Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 72)

Древнегреческим ученым (пифагорейцам и пр.), рассмотренным выше, противоречия относительно источника атомизма казались несущественными. Атомистические теории развивались в Индии философами школ ньяя и вайшешика. Неизвестно, когда они появились, но почти наверняка позже Христа. Допуская, что тем философам предшествовали более ранние размышления, гораздо более ранние (брахманизм, буддизм, джайнизм), знали ли греки о более ранних идеях? Могли ли эти идеи оказать на них влияние? Вполне возможно, и сам Демокрит мог слышать о них, пока находился в Персии или Индии(?). Подобные допущения недоказуемы и неуместны. Атомистическая гипотеза – теория, которую рано или поздно выдвинули бы умные люди, стремившиеся примирить единство и относительную стабильность природы с происходящими в ней непрекращающимися изменениями. Как можно было сочетать монизм с плюрализмом? Нет ничего удивительного в том, что атомистическая гипотеза пришла в голову индуистам – и независимо от них грекам. Как и индусы, греки были вполне способны найти решение самостоятельно.

Следует упомянуть одну, весьма неожиданную, традицию, связанную с восточным происхождением атомистической теории. Посидоний (I – 1 до н. э.) приписывает ее некоему финикийцу, Моху Сидонскому, а Филон Библосский – другому финикийцу, Санхуниатону из Бейрута, чьи труды он переводил на греческий язык; частично этот перевод сохранил Евсевий Кесарийский (IV – 1). Предполагается, что и Мох, и Санхуниатон жили до Троянской войны; о последнем особо говорится, что он жил во времена Семирамиды. Насколько можно судить из текста Евсевия, их учение было очень далеко от атомизма Левкиппа и Демокрита. Финикийцы, опытные переводчики и посредники, могли перевести какую-то индуистскую теорию. Возможно, они и придумали теорию, что было бы уникальным для них достижением.

Учитывая наши знания о греках и финикийцах, мы не удивлены, что атомизм придумали первые из них. Было бы удивительно, если бы его придумали вторые. Рассказы о финикийцах не убеждают. Пытливый ум Демокрита сталкивался с самыми разными восточными влияниями, пока он жил на Востоке; тем не менее изобретение атомистической теории приписали не ему, а его учителю Левкиппу.

Рассматривая греческую теорию атомизма, следует избегать двух крайностей. Во-первых, не стоит приравнивать древнегреческую теорию к современной, придуманной Дж. Дальтоном в начале XIX в., а во-вторых, не стоит полностью вычеркивать ее из истории науки в силу ее туманности. Конечно, есть огромная разница между атомизмом древних греков и атомизмом Дальтона, она подобна разнице между философской концепцией и научной гипотезой, требующей многочисленных экспериментальных подтверждений. С другой стороны, не приходится сомневаться в том, что теория Демокрита, возрожденная Эпикуром и изложенная в общедоступной форме Лукрецием, оставалась интеллектуальным стимулятором на протяжении многих веков. Иудейские и христианские схоласты загнали ее в подполье, однако она никогда не умирала. Рассказ о ее существовании – один из самых примечательных в истории науки.

Софисты. Протагор Абдерский. Горгий Леонтинский. Антифон Рамносский

Давайте снова вернемся в Афины и попытаемся представить себе тамошний интеллектуальный пейзаж с точки зрения высокообразованного человека, который жил во второй половине V в. до н. э. и пытался постичь окружающие его мир. Не говоря уже о политической обстановке, которая день ото дня ухудшалась, нашего интеллектуала наверняка крайне озадачивали противоположные учения, которые обсуждались в его кругах. Кому он склонен был больше верить – Гераклиту, Пармениду, Анаксагору, Эмпедоклу или атомистам? И не было ли проще и безопаснее посещать мистерии и народные собрания, исполнять свой гражданский долг и разделять бытовавшие в народе суеверия? Где искать истину? Вполне можно простить человека, очутившегося в таком запутанном положении, усугублявшемся экономической и политической нестабильностью, если его тянуло в религиозный фанатизм, скептицизм или любую другую крайность. Что толку? Существует ли истина? А если да, способен ли смертный ее достичь? Вот самый трудный вопрос. А если у человека растут сыновья, кому он может доверить их образование?

Потребность в учителях ощущалась остро, и к тому времени ее удовлетворял новый класс учителей (учителя того или иного вида были всегда, иначе не могла продолжаться ни одна цивилизация), которых называли софистами. По традиции, утвердившейся примерно в конце V в., «софистом» называли профессионального учителя грамматики, риторики, диалектики, красноречия. Он же учил молодых людей хорошим манерам, учил их быть мудрыми и счастливыми. Некоторые из таких софистов (скорее всего, большинство из них) были хорошими людьми, однако куда заметнее оказывались дельцы и ханжи (что неизбежно). Может показаться, что с течением времени количество плохих учителей росло, и постепенно слово «софист» приобрело негативное значение, которое оно сохраняет по сей день.

