Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 76)

Осуждение Сократа было непростительным, но способ его казни можно назвать пристойным и сострадательным. Если сравнить казнь Сократа с отвратительными, тайными, бесчеловечными казнями, происходившими в наши дни во многих странах, не руками отдельных убийц, но по приказу правительств, нам должно стать очень стыдно.

Его смерть была исполнена чрезвычайного достоинства. В его словах не было ни горечи, ни гнева, ни осуждения. Это была смерть справедливого и благородного человека. Благодаря сдержанности и благородству, его смерть можно отнести к немногочисленным надгробным памятникам того времени.

Конечно, обстоятельства смерти Сократа значительно способствовали распространению его славы. Во-первых, его смерть внушила благоговение его непосредственных учеников и способствовала его очищению от греха. Позже смерть Сократа вдохновила Платона и Ксенофонта, которые сохранили мысли учителя для потомков. Смерть Сократа – величественная вершина тех усилий, которые предпринимали более столетия греческие философы, стремясь достичь истины. Смерть Сократа освятила знания, которые он приобрел отчасти благодаря их исследованиям, а отчасти благодаря его собственным гениальности и святости.

Среди друзей, которые присутствовали при последних минутах его жизни, находились Эхекрат Флиунтский, один из последних пифагорейцев, Федон из Элиды, Аполлодор Фалеронский, фиванцы Кебет и Симмий, Критон Афинский и его сын Критобул, Эсхин Сократик, Антисфен Афинский и Евклид из Мегары. Примечательно, что пять непосредственных учеников Сократа (трое из которых присутствовали при его смерти) сами стали основателями философских школ: Федон основал школу в своей родной Элиде, Евклид – в Мегаре, Антисфен основал школу кинизма. Свои школы основали еще два ученика, которые не присутствовали при смерти Сократа, – Аристипп Киренский, основатель киренской школы, и Платон. Последний отсутствовал из-за болезни, чему вполне можно верить, поскольку он сам так утверждает в диалоге «Федон». Можно сказать, что Сократ повлиял на все развитие греческой философии после V в. Не следует забывать, что в ходе своей долгой деятельности в качестве странствующего учителя и советника Сократ наверняка производил глубокое впечатление на людей, которые не были ни философами, ни писателями, однако могли передавать его идеи людям дурным, но влиятельным, таким как Крит и Алкивиад, а также другим, не столь заметным своими добродетелями или пороками, чьи имена не сохранились. Сократ стал первым греческим философом, заложившим основы этической системы. Он отдавал первенство нравственным ценностям. После него нравственным и политическим идеям придавалось больше значения. Не будет преувеличением сказать, что все западные трактаты на тему морали прямо или косвенно связаны с учением Сократа. Его жизнь и смерть способствовали развитию этики западного мира. И с распространением христианства его влияние не исчезло и не уменьшилось.

Мы занимаемся не историей философии, но историей науки. Иногда можно слышать такое утверждение: как бы хорошо Сократ ни повлиял на философию, он оказал дурное влияние на науку. Помня его бунт против астрономов, метеорологов и всех, кто больше занимался небесным и подземным, а не человеческим миром, отдельные критики называют его реакционером. А.Т. Олмстед в своей «Истории Персии» доходит до того, что называет влияние Сократа на науку катастрофическим. Мы отвечаем: на первый взгляд – да, но в действительности – нет. Те, кто следит за моими публикациями и прочел мой труд о досократовских философах, возможно, стали такими же нетерпеливыми и прониклись таким же мятежным духом, как и сам Сократ. Научный подход досократовских философов был плохим, их домыслы, основанные на недостаточных сведениях, были тщетными, их астрономические воззрения часто грешили глупостью; в целом они шли по неверному пути. Даже если допустить, как допускаю я, что подобные авантюристы неизбежны и необходимы, они продержались достаточно долго. Философы V в. как будто исчерпали все фантазии своего столетия. В их отваге есть что-то достойное восхищения; но ее оказалось слишком много. Необходимо было положить конец их домыслам, и это сделал Сократ. Пусть он зашел слишком далеко; кому-то надо было сделать то, что сделал он. Скорее всего, никому не удалось бы сделать то же самое так же хорошо.

