Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 38)
Мифология
Хотя мифология не является предметом нашего рассмотрения, ее необходимо учитывать при любом исследовании влияния восточных предшественников на древних греков. Иноземные культы во все времена и повсеместно привлекали к себе особое внимание. Похоже, что греки, точнее, некоторые греки, очень рано очаровались богами Египта и Сирии. По сравнению с научными идеями, зачастую понятными лишь посвященным, и техническими идеями, предметными, но требующими новых открытий, религиозные церемонии и ритуалы совершались при большом стечении народа и нуждались в подробных пояснениях. Свидетелями подобных церемоний и ритуалов становились все гости. Если же гость испытывал интерес к оккультизму, то, что он видел, его очаровывало. Египетские боги, которым так живописно поклонялись, наверняка обладали особой силой! Скорее всего, они способны помочь ему, по крайней мере, выполнят некоторые его желания… Зачастую такой гость возвращался на родину полуобращенным и лелеял в душе новые чаяния и новые надежды.
В предыдущем разделе мы говорили об асклепионах, где больные проводили ночь. Сон в храме считался необходимым условием для лечения. Однако преимущественно такой сон был религиозной церемонией. Египтяне считали, что сон переносит человека в потусторонний мир и он на время оказывается среди мертвых. Во время сна в храме спящий общался с богами и духами. Следы таких верований можно найти не только в египетской, но и в греческой религии. Она усиливает значение снов, особенно снов, увиденных в храме. Можно предположить, что подобное отношение греки унаследовали от египтян.
Вероятно, вначале влияние восточных религий было общим и неясным. Однако в VII в., если не раньше, культ Исиды начал распространяться на другие земли. Геродот писал, что Исиде поклонялись женщины Кирены. Влияние египетской религии усилилось в VI в., когда в дельте Нила возникла греческая колония Навкратис. Храмы и надписи, посвященные Исиде и другим египетским богам, можно найти на многих греческих островах, даже на священном Делосе. Египетские и греческие боги все больше сближались и иногда ассимилировали. Так, Геродот отождествляет Амона с Зевсом, Исиду с Деметрой, Осириса с Дионисом, Пашт, богиню с головой кошки, – с Артемидой, Тота с Гермесом, Птаха с Гефестом. Похоже, он стремился увязать греческие ритуалы и богословие с египетскими образцами. Выше мы уже объясняли, что Асклепий был греческим аналогом Имхотепа.
Невозможно оценить греческую культуру во всей ее сложности, обойдя вниманием священные мистерии, участие в которых удовлетворяло эмоциональные потребности народа. Мистерии, составлявшие сокровенную часть религии, в большой степени были иноземного происхождения. Ими пронизан не только фольклор на всех уровнях общества, но и изобразительные искусства, поэзия, драматургия, даже философия. Скорее всего, египетское происхождение имеют знаменитые элевсинские мистерии. Главными героями элевсинских мистерий были богиня Деметра, символизировавшая материнскую любовь (ср. Исида), и царевич Триптолем, основатель земледелия, изобретатель плуга (ср. Осирис). Впрочем, не следует слишком углубляться в сравнение египетских и греческих мифов. Часто передача изобретений (не только религиозных, но и технических) ограничивается простым намеком, но этот намек подобен искре, из которой разгорается пламя. Элевсинские мистерии, возможно, возникли независимо от египетских верований, но подходили к ним очень близко. Более того, некоторые чувства, выраженные в гомеровском гимне Деметре или в стихах Пиндара, Софокла, Платона или Плутарха, вполне могли быть свойственны египетским жрецам. Достаточно вспомнить слова Софокла (фрагмент одной из драм, чье название не сохранилось):
Мистическое учение орфизм, связанное с именем мифического поэта и певца Орфея, было распространено во Фракии и Фригии, а истоки дионисийских мистерий, возможно, следует искать на Крите и в Египте. «Священное сердце» Диониса Загрея символизировало бессмертие и переселение душ. Начиная с V в. орфизм и дионисийские мистерии постепенно сливаются с элевсинскими мистериями.
Религиозное влияние Египта больше ощущается в Ветхом Завете, чем в греческой литературе. Доказательства можно найти в Книге притчей Соломоновых и в Псалтири. В III в., благодаря Септуагинте (букв, «перевод семидесяти старцев»; собрание переводов Ветхого Завета на древнегреческий язык), эти египетские идеи соединились в умах греков с семенами, посеянными в них более непосредственно за несколько столетий или даже тысячелетий до того.
