Джордж Сартон – История античной науки. Открытия великих ученых и мыслителей древности (страница 153)
Феофраст продолжил энциклопедические труды Аристотеля, и его деятельность была поразительной. Диоген Лаэртский приписывает ему 227 трактатов, посвященных религии, политике, этике, образованию, риторике, математике, астрономии, логике, метеорологии, естественной истории и т. д. Основные его труды, дошедшие до нас, – два трактата о растениях и один о камнях, который будет рассмотрен ниже. Сохранились также фрагменты его трактатов «О камнях», «Об огне», «О запахах», «О ветрах», «Метафизика» и др.
Мы еще не упомянули самое популярное произведение Феофраста, «Характеры», написанное в 319 г. до н. э. В нем представлены 30 очерков типических человеческих недостатков, например надменности, злословия, грубости, шутовства и др. Подлинность очерков подвергалась сомнению, однако их никогда не приписывали другому автору. Их обнаруживали не одновременно, а постепенно; таким образом, дата первого печатного издания зависит от количества включенных очерков.
В первое издание В. Пиркхаймера (Нюрнберг, 1527) входили только «Характеры» с I по XV; «Характеры» XVI–XXIII впервые были опубликованы Д. Камоцци (Венеция, 1552), «Характеры» XXIV–XXVIII были изданы И. Касаубоном (в его втором издании «Характеров», Лейден, 1599; первое издание вышло в 1592 г.); «Характеры» XXIX–XXX издал Дж. К. Амадуцци (Парма, 1786). Первое издание тридцати «Характеров» вышло, как ни странно, благодаря англичанину-дилетанту Дж. Уилксу (Лондон, 1790) (рис. 94). В серии Loeb Classical Library вышло очень удобное издание с параллельными текстами на древнегреческом и английском языках (1929).
Мы воспроизводим полный текст «Характера» XVI, «Суеверность», по двум причинам: во-первых, он прекрасно описывает темную сторону греческого мышления в его золотом веке. Суеверные люди имелись в Афинах в кругах, близких к Академии и даже Ликею, как в наши дни суеверные люди встречаются в тени наших академий и университетов. Во-вторых, авторство этого очерка почти не вызывает сомнений. Более того, можно ожидать от ученого, что он с презрением относится к суевериям именно так, как это делает Феофраст. Что же касается авторства, в период сочинения «Характеров» Феофрасту было пятьдесят с небольшим; наброски показывают, что он не был педантом; он был философом, обладавшим хорошим чувством юмора. Феофраст употребляет слово deisid-aimonia, которое означает «страх перед богом» и может означать как «набожность» (в хорошем смысле), так и «суеверие» (в плохом).
«Суеверие – это, конечно, страх перед божественной силой, а суеверный вот какой человек. В день праздника Кувшинов, омыв руки и окропив себя священной водой, выходит из храма с лавровой веткой во рту и так прогуливается целый день. И если ласка перебежит дорогу, то подождет, пока кто-либо другой не перейдет или пока сам не перекинет три камня через дорогу. Увидев у себя дома змею, он призывает Сабазия, если эта змея – парей, а если священная змея, то тотчас же сооружает часовню герою. Проходя мимо камней, помазанных елеем, что стоят на перекрестках, он умащает их маслом из лекифа и, опустившись на колени, падает ниц и только затем уходит. Если мышь прогрызет мучной мех, он идет к толкователю знамений и снов за советом, как поступить. И если тот велит отдать мех в починку кожевнику, то не слушает и по возвращении совершает очистительный обряд. То и дело он совершает очищения своего дома, потому, мол, что Геката навела на него чары. Если по дороге услышит крик совы, то не идет дальше, не воскликнув: „Со мной Афина владычица!“ Могил он сторонится и не пойдет к покойнику или к роженице, но скажет, что остерегается осквернения. Каждый четвертый и двадцать четвертый день месяца он поручает своим домочадцам подогреть вино, а сам уходит из дому купить миртовых ветвей, ладана, жертвенных лепешек и затем, возвратившись домой, целый день украшает венками своих гермафродитов. И всякий раз, как увидит сон, отправляется к снотолкователям, прорицателям и птицегадателям вопросить, какому богу или богине ему молиться. Собираясь принять посвящение в таинства, он каждый месяц ходит к орфеотелестам вместе с женой (а если той недосуг, то с кормилицей) и детьми. Если заметит человека из тех, что стоят на перекрестке, увенчанного венком из чеснока, то возвращается домой и, омывшись с ног до головы, велит затем позвать жриц, чтобы получить очищение морским луком или щенком. Завидев помешанного или припадочного, он в ужасе плюет себе за пазуху»[154].
