Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 69)

Парменид – типичный метафизик; его горячо волнуют не внешние проявления, а кроющиеся за ними способы, с помощью которых можно достичь истины. Он считал, что необходимые для этого средства должны быть получены не с помощью наблюдений, не экспериментальным, как предположил бы ученый, а чисто логическим путем. Похоже, он считал, что можно достичь абсолютной истины с помощью самосовершенствования и логики. Не следует винить человека, жившего в V в. до н. э., в том, что он питал такие иллюзии, тем более что их разделяли почти все метафизики, вплоть до наших дней.

Парменид пытался по возможности строго следовать ионийскому монизму, противопоставляя его плюрализму или дуализму пифагорейцев. Он поступал скорее как математик, более заинтересованный в точности, чем в здравомыслящей действительности. Его Бытие заполняет все пространство; Небытие – чистое пространство, пустота (абсолютный вакуум). Оно (Небытие) не может существовать, однако о нем можно думать и говорить (как только что сделали мы). Начав с такой предпосылки, Парменид приходит к выводу, что Вселенная должна быть единой и ограниченной, однако должна заполнять все пространство. В силу принципа симметрии она должна иметь форму шара; вакуум непостижим, ибо Вселенная одинаково заполнена во всех своих частях. Вселенная Бытия вечна, неизменна, неподвижна. Перемены и движения воображаемы (нереальны). Заметьте, что его выводы противоположны тем, к которым пришел его ионийский современник, Гераклит. Исходное допущение Парменида было ложным; поэтому он, очевидно, не мог прийти к правильным выводам. Конечно, отсюда не следует, что выводы Гераклита были правильными.

Формулирование метафизики Парменида (ибо это определенно метафизика, а не наука) продолжил один из его учеников, Зенон Элейский, и дополнил другой, Мелисс Самосский. Похоже, элейская философия существовала еще до того, как 56-летний Парменид переехал в Афины. По мнению Платона, в Афинах Парменид вел беседы с Сократом, который тогда был очень молод. Значит, он приехал в Афины где-то в середине столетия, а родился в начале. И хотя мы не будем обсуждать трансцендентальный монизм элейской школы, необходимо было написать о его существовании и представить читателям Парменида и Зенона, чьи астрономические и математические воззрения будут рассмотрены в следующей главе.

Мысли Парменида довольно хорошо известны, потому что сохранилось много строк поэмы, в которой он изложил свое учение. Поэма начинается со вступления и поделена на две части, в которых речь идет об истине и мнении. Прежний дуализм пифагорейцев Парменид заменяет новым, логическим дуализмом: истина против мнения. Его идеи были трудными для понимания или, во всяком случае, туманными. Для того чтобы должным образом их оценить, пришлось бы повторять их подробно и едва ли не дословно, но даже в таком случае нельзя быть уверенным в том, что удалось добиться ясного понимания.

Зенон дополнил «основание» Парменида, показав логические нелепости, к которым приводят предположения, будто множественность и перемены реальны. Возможно, из-за того, что он систематически пользовался приемом reductio ad absurdum, Аристотель назвал его открывателем диалектики.

Если допустить, что Зенон родился в 488 г. и ему было 48 лет, когда он сопровождал своего учителя в Афины, значит, их поездка состоялась в 444 г.; такая дата вполне правдоподобна, хотя безопаснее утверждать, что они побывали в Афинах в середине века.

Мелисс был навархом (командующим) самосским флотом и добился некоторых успехов в борьбе против Перикла, однако не сумел предотвратить окончательного разгрома своего родного острова в 440 г. Возможно, в том же году или вскоре после того Мелисс уехал в Афины и стал там учеником Парменида. Именно Мелисс довел трансцендентальный монизм до крайней степени. Он объявил, что изменения в осязаемом мире – лишь иллюзии наших чувств и что разумом невозможно постичь реальность Бытия ни в одной из его изменяющихся форм. Реальное не может быть конечным и иметь форму шара, как учил Парменид; оно должно быть бесконечным, ибо в противном случае за его пределами имелись бы пустоты. Странно думать, что ионийский монизм, пересаженный в пифагорейский климат юга Италии, расцвел в такой несгибаемой и парадоксальной форме.

Позже мы еще встретимся с Парменидом и Зеноном, но пока должны их оставить, ведь мы имеем дело с историей науки, а не с историей метафизики.