О мошенниках мы говорить не будем. Зато стоит познакомиться с тремя выдающимися софистами золотого века: Протагором, Горгием и Антифоном. Первые два увековечены благодаря диалогам Платона, которые названы их именами; там же даются их портреты, убедительные и совсем не отталкивающие.

Протагор Абдерский. Протагор родился в Абдере (на родине Демокрита) около 485 г. В тридцатилетием возрасте он отправился странствовать по всей Греции; побывал он и на Сицилии, и в Великой Греции, где читал лекции и учил. Его первого назвали софистом, и он собрал первый урожай. Его окружал громадный успех; за сорок лет преподавания он накопил в десять раз больше денег, чем скульптор Фидий. Протагор много раз приходил в Афины; видимо, некоторые периоды его пребывания были достаточно длительными, потому что в городе его хорошо знали. Он пользовался благосклонностью Перикла. История его материального успеха скучна и не предвещает ничего хорошего. На его примере многие наверняка устремились к занятию, которое оказалось столь прибыльным. Любой род занятий, который так хорошо оплачивается, подвержен риску. Новая профессия начиналась слишком хорошо; ничего удивительного, что со временем дела шли все хуже и хуже, а диалектика и софистика приобрели зловещую репутацию. Возможно, успеху Протагора способствовало то, что его философия была сродни релятивизму Гераклита. Подобные взгляды находят отклик во времена возрастающего разочарования. В одной из своих книг, где речь шла об истине, Протагор назвал человека «мерилом всего»; поэтому, писал он, никакой абсолютной истины быть не может. Другое его изречение еще более неосмотрительно: «Что же касается богов, я не могу сказать, существуют они или нет. Многое непостижимо, во-первых, в силу неясности вопроса, а во-вторых, в силу краткости человеческой жизни». Подобные сентенции оказались чрезмерными даже для афинской демократии. Афиняне проявляли крайнюю чувствительность в религиозных вопросах. К тому же их крайне задевало осквернение священных понятий. В 411 г. Протагора обвинили в безбожии. Купившим его книги велено было принести их на агору, где их сожгли. Самого Протагора отправили в ссылку. По другим сведениям, его приговорили к смерти, но ему удалось бежать. Он мог ускользнуть от афинских судей, но не от Немезиды: корабль, который вез его к свободе, потерпел крушение, и он погиб.

Следует добавить еще одно. Софисты учили также красиво говорить, что подразумевало знание грамматики. Таким образом, Протагор, первый софист, стал и первым грамматистом; он привлекал внимание к роду слов и различал различные времена и наклонения глагола. Конечно, помимо всего прочего, он стал и первым учителем практической логики, к которой мы вернемся позже. Любопытно было наблюдать за рождением греческой грамматики. Она возникла (и была составлена) первой; соперничество ей может составить лишь санскрит. Истоки грамматического сознания в Индии неизвестны, но первым санскритским грамматистом был Панини (IV – 1 до н. э.), который жил задолго до рождения какого бы то ни было зрелого греческого грамматиста.

Горгий Леонтинский. Хотя первым и самым ярким из софистов был урожденный фракиец, его главный соперник, Горгий, был родом с Сицилии. Он родился в Леонтини (недалеко от Сиракуз) около 485 г. Точная дата его рождения неизвестна, но в 427 г., когда его отправили послом родного города в Афины, он уже был пожилым человеком. По легенде, он пережил Сократа и умер столетним. Говорят также, что он был учеником Эмпедокла. Как и Протагор, Горгий много путешествовал, но провел много лет в Афинах. Он зарабатывал много денег, но бессмысленно их тратил. По существу, он был таким же, как Протагор, первый софист, только немного хуже. Насколько можно судить по сохранившимся отрывкам, оба они были настроены скептически, но Протагор был больше философом, в то время как Горгий – вполне зрелым софистом недоброй памяти, который утверждал, что прагматика дороже истины и что он способен представить малое великим и наоборот. Он был диалектиком, оратором, который больше думает о форме своих речей, чем об их содержании. Он предпочитал хороший аттический диалект и любил вставлять в свои речи архаизмы и редкие метафоры. Однако Платон довольно снисходительно отнесся к Горгию в диалоге, названном в его честь. «Горгий» был написан примерно в то же время, что и «Республика» (ок. 390–387), когда Платон готовился открыть Академию, но действие происходит в 405 г., когда Сократу было 64 года, а Горгий, 80-летний старик, находился в зените славы.