Очерки характеров изобретены не Феофрастом; нечто подобное можно найти у Геродота, Платона, Аристотеля, не говоря уже об Аристофане и Менандре. Но именно Феофраст первым издал целую галерею характеров и тем самым создал новый литературный жанр. Ж. де Лабрюйер, который перевел «Характеры» на французский язык, добавил к ним несколько очерков с изображением манер и обычаев своего века. Книга вышла в Париже в 1688 г. и стала классикой французской литературы (рис. 95). Две книги разделяет больше двух тысячелетий (2008 лет); они появились соответственно в золотой век Афин и grand siecle[155] Франции, но они очень близки, если не считать того, что Феофраст в первую очередь был ученым, а Лабрюйер – литератором.
Не поймите мое последнее утверждение превратно. В годы своего расцвета Феофраст писал просто, но хорошо; он писал, как ученый, который ценит литературный стиль, однако должен подчинять красоты научным целям. Сначала правда, красота потом. Он понимал опасность излишка слов не только с научной, но и с художественной точки зрения. Лучше не вдаваться в многословные разъяснения, а предоставить читателю что-то выяснить самостоятельно. Читатель, догадавшийся о том, что осталось невысказанным, становится сотрудником и другом. Если же все разжевывать, как глупцу, читатель почувствует недоверие автора к его умственным способностям.
Характеры Феофраста более конкретны, чем в набросках, которые Аристотель включил в свою «Риторику» для описания различных страстей, но они не так индивидуальны, как характеры Лабрюйера.
Вернемся к ботаническим сочинениям Феофраста.
Одним из самых значимых небольших сочинений является трактат «О приметах погоды», которым пользовался Арат из Сол (III – 1 до н. э.). Поскольку поэму Арата комментировал Гиппарх (II – 1 до н. э.), Феофраст оказался основателем великой астрономической традиции.
Весьма любопытен его трактат о запахах, хороших и плохих, ароматах и неприятных запахах. Он иллюстрирует желание перипатетиков объяснить все – и их ненасытное любопытство. Феофраст обсуждает различные запахи растений и животных, например запахи животных в брачный период. Не следует ожидать от него каких-то откровений, ведь данная тема не до конца раскрыта и в наши дни. Тем не менее невозможно не восхищаться смелостью его начинаний.
Очевидно, Феофраст считал вместилищем ума мозг, а не сердце, как Аристотель. Он знал, что у некоторых животных, живущих в северных регионах, мех к зиме белеет.
Среди его утраченных трудов – Physicon doxai, мнения физиков, один из наших лучших косвенных источников по истории греческой философии и науки.
Отец ботаники
Приступаем к ботаническим сочинениям Феофраста, которые сохранились во всей целостности и являются самыми ранними книгами по ботанике в мировой литературе. Читателям уже известно, что Феофраст ни в коем случае не был первым ботаником, поскольку самые умные ризотомисты не просто собирали корни и травы, но и думали о них. Тем не менее книги Феофраста самые ранние, и в лучших местах они превосходны. Он всецело заслуживает того, чтобы его называли отцом ботаники.
Феофраст написал два крупных ботанических труда, которые называются соответственно «Исследование о растениях» и «О причинах растений» (рис. 96, 97). Первый труд по большей части описательный; Феофраст выделяет разные части растений и проводит различия между растениями. Как предполагает заглавие, второй труд имеет более философский или более физиологический характер. Учитывая различия между растениями и их органами, как мы их объясним с точки зрения Аристотеля (телеологической)? Каковы намерения Природы, которая ничего не делает зря? Как растения живут, растут и размножаются? Несмотря на то что вторая книга не такая описательная, как первая, она полна фактов. Накопление Феофрастом ботанических знаний так же чудесно, как накопление Аристотелем знаний по зоологии; оба случая почти невероятны. Мы должны принять одно и то же частичное объяснение в обоих случаях: Феофраст (как и Аристотель) синтезировал знания и делал большую часть работы. Факты же собирались не только им самим, но и многими другими. Он наверняка без труда нашел помощников среди двух тысяч своих учеников. Хотя Александр умер до того, как Феофраст начал преподавать, можно не сомневаться, что его приближенные посылали в Ликей не только зоологические, но и ботанические образцы, и знание Феофрастом иноземных (например, индийских) растений отчасти объясняется великодушным покровительством Александра.