В дни Хаммурапи древнее шумерское божество Энлиль заменили богом Мардуком (или древнему божеству дали новое имя Мардук). С последним ассоциировалась Иштар, богиня красоты, любви и плодородия. Иштар считалась богиней Луны, оказывавшей влияние на моря (приливы) и женщин (менструация). Финикийцы привезли ее культ на греческие острова, главным образом на Кипр и Китиру (к юго-востоку от Пелопоннеса). Позже греки начали считать, что она восстала из пены морской возле Китиры (отсюда один из постоянных эпитетов богини, Афродита Китерия). Связь Астарты с Луной вскоре перешла еще на одну богиню азиатского происхождения, Артемиду (Диану, которой был посвящен знаменитый Эфесский храм). Культ Афродиты и Артемиды прочно утвердился в Греции в догомеровскую эпоху.
Нет необходимости далее развивать это мифологическое отступление. Достаточно заключить, что греческая религия была насквозь пронизана иноземными – египетскими и азиатскими – элементами. Вместе с иноземными богами к грекам попадали самые разные иноземные понятия, воспринятые ими без отвращения и почти бессознательно. Разве можно усомниться в богах?
Самый темный час перед рассветом
Цель данной главы – не поучать, а натолкнуть на размышления; она не способна пролить много света на «темные века». Даже если названная эпоха не была «темной» по своей сути, нам известно о ней очень мало. И самым «темным» стал период, непосредственно предшествовавший гомеровскому рассвету. Достоверно нам почти ничего не известно; мы можем лишь гадать, но мы должны гадать, в чем нет никакого вреда, если не считать простые догадки непреложными истинами. Читатель наверняка заметит, что многие наши догадки основаны на фактах сравнительно более поздней эпохи. Поскольку мы не располагаем текстами «темных веков», приходится опираться на более поздние произведения. Остается надеяться, что эти позднейшие свидетельства до некоторой степени отражают более ранние условия.
Думаю, из всех догадок, которые подкрепляют друг друга, можно сделать довольно уверенный вывод о реальности восточного (особенно египетского) влияния на творцов новой греческой цивилизации. Следует соблюдать осторожность и не преувеличивать ни количественной, ни качественной роли этих влияний. С другой стороны, их важность нельзя преуменьшать. Кроме того, всегда необходимо помнить то, о чем мы говорили ранее, а именно: нельзя считать, что эти влияния полностью предшествовали греческой цивилизации. Некоторые из них, безусловно, ей предшествовали, но египетская, вавилонская и греческая цивилизации сосуществовали на протяжении многих веков, поэтому взаимовлияние продолжалось и в золотой век Греции, и даже после него, в эпоху эллинизма и Рима. Более того, иноземные влияния достигли кульминации именно в поздние годы, которые, впрочем, находятся за пределами нашей тематики.
Оппоненты, не склонные придавать большого значения египетскому влиянию, наверняка возразят, что древнегреческие путешественники никогда не изучали египетские иероглифы. Поэтому им приходилось полагаться на сплетни или переводчиков. Вероятно, так и было; верно и то, что переводчики часто бывают ненадежны. Однако и переводчики иногда говорят правду, во всяком случае, достаточно правды, чтобы навести людей умных на верный путь. Истории, записанные Геродотом достаточно поздно, или истории, записанные еще на шесть веков позже Плутархом, содержат много ошибок. И все же невольное восхищение вызывает тот объем правды, какой им удалось передать. Судя о прошлом, мы не должны забывать, сколько противоречий и неясностей содержится даже в самом распространенном предании. Что же касается иероглифов, греки разделяли свое невежество со всеми египтянами, за исключением очень немногих. Едва ли даже все жрецы умели читать иероглифы. Достаточно вспомнить, какими невежественными были многие христианские священники в Средние века, хотя выучить латынь гораздо проще, чем читать тексты, написанные иероглифами или иератическим шрифтом. На одного египтянина, способного расшифровать Книгу мертвых, были тысячи, которые знали лишь суть данной книги. Ее содержание излагалось в пересказе; точно так же многие знатоки устной традиции передавали ее дальше. В VI в., когда взаимовлияние Греции и Египта заметно усилилось, перелив знаний из египетских сосудов в греческие пошел стремительно. Можно не сомневаться, что одной из причин такого взаимовлияния был долгий инкубационный период, шедший тысячу или более лет.