Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 92)
Делалось много попыток определить, какая именно болезнь поразила афинян. Многочисленность версий доказывает их ненадежность. Ни одну версию нельзя назвать убедительной; это вопрос большей или меньшей вероятности, а не уверенности. Была это бубонная чума, оспа, брюшной тиф? Дж. Ф.Д. Шрусбери предполагает, что Афины поразила эпидемия кори, что вполне правдоподобно. В другом исследовании высказывается (точнее, несколько раз повторяется) предположение, что эпидемия была вызвана не какой-то заразной болезнью, а отравлением спорыньей. Возможно, корь – наилучшая догадка, но наверняка мы вряд ли что-то узнаем.
Многие историки с ненаучным складом ума, даже наши современники, считают описание Фукидидом признаков болезни своего рода отступлением. Для научного ума Фукидида в описании болезни вовсе не было отступления; напротив, оно точно соответствовало теме. Физические последствия эпидемии были ужасны, нравственные последствия оказались еще хуже. Можно сказать, что именно эпидемия нанесла Афинам сокрушительный удар. Разве в таком случае не стоило выяснить, в чем была причина эпидемии?
Почему она возникла? Как прекратилась? Вот ясный пример «прогноза, диагноза, терапии». Не вина Фукидида в том, что его анализ оказался не слишком полезным; во всяком случае, он исполнил свой долг – долг ученого-историка.
Типично, что величайший поэт-философ античности Лукреций (I – 1 до н. э.) признавал огромную важность этого описания. Ужасающий рассказ об афинской чуме, которым он завершает свою поэму «О природе вещей», повторяет текст Фукидида.
Мы привели столь подробную цитату, посвященную эпидемии, так как это почти единственная часть труда Фукидида, которая сразу же вызывает интерес историка науки. Ссылка на сигнальные костры в горах может заинтересовать историков техники и технологии, но такой простой телеграф, скорее всего, был известен задолго до Фукидида. Более того, известно, что многие примитивные народы имеют обыкновение передавать сообщения при помощи костров или барабанов; барабаны в особенности позволяют передавать сигналы высокой сложности.
Помимо всего прочего, в «Истории» Фукидида имеются ссылки на три затмения – солнечное затмение 3 августа 431 г., кольцевое солнечное затмение 21 марта 424 г. и лунное затмение 27 августа 413 г.; эти затмения, происходившие на самом деле, подтверждают достоверность рассказа.
Геродот и Фукидид
Познакомившись с двумя самыми ранними и величайшими историками Эллады, мы можем ненадолго остановиться и сравнить их. Каждый из них был первым в своем роде. Примечательно, что их подарил человечеству один и тот же народ в пределах полувека.
Оба прожили почти одинаково долгую (ко времени смерти им было за шестьдесят) жизнь. Они следовали друг за другом с интервалом в 20 лет; они были современниками в том смысле, в каком современниками можно назвать отцов и сыновей. 20 лет в ту героическую эпоху составляли большой промежуток, но не чрезмерно большой. Главная разница между ними с точки зрения внешних обстоятельств заключается в том, что Геродот был детищем грекоперсидских войн, в то время как Фукидид был свидетелем Пелопоннесской войны. Кроме того, Геродот был карийцем, писал на ионийском диалекте, Фукидид же был афинянином и основоположником аттической прозы. Первый был родом с окраины эллинского мира, второй – из самого его сердца.
Геродот вначале получил практическое, возможно коммерческое, образование. Фукидид был учеником афинских софистов; по сравнению со своим предшественником он был больше похож на университетского преподавателя.
Контраст между их личностями, однако, разительнее контраста между обстоятельствами их жизни. Да, у каждого из них имелись возможности, так сказать, пожить жизнью другого. Фракия была такой же пограничной областью, как и Кария. Одна война была такой же тяжелой, как другая. Оба они путешествовали и были знакомы с самыми разными людьми.
Конечно, Геродот путешествовал значительно больше, и объем его путешествий определил объем его труда. Он имел дело с гораздо более долгим прошлым, с более обширным миром (со всей ойкуменой) и писал свою картину более крупными мазками. По сравнению с ним Фукидид напоминает живописца, который рисует миниатюры рядом с тем, кто рисует огромные фрески. Его занимала только Эллада и период продолжительностью в 27 лет. Если не считать вступления, его большая книга охватывает не более 20 лет – против тысячелетий у Геродота, и только Грецию, а не весь обитаемый мир.
