Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 97)
Главная мысль Гиппократа хорошо выражена на латыни: vis medicatrix naturae (целебная сила природы). Выражаясь современным языком, здоровье – состояние устойчивого равновесия, болезнь – нарушение этого равновесия; если нарушение не слишком большое, равновесие автоматически стремится к восстановлению. Телесный и душевный покой пациента следует охранять таким образом, чтобы целебная сила природы могла отстоять свои права и действовать без помех, и тогда здоровье (состояние равновесия) быстро восстановится. Главный долг врача – поддерживать пациента и помогать природе.
Поэтому терапия – вопрос не столько лекарств, сколько диеты. Главная гарантия здоровья – правильный образ жизни (режим), в котором умеренный объем питания сочетается с умеренным объемом упражнений. Ходьба – один из лучших видов упражнений для людей, ведущих сидячий образ жизни. Эти взгляды изложены в трактате «О здоровом образе жизни» III–IV и, вскользь, в других сочинениях Гиппократа.
За исключением бальнеологов и других врачей, привязанных к водолечебницам, современные врачи не так заботятся о климате, как их коллеги в Античности и Средневековье. Отчасти это связано с тем, что наши далекие предки больше зависели от милостей природы, чем мы, особенно в городах, где, собственно говоря, приходится жить в искусственном климате. Возможно, все объясняется также все большим пренебрежением и невежеством по отношению к климату из-за большего внимания к другим факторам. Весьма вероятно, климат заслуживает большего внимания. Некоторые болезни излечиваются быстрее и проще в определенных местах, что общепризнано, по крайней мере, в связи с одним заболеванием – туберкулезом.
Изучение связи климата и здоровья всегда особенно интересовало историков медицины, отчасти по примеру Гиппократа, отчасти благодаря бальнеологическим традициям, но главным образом из-за влияния климатических и топографических факторов на распространение эпидемий. С другой стороны, вплоть до недавнего прошлого европейские педагоги считали историю и географию параллельными дисциплинами. Поэтому нет ничего удивительного в том, что одни и те же ученые склонялись изучать «географию медицины» так же, как «историю медицины».
Гиппократ поставил перед собой цель решать медицинские проблемы рациональным образом. Более того, иногда современники обвиняли его в том, что он меньше заботился об исцелении отдельных пациентов, чем о знаниях. Его равнодушие к пациентам ничем не подтверждается, кроме того, что записанные им истории болезней бесстрастны. Но ведь такими они и должны быть! То, что эти истории не содержат не относящихся к делу эмоций, не доказывает, что он был бесчувственным и не страдал, когда умирали его пациенты. Примеры таких клинических историй будут приведены в следующей главе. Они поразительны. В «Эпидемиях-1 и – III» Гиппократ описывает истории болезни так, как это делают наши современники; он упоминает только то, что считает существенным. Описаны 42 истории болезни, 25 из которых окончились смертью. Будучи истинным ученым, Гиппократ понимал, что правда важнее всего остального; поэтому он фиксировал свои неудачи также подробно, как и успехи (шарлатан, скорее всего, скрыл бы неудачи, не обязательно потому, что он бесчестен, а потому, что медицинское шарлатанство непременно подразумевает чрезвычайную уверенность).
Научная природа гения Гиппократа проявляется в его тщательных наблюдениях, сдержанности суждений, любви к истине, а также – косвенно – в отказе от суеверий, излишней философии и риторики.
Вот типичный абзац из «Наставлений», сравнительно позднего литературного монтажа, взятого, впрочем, из надежных Гиппократовых источников: «И я советую, чтобы ты не слишком негуманно вел себя, но чтобы обращал внимание на обилие средств (у больного) и на их умеренность, а иногда лечил бы и даром, считая благодарную память выше минутной славы. Если же случай представится оказать помощь чужестранцу или бедняку, то таким в особенности должно ее доставить, ибо где любовь к людям (филантропия), там и любовь к своему искусству (филотехния). Ведь некоторые больные, зная, что они одержимы болезнью весьма тяжелою, и вполне доверяя надлежащему уходу врача, возвращаются к здоровью. Хорошо руководить больными ради здоровья; заботиться о здоровых ради того, чтобы они не болели; заботиться о здоровых и ради благоприличного поведения!»
