Джордж Вервольф – Монолог Некроманта. Часть 1 (страница 1)
Джордж Вервольф
Монолог Некроманта. Часть 1
Начало Новой Жизни.
Мрак. Темнота. Какой-то противный гул из разносортных ругательств, женских истерик, доведенных до хрипоты, и детского писка. Тупая боль в висках и ощущение, что руки чем-то связаны. А еще чувствовался запах дыма.
Я открыл глаза, и непривычный дневной свет тут же ослепил меня, но ненадолго. Мой разум так и подсказывал, что дело припекает к одному мягкому месту, и это оказалось правдой. Привыкнув к свету, я вновь открыл глаза и заметил, что моя персона стоит на широкой площадке, привязанный к столбу, а вокруг ног аккуратно выложен хворост. Передо мной – толпа оравших и проклинавших, параллельно кидавших в меня какими-то отбросами, людей. Большая их часть состояла из простолюдинов, но замечал я и весьма солидных личностей. Об этом говорили огромные «трудовые мозоли», именуемые в народе пузом.
Около меня суетились стражники в поношенных стеганых куртках, которые с ярым энтузиазмом добавляли еще хвороста под ноги. С десяток алебардистов удерживали добровольцев из народа – те хотели дать мне в нос или куда-то там еще. Пузатый священник что-то бормотал, поглаживая толстую книжонку. Среди всех выделялась какая-то личность в латах, сверкавших серебром, и в рогатом шлеме с забралом. Офицер, причем не низкого ранга. Он стоял передо мной и держал в руках факел.
– Убийца!
– Колдун!
– Чернокнижник проклятый!
– Детоубивец!
– Поделом ему, нечистому!
– Подыхай, душегубец!
И это все за то, что я украл пару курочек, так как был дико голоден? А эти глупцы считали, что именно я похитил детей, которые пропали в логах на Десяти Холмах пару месяцев назад. Так, по крайней мере, было понятно из их воплей.
На деле было так: прошлой ночью я, измученный и голодный, тихо вошел в чей-то двор, прокрался в курятник, где поймал и скрутил головы парочке куриц. Остальные же птицы начали кудахтать с перепугу. Еще откуда-то, как назло, появилась собака и начала очень противно тявкать. Я злобно посмотрел ей в глаза, отчего псина сразу же завыла и заскулила. Тут, видимо услышав шум, забежали хозяева дома с дубинами в руках. А когда они увидели меня в рваной грязной одежде с мертвыми птицами в руках, то накинулись на меня с изобильными матами, посланных на меня и весь мой род по материнской линии. Я был так слаб, что не смог использовать элементарное заклинание для запугивания. Я и убежать-то не успел, так как на меня кинулась та самая собака, что мерзко тявкала. Пока отгонял её, я очень хорошо почувствовал гулкий удар в висок. Дубина была крепкая. Все поплыло перед глазами, а в ушах появился глухой звон. Я начал падать и уходить во мрак. Последнее, что хорошо запомнилось, – это удары по моему телу.
И вот я на широкой площадке привязан к столбу, а вокруг ног аккуратненько выложен хворост.
Ко мне подошел тот самый офицер, снял свой рогатый шлем с забралом. Я увидел мужчину среднего возраста, с аккуратно ухоженными черными волосами и бородой. Глядя на меня с нескрываемым презрением, он заявил:
– Ты, некромант, обвиняешься в убийстве шестерых детей! Ты, паскуда чернокнижная, незаконно проник во владения короля А́нхеля, в город А́нгулем, где, помимо всего вышеперечисленного, посмел украсть имущество господина Фи́нгеля, почтенного жителя нашего города!
Вот до чего же принципиально жадны люди! Пожалели пару куриц!
– На основании вышеперечисленных обвинений, а это: незаконное проникновение в королевские земли, серийные убийства с использованием запрещенных заклинаний и, наконец, кража чужого имущества, Я, А́нгус Шта́йгер – глава города Ангулем и верноподданный короля Эллади́на Анхеля – от имени своего и служителей храма Ксарда́са приговариваю тебя к смертной казни через сожжение! Твое последнее слово, отродье?
– Я не виновен! – ответил я с высоко поднятой головой, стараясь выглядеть спокойным; а на деле же я лихорадочно пытался сообразить, куда можно было сбежать. А побег, конечно же, в планах имелся, ибо подыхать мне рановато.
Другой реакции на ответ я не ожидал. Все начали меня проклинать, грубо высказываясь относительно меня и моего рода по материнской линии.
– Так и думал, трусливая гниль! – усмехнулся Штайгер и бросил на хворост факел.
Как назло, в ту же минуту подул ветер, и сухие ветки весело затрещали, получив приток свежего воздуха.
Времени паниковать у меня не было. Нужно как можно скорее освободить руки, ибо без них не произнести заклинания. К моему счастью, оказалось, что веревки были слабо затянуты. Хвала тому простофиле, что привязывал меня к столбу! Кисти стали свободнее, но не настолько, чтобы начать действовать.