Геродот был добродушным и сравнительно хорошо информированным рассказчиком, любознательным и по-детски восторженным пифагорейцем, выходцем с Востока. Он любил чудеса и диковины; его стиль легок, плавен и приятен. Фукидид не только ограничился более узкой темой, но и ревностно следовал ей. Его разум и его стиль одинаково суровы; смех у него неуместен. Он политический реалист, позитивист, настоящий ученый.
Их стандарты точности сильно отличались. Геродот очень старался найти истину и рассказывал о ней беспристрастно, не без критики; но можно ли знать географию всего мира и античную историю Ближнего Востока? С другой стороны, точная передача военных и политических событий двух ведущих народов Греции во время краткого интервала в тридцать лет была задачей хотя и непростой, но вполне возможной. Обоих глубоко интересовали люди – Геродот интересовался ими как образованный путешественник, Фукидид – больше как софист и политик.
Последний результат любопытен. История Геродота содержит гораздо больше интересного для историков науки, в то время как история Фукидида представляет больший интерес для тех, кто изучает политическую историю. Историк науки может испытывать соблазн не обратить на нее внимания, но в таком случае он будет не прав. В целом история Фукидида – это памятник исторической науки, первый в своем роде и по сей день один из благороднейших примеров применения научного метода к изучению прошлого.
Если не считать математических идей и медицинских исследований, «История» Фукидида – величайшее научное достижение золотого века Древней Греции.
Стоит познакомить читателей и с третьим историком, Ктесием Книдским. Он играл куда менее важную роль, чем Геродот и Фукидид, и не так известен; в то время как труды первых двух дошли до нас в своей целостности, мы располагаем лишь фрагментами из Ктесия. Тем не менее он – весьма примечательная личность во многих отношениях. Во-первых, Ктесий помогает понять, что Персия и Греция, несмотря на все различия и даже враждебность, не были полностью разделены – так же как сама Персия не была отделена от Индии. Люди ездили из каждой из этих стран в другие страны, как в наши дни, несмотря на ограничения, ездят из России на Запад и обратно.
Более того, Ктесий был политиком. Он родился в Книде, на узком полуострове на юго-западе Малой Азии, недалеко от Галикарнаса и Коса. Там находилась блестящая медицинская школа. Не только сам Ктесий был профессиональным врачом, но врачами были также его отец и дед. Около 417 г. Ктесий попал в плен к персам и стал придворным лекарем. Он был личным врачом Дария II (годы правления 424–404) и Артаксеркса II (годы правления 404–358). Главной его покровительницей была Парисатида, царица и сводная сестра Дария. Ктесий сопровождал Артаксеркса в сражении при Кунаксе в 401 г., а вскоре после того его отправили посланником к греческим правителям Кипра. Оттуда он не вернулся в Персию, а отправился в родной Книд (ок. 398), который находился сравнительно недалеко. Именно в Книде Ктесий написал свои труды и, возможно, там же провел последние годы жизни. Таким образом, его труды написаны в начале IV в., но мы рассказываем о нем в этой главе, потому что его труды стали плодами его опыта на Востоке, плодами, собранными в предыдущем столетии.
Его главные произведения – «Персика», история Ассирии и Персии в 23 книгах, и «Индика», единственная книга, в которой речь идет об Индии (рис. 63). Эти книги частично сохранили Диодор Сицилийский (I – 2 до н. э.), Николай Дамасский (I – 2 до н. э.) и другие, но главным образом Фотий Константинопольский (IX – 2). Фотий может показаться очень поздним свидетелем, но время не имеет такого значения, поскольку очевидно, что в руках у Фотия были оригиналы. В своей «Библиотеке» или «Мириобиблоне» (труде, завершенном до 857 г.) Фотий собрал резюме или обзоры на 280 с лишним трудов, многие из которых утрачены. Например, его статья о «Персике» начинается так: «Читайте труд Ктесия Книдского, „Персика“, в 23 книгах. Впрочем, в первых шести речь идет об Ассирии и других событиях, которые имели место до персидских». Статья на греческом языке занимает около 850 строк.
Примерно так же начинается и его отчет о втором труде: «Читайте „Индику“ того же автора в одной книге. Сочиняя ее, он больше пользуется ионийским диалектом». Эта аннотация короче; греческий текст занимает около 442 строк.