Интерес Гиппократа к психологическому исцелению был вполне естественным, если он был свидетелем (как, вероятно, и происходило в действительности) инкубации в асклепионах или иных храмах. Он наверняка слышал о случаях чудесного исцеления, о которых не молчали жрецы и паломники, и высоко оценил подобные методы. Тело и душа очень тесно взаимосвязаны; ни одна часть не может быть здорова без другой, и врач не может исцелить одно, пренебрегая другим; поэтому он должен стремиться укрепить и то, и другое.
Очень хочется сравнить эти взгляды с выдержкой из книги Платона «Хармид, или О благоразумии». Там Сократ ссылается на фракийского врача Залмоксида, который, по слухам, способен дать «людям бессмертие. Так вот, фракиец этот говорил, будто эллинские врачи правильно передают то, что я тебе сейчас поведал; но Залмоксид, сказал он, наш царь, будучи богом, говорит: „Как не следует пытаться лечить глаза отдельно от головы и голову – отдельно от тела, так не следует и лечить тело, не леча душу, и у эллинских врачей именно тогда бывают неудачи при лечении многих болезней, когда они не признают необходимости заботиться о целом, а между тем если целое в плохом состоянии, то и часть не может быть в порядке. Ибо, – говорит он, – всё – и хорошее и плохое – порождается в теле и во всем человеке душою, и именно из нее все проистекает, точно так же как в глазах все проистекает от головы. Потому-то и надо, прежде всего и преимущественно, лечить душу, если хочешь, чтобы и голова и все остальное тело хорошо себя увствовали“»[91].
Такая критика, приписанная Залмоксиду, вполне возможно, относится к конкретным греческим врачам, но явно не к Гиппократу.
Достижения Гиппократа
Главными достижениями Гиппократа стали внедрение научной точки зрения и научного подхода к лечению болезней. Кроме того, при нем появились научная медицинская литература и клинический архив. Важность его достижений трудно переоценить. Хотя о личности Гиппократа известно очень мало, он символизирует одну из величайших инициатив в истории человечества. Восхваляя его, достаточно сказать, что он делал все, что можно было сделать в его время, благодаря своей гениальности, не располагая лекарствами и орудиями более поздней эпохи. Примечательно, что мысль записывать и собирать истории болезней, как в «Эпидемиях», после Гиппократа не получила продолжения. Истории, записанные Галеном, по духу значительно уступают Гиппократовым. Они больше похожи на саморекламу, чем на простое и честное изложение в духе Гиппократа. Гален больше стремился укрепить собственную репутацию. После Галена мы не находим историй болезни до ар-Рази (IX – 2), а после него могу вспомнить лишь немногочисленные средневековые предписания по режиму и посмертные анализы флорентийца Антонио Бенивьени (ум. 1502). Однако Бенивьени жил почти на два тысячелетия позже Гиппократа!
Хотя Гиппократа больше интересовала общая, а не специальная патология, он подробно описал клиническую картину туберкулеза, эклампсии и эпилепсии. Кроме того, он описал типичное выражение лица умирающего или человека, изнуренного голодом, чрезмерным очищением, долгой болезнью и страданием. Данное выражение и в наши дни называют «маской Гиппократа». Говорят также о «пальцах Гиппократа», симптоме некоторых хронических заболеваний сердца; речь идет о колбовидном утолщении концевых фаланг пальцев и характерной деформации ногтевых пластинок в виде часовых стекол.
Рассмотрим историю болезни, описанную в «Эпидемиях»: «На Фасосе жена Делеарка, жившая в долине, была охвачена после печали лихорадкой трясучей и общей. Сначала она натягивала на себя свое одеяло, все время, до конца сохраняя молчание; она руками щупала, выдергивала, царапала, собирала волосы; слезы, сменяемые по временам смехом; не спала; раздражение со стороны кишечника; отсутствие стула. Пила мало, даже при напоминании об этом. Моча тонкая и малообильная; судя по руке, лихорадка была легкая; холод конечностей. На 9-й день много бредила, потом приходила в себя; молчаливость. На 14-й день дыхание по временам редкое и глубокое и снова делающееся коротким»[92].