Насколько мы можем познакомиться с биографиями и сочинениями тех философов, о которых шла речь раньше, – Гераклит, Анаксагор, Парменид, Зенон, – можно сделать вывод, что все они были личностями неординарными и странными. И все же ни один из них не мог сравниться с сицилийцем, о котором пойдет речь далее. Эмпедокл родился в Агригенте (на юге Сицилии) около 492 г. Он был не только философом, но и поэтом, провидцем, физиком, врачом, реформатором, человеком таким увлеченным, что одни принимали его за шарлатана, а другие видели в нем чуть ли не легендарного героя. Эмпедокл родился в одном из самых красивых городов античного мира, но около 406 г. карфагеняне разрушили его, и город так и не вернул прежнего великолепия. При жизни Эмпедокла Агригент по-прежнему считался очень богатым и утонченным культурным центром. Эмпедокл же принадлежал к одной из его наиболее выдающихся семей. Богатство и красота города привлекали в него многих выдающихся людей, среди них Пиндара и Симонида, возможно, также и Вакхилида, Ксенофана, Парменида. После того как пифагорейцев изгнали из Кротона, некоторые из них нашли прибежище в Агригенте. С холмов открывался великолепный вид на море, а в окружающих город долинах имелись серные и соляные шахты, горячие источники и прочие чудеса, которые неизменно привлекали пытливые и открытые умы. Ничто не доказывает, что Эмпедокл, как полагали некоторые, совершал путешествия в Египет и на Восток. Зато он путешествовал по Элладе, и Эллада пришла в его родной город. Эмпедокл не мог не принимать участия в бурном развитии идей – философских, религиозных и научных, – которое тогда происходило повсюду, где говорили по-гречески.

Его сочинения включали очистительные песни (Catharmoi), три книги в стихах о природе (Peri physeos) и поэму о медицине (latricos). До нас дошло около 450 его стихов (из всех его произведений); это лишь малая часть, однако их достаточно, чтобы дать определенное представление о стиле и мыслях Эмпедокла.

Он постулировал учение о четырех стихиях, или «корнях» (rhizomata), – огне, воздухе, воде, земле – и двух движущих силах. Одна из них центростремительная, это любовь (philotes), другая центробежная – ненависть (neicos). Все сущее состоит из этих элементов, которые сами по себе неизменны и вечны; они могут объединяться или воссоединяться при помощи любви или разделяться и распадаться под действием ненависти. Теория о четырех стихиях стала странным компромиссом между ионийским монизмом, с одной стороны, и полным плюрализмом – с другой.

Можно задаться вопросом: «Почему четыре стихии?» Очевидно, тогда это никого не заботило, разве что позже Платон и Аристотель добавили к четырем стихиям пятую. Несмотря на произвольность гипотезы, ее судьба необыкновенна: в той или иной форме она доминировала в западном мышлении почти до XVIII в.

Такие космологические взгляды господствовали так долго, потому что до появления современной химии их было равно невозможно ни доказать, ни опровергнуть. Зато астрономические представления были более осязаемыми. Астрономические взгляды Эмпедокла кажутся очень непродуманными; так, он считал небо хрустальной яйцеобразной поверхностью, причем неподвижные звезды прикреплены к небу, а планеты свободны.

Тем не менее Эмпедоклу удавалось проводить физические наблюдения и даже опыты. К его чести говорит один опыт – его достаточно, чтобы подарить Эмпедоклу почетное и постоянное место в истории науки. Опыт с клепсидрой позволил ему доказать вещественность воздуха. Возможно, к опыту его привели споры о реальности или нереальности пустоты. Обычная клепсидра представляла собой закрытый сосуд, в основании которого имелось одно или много маленьких отверстий; дыра имелась также и наверху. Если эту верхнюю дыру заткнуть пальцем и погрузить клепсидру в воду, она не заполнится водой, но, если палец убрать, вода хлынет внутрь. К тому же результату способны привести и другие несложные опыты. Например, если попытаться опустить под воду пустой сосуд с широкой горловиной, с поверхности начнут подниматься пузыри воздуха; эти пузыри, которые можно видеть и слышать, материальны и реальны. Кстати, ссылка на использование Эмпедоклом клепсидры – самая ранняя в греческой литературе, хотя греки наверняка знали и применяли такую или другую клепсидру и до него, ведь этот инструмент был известен египтянам XVIII династии и древним вавилонянам. Однако греки познакомились с клепсидрой довольно поздно; о ней нет сведений до Клеомеда (I – 1 до н. э.).

Кроме того, Эмпедокл произвел немало наблюдений, связанных со зрением и светом. Как мы видим предметы? По мнению Аэция, Эмпедокл стремился к компромиссу: светящиеся тела испускают лучи, которые встречаются с другими лучами, исходящими из глаз. Компромисс предполагает, что другие греческие мыслители уже пробовали разгадать эту загадку. Пифагор и его последователи утверждали, что зрение создается частицами, излучаемыми телом; другие мыслители считали, что чувствующие лучи испускает глаз. Такие фантазии могут показаться современному читателю поверхностными, но нельзя забывать, что они знаменуют собой важный шаг вперед. До них зрение принимали как должное и не пытались его объяснить; прежде людям и в голову не приходило, что требуется какое-то разъяснение.