тебя чудовищное.

– Что ты со мной сделаешь?

– По сути, я должен тебя отправить к тому, кому ты служил в храме в Мехте.

– Откуда ты меня знаешь? – спросил я его еще раз.

– Я многое о тебе знаю, так же, как и об остальных.

– Весело… Ангел ты или демон?

– И не тот, и не другой, – ответил незнакомец, – но не это должно тебя тревожить. Вопреки моей сущности и деятельности, я не отдам тебя туда, куда стоит. Ты послужишь мне для другой миссии. Но об этом позже. Сейчас ты должен отдохнуть…

Далее я слов не слышал.

***

Я проснулся на какой-то телеге. Солнце, которого я не видел долгие месяцы, ярко светило мне в глаза. Дорога была настолько неровная, что складывалось ощущение, будто были не ямы на дороге, а дорога на ямах.

– Эй, ты! Не спишь? Ну, как себя чувствуешь? – спросил меня тот, кто вел телегу. Он сидел ко мне спиной.

– Паршиво… – промямлил я, привыкая к слепящему солнечному свету.

Я был счастлив. Наконец-то свет, настоящий солнечный свет. А вдруг я сплю? Вдруг это всего лишь очередная иллюзия?

– Я сплю? – спросил я незнакомца в серой мешковатой одежде. Со спины было не понятно, кто он. Был похож на какого-то странника.

– А как тебе удобнее считать?

– Будь добр, ответь нормально!

– Это не сон. И ты не умер.

Какое облегчение! Я свободен, наверное.

– А ты кто сам? – спросил я незнакомца.

– Зовут меня Морс. А ты Янне.

– Ты-то откуда мое имя знаешь?

– Да вот, попросили меня отвезти тебя в Моро.

– Куда? – я резко поднялся, чтобы убедиться, что не ослышался. – В Моро? В страну некромантов? Позволь узнать, зачем я там?

– Ох, а ты многое знаешь. В общем, когда я нашел тебя на кладбище, вид у тебя был паршивый. А тут один господин попросил меня отвезти тебя именно туда.

Собеседник повернулся ко мне лицом. Это был беловолосый мужчина средних лет, лицо которого можно было назвать ангельским. Ровные черты, чуть выпирающие скулы и подбородок, ярко-голубые глаза. С таким лицом обычно сводят с ума женщин либо аристократы, либо менестрели или актеры. Он мне так добродушно улыбался, словно вез в эльфийскую землю.