Становилось жарче. Огонь все выше поднимался, но не торопился обжигать мои босые ноги. Будто бы издевался надо мной. Я закрыл глаза и максимально сконцентрировался на том, чтобы поймать нужную энергию. Глубоко вздохнув, я почувствовал в себе, что жар от пламени будто вошел в мою грудь, и это пробудило во мне свежие силы и ярость. Огня было достаточно, чтобы я мог использовать пиромагию[1]. Резко оборвав веревки и вознеся руки вверх, я громко произнес заклинание:
– Igni Supra![1]
Передо мной образовалась огненная стена, которую я тут же направил в сторону толпы. Забавно видеть, как эти люди, что мгновения назад смело кидали в меня проклятия и отбросы, заметно занервничали и начали орать на всю площадь. Но мне некогда было наслаждаться паникой. Пока все растеряны, нужно было угнать чью-нибудь лошадь и сгинуть из этого города. Я спрыгнул с кострища и побежал как можно дальше от толпы в поисках конюшни, либо незанятого коня. И тут, словно удача перестала поворачиваться ко мне задом, на меня набросился солдат на коне с направленной в мою сторону алебардой. Я создал небольшой фейерверк перед всадником. Конь резко затормозил, а солдат чуть было не упал, однако удержался. Я исправил это положение, схватив того за локоть, затем "спешил" и дал ладонью в подбородок, надеясь на потерю его сознания. Так и вышло.
Что ж, лошадка есть, надо бы еще найти какое-нибудь оружие, желательно легкое, ибо магия не вечна да и сил у меня было маловато, чтоб ей раскидываться. Алебарду неудобно тащить, не в моем случае. Что же делать? Посмотрев на лежавшего "героя", я наткнулся взглядом на короткий меч. Схватив оружие, я вскочил на коня и погнал галопом к выходу. Попутно мне попадались стражники и горожане, которые пытались меня остановить. Однако они забыли о том, что я умею пользоваться магией, но вскоре вспомнили об этом, лежа в луже и навозе.
Повсюду были крики, ругань, бесполезные попытки загородить мне дорогу. А я как волк, загнанный в угол, искал чертов выход. Наконец, я увидел центральные ворота, однако пришлось сменить направление, так как там меня ждали солдаты, построившись фалангой[1].
Зараза, где же выход, спросил я себя, но тут же увидел рынок, который вел в сторону деревушки. Ее очертания я сразу узнал – именно там провалилась моя ночная охота на птицу. Я близок к побегу и уже ничто меня не остановит! Почувствовав уверенность в силах, я решил не жалеть Пиромагии и начал метать искры куда только мог, чтобы ни одна живая душа не посмела мне помешать. Вскоре я услышал многочисленный конский топот. Очевидно, что они не успокоятся, пока не поймают, но хрен им, думал я в тот момент. Я ткнул коня в бока и поддержал криком, дабы он прибавил скорости. Скакун мне попался быстрый! Это стало понятно, когда топот копыт, крики и угрозы становились все тише.
Я въехал в деревушку. И снова мне попались отчаянные крестьяне. На этот раз с вилами, мотыгами и прочей "ересью". И были все смелые да грозные. Это мне уже надоело, поэтому я решил использовать магию по своему профилю. Освободив руку из поводьев, я направил ее на прущих людей и произнес заклинание:
– Giftig dimma![1]
Зеленые дымки, обретя форму щупалец, стремительно расползались к нападавшим. Деревенщина тут же повыкидывала свои орудия и начала кашлять и хрипеть. Они отравились не насмерть, но чтоб надолго запомнилось.
Я уже был далеко от города, но не останавливал коня. Только проехав значительное расстояние, я решил успокоить животное. Окончательно убедившись в том, что погони нет, я остановился, слез с коня и взглянул на холм, на котором располагался и чуть дымил город Ангулем.
– Это еще не конец, – говорил я городу, – я вернусь сюда, а когда это сделаю, вы поймете, что наделали и куда вляпались. Это говорю я, А́ксэль Черно-Белый, некромаг и покровитель мертвых!
Я стоял посреди дороги. Встречный ветер развевал мои черные справа и молочно-белые слева волосы.
Шел май 935 года Эпохи Людей.
Меня зовут А́ксэль. Я – некромант. Сущность, стоящая на границе между Светом и Тьмой, не предпочитая ни одну из сторон. Посредник Жизни и Смерти. Тот, у которого может быть все и одновременно ничего. Красиво звучит? Высокопарно произносится? Что ж, так нас учили объяснять всякому спрашивающему, что такое «некромант».
В народе меня прозвали «Черно-Белым» за цвет волос: справа черные, а слева белые, как снег. Так получилось после неудачного обряда моей трансформации в полунежить – лича. Это же повлияло на цвет глаз, который стал золотым. Когда-то я был одним из тех, кто добился немалых успехов на своей родине – Моро. А потом меня зверски подставили.