Более того, некоторые его идеи внесли положительный вклад в будущее развитие науки. Во-первых, он настойчиво требовал четких определений и классификации. Нет смысла обсуждать то, чего мы не знаем точно. Это основа науки – даже больше, чем философии. Во-вторых, он применял неплохой метод логических открытий (его «майевтика», или «повивальное искусство») и диалектики. Люди науки должны учиться спорить без логических огрехов; иначе они придут к ошибочным заключениям. В-третьих, Сократ обладал глубоким сознанием своего долга и уважения к закону. Здоровый рост науки требует нравственной чистоты, правдивости, личной и общественной дисциплины; плохой гражданин не может быть хорошим ученым. В-четвертых, его разумный скептицизм обеспечивает основу научного исследования. Прежде чем ученый начнет что-то строить, он должен быть готов расчистить почву от предубеждений и суеверий. Конечно, Сократ недостаточно сомневался в таких вопросах, как предсказания, но в том можно скорее винить окружавшую его обстановку. Наш скептицизм всегда обусловлен верованиями, пусть даже и нелепыми, принятыми подавляющим большинством наших соседей.

Досократовские философы едва ли сознавали фундаментальную важность перечисленных выше четырех соображений; Сократ их всецело сознавал и неоднократно пылко настаивал на них. Уже по одной этой причине он заслуживает очень высокого места в истории науки. Его бунт против софистики и преждевременных деклараций любого рода – то, к чему с радостью присоединится любой ученый. Особенно важен для складывания научных знаний его отказ делать необоснованные заявления.

Не так повезло утверждению Сократа о разделении знаний на полезные и неполезные; оно было реакционным. Решив, что нелепо изучать звезды «так называемого Космоса», он просто захлопывал дверь, которую следовало оставить широко распахнутой. Можно осуждать негодную научную методику или бесплодные прения, но невозможно априори решить, какие исследования полезны, а какие – нет. Это доказывает вся история науки. Ничто не могло показаться Сократу глупее, чем наблюдать за поведением объектов в непосредственной близости к куску магнитного железа или натертого янтаря; тем не менее именно так началось исследование магнетизма, электричества и всех видов электрической промышленности, которые изменили лицо планеты. Сократ стоял у истоков нескончаемого спора между чистой и прикладной наукой, который можно разрешить замечанием – последняя не выросла бы и даже не возникла бы без первой. Он же первым начал и другой спор – здравого смысла и научных парадоксов; как нам теперь известно, наш здравый смысл часто бывает ошибочным, а парадоксальное скрывает под собой истину. Однако Сократа нельзя винить в подобных ошибках, ибо в его время научный опыт человечества пребывал в зачаточном состоянии.

Глава, посвященная философии V в. до н. э., очень длинная, хотя она ограничена достижениями сравнительно немногочисленного народа, говорящего по-гречески. В течение столетия греки сформулировали некоторые основополагающие проблемы философии; хотя они их не разрешили, эти проблемы по-прежнему дразнят человеческий разум. Было бы полезно изучить философские взгляды, свойственные в то же время другим народам, но это завело бы нас слишком далеко. Например, интересно было бы вспомнить Цзысы (V в. до н. э.), внука Конфуция и почтенного автора двух из четырех книг «Четверокнижия», и Мо-цзы (V в. до н. э.), который сочетал утилитарные взгляды с крайним альтруизмом. Иногда Мо-цзы называют основоположником китайской логики. Как ни соблазнительно провести параллели с тогдашней индуистской философией, они невозможны из-за весьма сомнительной хронологии. Однако одно сравнение можно себе позволить, хотя и кратко, – сравнение с Книгой Иова.

Такое сравнение более допустимо, потому что оно не обязывает нас совершать путешествие в далекую Индию или Китай. Достаточно отправиться в страну, которая находилась очень близко к греческому миру, хотя, как ни странно, оставалась от него отделена. Время сочинения Книги Иова неизвестно; вероятнее всего, ее сочинили в V или IV в. до н. э. Автор был евреем или эдомитом, во всяком случае, он жил в Палестине, а Палестина находилась ближе к Аттике, чем многие греческие колонии и фактории. Возможно, автор Книги Иова был знаком с вавилонскими источниками и наверняка – с египетскими; то есть он обращался к тем же источникам, что некоторые из его греческих современников. Тем не менее плоды его размышлений отличались от их выводов. Ненадолго вдумайтесь в эту загадку: древние евреи и греки подражали египетским образцам и создали соответственно древнееврейские и древнегреческие шедевры. Что такое подражание? Каждый человек подражает своим предшественникам (процесс образования в большой степени связан с подражанием общепринятым образцам), но он подражает им в соответствии со своими склонностями. Гений непременно создает нечто новое.